Труп поверженного главы секты принес с собой оглушительную, мертвую тишину. 

Его безрассудный, яростный удар оказался более чем эффективен. Спесивые, зловещие ухмылки на лицах окруживших его бойцов Секты Богомола испарились без следа. 

— … 

На теле предводителя банды красовались страшные следы сокрушительного меча. Густой, удушливый запах свежей крови, мгновенно заполнивший двор, заставил выживших осознать: эта нереальная, абсурдная смерть — неоспоримый факт. 

Чон Ёншин равнодушно отвернулся от распластанного в грязи мертвеца. Юноша держал Белый Меч опущенным к земле, и с его безупречного лезвия медленно, капля за каплей, стекала багровая кровь. 

— Сегодня я уничтожу вывеску Секты Богомола. 

— Ч-что он несет?.. 

— С-сумасшедший!.. 

Ученики секты, к которым наконец вернулся дар речи, в ужасе попятились. Сквозь поток грязных ругательств то и дело прорывался искренний, благоговейный трепет перед невиданной, пугающей мощью этого клинка. Для тех, чей кругозор ограничивался границами захолустного уезда, мастерство Чон Ёншина казалось силой божественного порядка. 

Юноша решил закрепить успех, оседлав волну чужого страха. Он больше не собирался давать врагам времени на размышления. Из-за недавнего использования Кулака Вечного Цветения его истинная Ци еще не успела полностью восстановиться, но с тем боевым чутьем, что он обрел в этой суматохе, разобраться с отребьем подобного уровня не составляло труда. 

Шаг. 

Стоило ему сделать лишь один размеренный шаг вперед, как толпа трусов синхронно отшатнулась назад. Преданность и верность в темных сектах разительно отличались от искренней веры бродячих праведных воинов. Эти люди покупали и продавали боевые искусства ради наживы. Для них чужая жизнь, как, впрочем, и своя собственная, стоила не больше медного гроша. И портить шкуру за мертвого босса никто не хотел. 

— Убейте его! Живее, прикончите гада! 

— Чокнутый ублюдок… Сам иди подставляйся! 

— Он монстр… Непобедимый монстр! 

— Бо-божественный меч!.. 

Монстр? Божественный меч? 

В этот момент Чон Ёншин отчетливо осознал, что мир боевых искусств неоднороден, и под общим словом «Цзянху» скрываются совершенно разные реальности. В Цитадели Пустынной Крепости от суровых мастеров Синего и Пурпурного Рангов он никогда бы не услышал в свой адрес подобных пафосных эпитетов. 

«Здесь мне больше нечему учиться». 

Ёншин снова привел свой клинок в движение. На этот раз враги даже близко не походили на ту слаженную группу, что встретила его у ворот. Прорвав их хаотичную оборонительную сеть, чьи ряды дрогнули поддавшись панике, юноша обрушил на них серию молниеносных выпадов. Это было фехтование, противопоставить которому бойцы Секты Богомола не могли ровным счетом ничего. 

В конце концов, уцелевшие бандиты бросились врассып. 

— А-а-а-а! 

— Нам конец! Это тотальное истребление! 

— К-кровавый Меч! Призовите Кровавого Меча! 

Отчаянный, истошный вопль одного из убегающих заставил всех присутствующих на площади замереть как вкопанных. Чон Ёншин тоже остановился. 

Если темная банда с такой фанатичной надеждой взывает к какому-то «Кровавому Мечу», то речь могла идти только об одном человеке — Мастере Кровавого Меча из Секты Кровавого Пламени. 

Ёншин молниеносно сократил дистанцию, перехватил одного из бандитов, заломил ему руку за спину болевым приемом и приставил лазурное лезвие к горлу. 

— Отвечай. За этим дерьмом стоит Секта Кровавого Пламени? Вы отдавали похищенных людей им? 

Обливаясь холодным потом от дикой боли, пленный истошно закричал: 

— Д-да! Всё верно! Они прямо сейчас отдыхают в пристройке! О-они всегда так делают, забирают товар там! 

  «Ты ни черта не смыслишь в высокоранговых мастерах», — хмуро подумал Ёншин. Будь там настоящие монстры Мурима, разве могли бы они не почувствовать грохот и ауру сражения такого масштаба прямо у себя под носом? 

— Пощади!.. 

Мужчина висел на волоске от смерти, но в разуме Ёншина жалость и сострадание давно отступили на задний план, уступив место холодному расчету. Он равнодушно повел Белым Мечом, скользнувшим по шее бандита. 

Его истинная Ци, ставшая еще более податливой и быстрой, послушно потекла по меридианам согласно принципам Канона Противостояния Судьбе. Наслоившаяся энергия до краев заполнила кровеносные сосуды правой руки, поясницы и бедер, превращая его стойку в подобие векового дуба, намертво вросшего корнями в землю. 

Кланг! 

Внезапный, вероломный удар обрушился на Белый Меч. Нападавший двигался настолько быстро и скрытно, что не было слышно даже свиста рассекаемого воздуха. В то же мгновение прямо перед лбом Чон Ёншина мелькнули пряди огненно-рыжих волос. 

Мощная вибрация, передавшаяся в его ладонь через эфес, отозвалась куда более сильным и качественным резонансом Ци, чем у кого-либо из всей Секты Богомола. 

— Мастер Кровавого Меча. 

— Надо же, заблокировал? Значит, вся эта резня — твоих рук дело? 

— Резня? Не воинам Секты Кровавого Пламени бросаться такими словами, — спокойно парировал Чон Ёншин, глядя прямо перед собой. 

Этот тип выглядел точь-в-точь как тот мерзавец, которого он прикончил в уезде Цзиньпин. Волосы, в которых грязно-черные пряди перемешивались с кроваво-красными, алый боевой доспех и угрюмый рот, перепачканный бурыми пятнами крови. Вместе с тяжелым железным мечом в руке он источал вокруг себя зловещую, гнетущую ауру смерти. 

В памяти юноши всплыли недавние слова Ма Джина. Обсуждая заслуги Ёншина, командир в своей излюбленной шутливой манере бросил: «Убьешь еще парочку таких Мастеров Кровавого Меча — и тебя признают Воином Синего Ранга, невзирая на твой сопляческий возраст». Конечно, это была шутка, ведь Секта Кровавого Пламени была скрытной организацией, и встретить их адептов в обычных условиях считалось редкостью. 

— Повезло, — тихо обронил Ёншин. 

— Что? 

— Осталось трое. 

— … 

Будь Чон Ёншин прежним, этот противник, не задумываясь, бросился бы в атаку, наплевав на любые слова. Но сейчас всё было иначе. Рыжеволосый мастер, ощутив плотную, пугающую ауру юноши, заметно насторожился и начал медленно смещаться в сторону, прощупывая почву. 

Этот Мастер Кровавого Меча действительно был силен. В отличие от третьесортного мусора из Секты Богомола, он обладал достаточным уровнем восприятия, чтобы почувствовать скрытую угрозу, исходящую от Чон Ёншина. 

Вот только Ёншин ждать не собирался. 

Топ! 

Юноша с силой оттолкнулся от земли. Его второй шаг стал истинным шагом скольжения. С тяжелым, глухим резонирующим звуком он безжалостно ворвался в ближнюю дистанцию и активировал Быстрый Меч Лучезарного Демона. Лазурная вспышка, прочертившая в воздухе идеальную прямую линию, со звоном столкнулась с оружием врага. 

Кланг! 

Благодаря захваченной инициативе, Ёншин сумел вложить в этот удар максимум взрывного импульса. И хотя враг заблокировал выпад, его ощутимо отбросило назад. 

Юноша решил покончить с этим здесь и сейчас. Противник был опытным мастером, и если бой в самом сердце Секты Богомола затянется, шансы на чистую победу начнут стремительно падать. 

В мгновение ока его лазурно-голубые глаза хищно вспыхнули, сканируя каждую деталь на теле оппонента равного уровня. Обостренное в групповых стычках чутье излучало невидимый свет, позволяя Ёншину видеть врага буквально насквозь. Он четко считал даже то, как истинная Ци концентрируется в левой руке противника, замершей в едва заметной, коварной стойке для скрытого контрудара. 

«Сюда». 

Это был чистый инстинкт. Вместо того чтобы вступать в затяжной обмен классическими техниками, Ёншин решил нанести удар на опережение. Решение, принятое за микродолю секунды, превратилось в чистую энергию и послойно окутало Белый Меч. Он филигранно интегрировал спиральный импульс шага из Кулака Вечного Цветения в Быстрый Меч Лучезарного Демона. 

В точке абсолютного единения мастера и его оружия пространство вокруг словно сжалось. 

Бум! 

Используя минимум движений, он единым, концентрированным рывком пробил чужую защиту. В этом и заключалась истинная суть концепции Быстрого Меча — единственный способ выжить для воина, чьей внутренней базе Ци всё еще не хватало многолетней глубины. 

В воздух, подхваченная легким ветерком, брызнула мелкая цепочка кровавых капель. 

— Кх-ха, х-хук!.. 

Зловещая, тяжелая аура Секты Кровавого Пламени, окутывавшая двор, мгновенно рассеялась. Глаза второго в жизни Ёншина Мастера Кровавого Меча расширились так сильно, словно готовы были лопнуть от дикого удивления. Он был элитным воином, способным в одиночку держать в страхе целый уезд, и эта нелепая, мгновенная смерть никак не укладывалась в его голове. 

Чон Ёншин физически чувствовал, как затихает сердце врага — эта судорожная, угасающая дрожь отчетливо передавалась ему через сталь клинка. Исказив лицо от бессильной злобы и обиды, Мастер Кровавого Меча приоткрыл окровавленные губы: 

— Ты… 

— Я не слушаю предсмертные речи, — сухо перебил его Ёншин. 

Мышцы на его правой руке резко напружинились. Даже не задействуя внутреннюю Ци, он мощным, безжалостным движением рванул застрявший в чужой груди меч в сторону, одновременно разворачиваясь всем корпусом. 

То, как хваленое чудовище без единого стона рухнуло лицом в грязь, его уже совершенно не волновало. 

— Стоять. Не сметь бежать, — негромко произнес Чон Ёншин. 

Ученики Секты Богомола, которые уже начали тихо и незаметно пятиться к выходу, используя скрытные шаги своей школы, замерли как вкопанные. Этот тихий, лишенный явной Ци голос полностью, безраздельно подчинил себе остатки разбитой секты. 

*** 

Чон Ёншин в щепки разнес вывеску Секты Богомола на глазах у всех жителей уезда Ляньху. 

Пока одни люди неистово ликовали, в ярости топча обломки лакированного дерева, другие захлебывались слезами, прижимая к себе истощенные, безжизненные тела своих близких. В пристройке и на заднем дворе резиденции секты было обнаружено больше десятка трупов невольников. 

Всё точь-в-точь как в уезде Цзиньпин. И пускай юноша добился здесь весомого, непредвиденного успеха, на душе у него остался горький осадок. 

Ёншин закинул на плечо огромный холщовый мешок и бросил короткий взгляд назад. Некоторым бандитам удалось уцелеть, но теперь учеников Секты Богомола, лишившихся правых рук, безжалостно забивали ногами разъяренные горожане. Эти твари усердно практиковали техники темного пути, но Ёншин начисто разбил их даньтяни. Они больше не могли контролировать потоки Ци, да к тому же лишились конечностей, превратившись в беспомощных калек. 

— Сиань ведь считается исконной территорией Чжуннань… — негромко пробормотал Чон Ёншин. 

Чем же занималась эта великая праведная фракция всё это время? 

Услышав его тихий голос, шедший рядом Чан Сам, непрестанно утиравший слезы, глухо отозвался. Он завернул тело своей погибшей дочери в плотную ткань и теперь бережно нес его на спине. 

— Разве секта Чжуннань сейчас не ведет кровопролитную войну с Сектой Тиранического Меча? — спросил простолюдин. Его голос дрожал, а глаза были налиты кровью от пережитого горя. 

Ёншин резко нахмурился:

— Чжуннань… с Сектой Тиранического Меча? 

О подобных слухах он раньше не слышал. 

Мысли юноши на мгновение спутались. Перед глазами вихрем пронеслись образы его единственной маленькой племянницы и старейшин секты Чжуннань. А в самом конце этого мысленного ряда возник зловещий силуэт Главы Секты Тиранического Меча — чудовища, явившего ауру абсолютного мастера и безжалостно уничтожившего его родной дом. Ёншин до сих пор не мог до конца постичь истинные причины той трагедии. 

— С каких пор идет эта война? 

— Я и сам точно не знаю, молодой господин, — шмыгнул носом Чан Сам. — До нас лишь дошли слухи, что все окрестные школы боевых искусств, подконтрольные Чжуннань, спешно собрали вещи и поднялись на гору Чжуннань для всеобщей мобилизации… 

— … 

После этого Чон Ёншин шел молча, погрузившись в раздумья. 

Если их противником выступала Секта Тиранического Меча, то Чжуннань действительно приходилось сражаться не на жизнь, а на смерть. В таком лобовом столкновении двух гигантов Мурима дело явно не могло ограничиться гибелью пары мастеров. А причин для тотальной вражды у них хватало с избытком. 

Чего стоило одно то, что Глава Секты Тиранического Меча своим клинком отсек ухо старейшине Е Иньсиню. И до, и после этого инцидента между фракциями наверняка происходили десятки жестоких стычек. То же самое касалось и уничтожения семьи Чон, о деталях которого Чон Ёншин до сих пор оставался в неведении. Любому было очевидно: присутствие мастеров Чжуннань в поместье Чон в тот роковой день не было случайностью. 

«Маленькая Хеа ни в чем не виновата. Надеюсь, Чон Чжунсан, второй брат, надежно защищает её», — подумал юноша. 

«Мне нужно на гору Чжуннань». 

Командир Ма Джин просто обязан разрешить эту поездку. Тринадцать Темных Сект — сила, безраздельно властвующая в криминальном мире Мурима. Они изначально являлись ключевой целью для военного вмешательства Пустынной Крепости, и ликвидация мастеров Секты Тиранического Меча напрямую приравнивалась к накоплению боевых заслуг. Теперь за спиной Чон Ёншина стоял колоссальный авторитет Пустынной Крепости, а его личная боевая мощь позволяла без труда щелкать рядовых практиков. 

«Заодно я смогу заработать новые заслуги. Но главное — я должен во всем разобраться». 

Узнать, почему пала семья Чон. Какая причина заставила Секту Тиранического Меча и Секту Кровавого Пламени объединить усилия ради уничтожения его родного клана. В секте Чжуннань определенно знают ответы. 

— Вы подарили покой душе моей дочери и сокрушили моих врагов… — Чан Сам внезапно упал на колени, увлекая за собой остальных жителей. — Молодой господин, спасибо вам! Огромное человеческое спасибо!.. 

— Этого благородного мужа зовут Чон Ёншин! Мы вовек не должны забывать его имя! 

— Господин Чон! Да пребудет с вами благословение, господин Чон! 

Приняв глубокие поклоны от спасенных людей, Ёншин вежливо развернулся. Когда горожане начали наперебой упрашивать его остаться на пышный пир в его честь, он сухо отказался, попросив раздать все заготовленные продукты голодающим и направить средства на похороны погибших. Окружающие принялись истово повторять три иероглифа его имени, словно пытаясь навечно выжечь их в своей памяти. 

Ёншин мягко положил ладонь на эфес Белого Меча, а другой крепче перехватил завязки мешка на плече. Стоило ему чуть ускориться и подняться на вершину холма, огибающего уезд Ляньху, как он резко замер. 

— Вы нашли следы Вора-Призрака? — спросил Чон Ёншин, глядя в пустоту перед собой. 

Густые придорожные кусты тут же зашевелились, и из них вышли два человека. К нему приблизились мечник, окутанный острой, точно лезвие, аурой, и молодой даос с необычайно одухотворенным лицом. Это были Чхон Чжу, Святой Меч Хуашань, и Ю Хён, личный ученик Патриарха секты Хуашань. 

— Похоже, Секта Богомола была здесь ни при чем, — ответил Чхон Чжу. 

Поскольку старейшина своими глазами наблюдал, как юноша в одиночку стер с лица земли целую банду, в его тоне и жестах теперь сквозило куда больше уважения, чем прежде. Это было отношение к полноценному, грозному воину Пустынной Крепости, а не просто к талантливому сверстнику вроде Ю Хёна. 

Чон Ёншин понимающе кивнул:

— Вот как. Жаль. 

— Я искренне восхищен твоим воинским искусством, — продолжил Чхон Чжу. — В твоих движениях мне померещился образ будущего Главы Крыла Лучезарного Демона… нет, скорее лидера Божественного Меча. Нашему юному преемнику определенно полезно расширить свой кругозор. 

С этими словами Чхон Чжу снисходительно похлопал Ю Хёна по затылку. Даосская повязка на голове юноши забавно покачнулась, отчего тот слегка наморщил нос и бросил на Чон Ёншина пристальный взгляд. Его глаза, обычно казавшиеся ленивыми и сонными, сейчас блестели удивительной ясностью. 

— Это мое первое поражение в жизни, — признался Ю Хён. — Стоит мне вспомнить те пять форм, за которые, как ты сказал, я гарантированно проиграю, у меня буквально сон пропадает. Ночью с кровати готов упасть от досады. 

— Первое поражение? — Ёншин удивленно склонил голову набок. 

Ю Хён удрученно махнул рукой:

— Все мои старшие и младшие братья по оружию в секте гораздо старше меня. Мои единственные сверстники — ученики внешнего круга, но их боевые искусства слишком поверхностны и неглубоки. 

— И в Хуашань больше нет талантливых учеников твоего возраста? 

— В линии прямых преемников Патриарха — я один. 

— И что с того? — безучастно спросил Ёншин. 

От такого равнодушного ответа Ю Хён слегка опустил взгляд, смутившись.

— …Как насчет того, чтобы стать друзьями? Мне показалось, тебя тоже интересуют боевые искусства Хуашань. От Шэньси до Хэбэя путь не ближний, но всё же. 

— У меня не будет причин приходить в Хуашань без веского повода, — отрезал Ёншин. 

— Оу… 

— Но если ты сам придешь искать меня, я не стану отказывать. Правда, с одним условием: каждый раз ты должен будешь показывать мне новую технику своей школы. 

Ю Хён заметно растерялся — судя по всему, этот изнеженный гений был совершенно не привык к отказам. Однако при последних словах Чон Ёншина его лицо мгновенно просветлело. 

На обратном пути к месту сбора в Сиане Чон Ёншину пришлось всю дорогу выслушивать нескончаемую болтовню Ю Хёна. Этот парень оказался невероятно говорливым, пускай его стиль общения и отличался от манеры Хён Вончхана. В основном Ю Хён рассуждал о глубинных принципах работы Ци, и ортодоксальная философия боевых искусств Девяти Великих Сект оказалась для Ёншина весьма полезной. Редкие, но меткие замечания, которые вставлял в разговор Святой Меч Чхон Чжу, и вовсе несколько раз дарили юноше настоящие вспышки озарения. 

«А ведь это действительно помогает. Буду с нетерпением ждать его визита», — отметил про себя Ёншин. 

Спустя сутки пути они наконец добрались до постоялого двора в Сиане, где изначально остановился их отряд. На этом приятное времяпрепровождение закончилось. 

Чон Ёншин сразу поднялся в комнату командира Ма Джина. 

— Твоя аура снова слегка изменилась, — вместо приветствия заметил Ма Джин, внимательно всмотревшись в вошедшего. — И похоже, тебе по касательной зацепило спину. Сядь, я обработаю рану лекарством от золотых ран. 

— Молниеносная Вспышка. Касательно миссии… 

Прямо в присутствии Чон Мён, Бэк Мирён, Ма Джина и Хён Вончхана юноша без обиняков заявил о своем намерении немедленно отправиться на гору Чжуннань. 

Ма Джин нахмурился и уже приоткрыл рот, собираясь с озабоченным видом высказать всё, что он думает об этой опасной и самовольной затее. Но в то же мгновение Чон Ёншин развязал холщовый мешок, который держал в руках, и с глухим стуком вывалил его содержимое прямо на пол посреди комнаты. 

— Ох!.. 

— …! — присутствующие замерли, лишившись дара речи. 

На деревянных досках пола, пачкая их бурой кровью, лежали отрубленные головы Мастеров Кровавого Меча и расколотая надвое, истоптанная вывеска Секты Богомола.