— У тебя есть вопросы по сути испытания? — бесстрастно уточнил распорядитель.

— Нет.

— Что ж, полагаю, тебе любопытен метод оценки. Всё предельно просто, — равнодушно добавил он. — Покажи самый быстрый удар, на какой только способен. Достаточно одного взмаха. Я посмотрю и вынесу вердикт. 

«Действительно, проще некуда», — Чон Ёншин мысленно выдохнул. 

Он-то ожидал каких-то замудренных и сложных условий. Хён Вончан рядом заметно занервничал, но сама идея — оценивать всё мастерство человека по одному-единственному удару — казалась одновременно и поверхностной, и невероятно глубокой. По собственному, пусть и скромному опыту Ёншин знал, сколько переменных возникает в реальном бою. Очевидно, первый этап служил лишь грубым ситом для отсева совсем уж безнадежных. 

— Могу я начинать? — спросил юноша, сделав пару шагов назад. 

Экзаменатор коротко кивнул. 

— Я! Позволь, я буду первым! — вдруг вклинился Хён Вончан. Он виновато посмотрел на Чон Ёншина и одними губами одернул:

— Слишком нервничаю. Прости. 

Ёншин, которого это ничуть не задело, спокойно кивнул в ответ. 

Вончан занял освободившееся место и покрепче перехватил рукоять. Он мазнул взглядом по экзаменатору, который замер со скрещенными на груди руками, безмолвно предлагая атаковать в любой момент, затем резко посерьезнел и принял стойку. Позиция не поражала безупречностью, однако созерцательное зрение Чон Ёншина отчетливо уловило волны энергии, начавшие подниматься от всего его тела. 

«А он силен».

Это была хорошо структурированная, зрелая аура. Вончан определенно превосходил любого из тех бродячих наемников, которых Ёншин повстречал на пути к Сянъяну. 

«Когда внутренняя энергия очищена от примесей, в движениях нет фальши и мусора. Всю силу до последней капли можно влить в одно острие клинка». 

Пока Чон Ёншин анализировал увиденное, Хён Вончан резко выхватил меч, и воздух со свистом рассекся пополам. 

— Ого! А этот парень неплох!

— Мать моя, я даже удара не разглядел!

— Да там только белая вспышка промелькнула! 

Среди толпы зевак прокатился одобрительный гул. Кое-кто из заядлых игроков уже вовсю принимал ставки на то, пройдет ли этот мечник дальше. 

— Весьма недурно, — скупо кивнул экзаменатор. 

На лице Хён Вончана тут же расцвела широкая улыбка, а проверяющий забрал у него регистрационный жетон. Счастливый Вончан скользнул обратно к Ёншину и зашептал на ухо:

— На этом этапе всё просто: если мастер забирает твою плашку — ты прошел. Если велит вернуть её на стойку регистрации — ты отсеян. 

— И сколько раз ты сам преодолевал этот тур?

— Ну… тут-то проблем никогда не возникало. А вот второе испытание — настоящий тренировочный бой — постоянно становилось для меня стеной.

— А третье тоже есть?

— Собеседование с самим Владыкой Пустынной Крепости. Некоторые чудаки прутся в Сянъян только ради этого. Мечтают получить от него хотя бы крупицу мудрости или наставление.

— Понятно. 

Чон Ёншин кивнул и вышел в центр площадки. 

Толпа, только что бурно обсуждавшая выигрыши и проигрыши на ставках Вончана, при виде нового претендента притихла, сменив азарт на откровенное недоумение. 

— Это что, тоже участник?

— Маловат вроде, хотя стержень в пацане чувствуется.

— Ну, если он издалека приехал, когда ему еще представится шанс блеснуть мечом перед мастером из Пустынной Крепости? Даже парочка дельных советов для такого юнца — бесценный опыт. 

Среди шепчущихся обывателей букмекеры даже не стали открывать прием ставок. Кое-кто откровенно ухмылялся, готовясь созерцать детские забавы. 

Чон Ёншин молча положил ладонь на эфес и перевел взгляд на экзаменатора. Тот ответил столь же безучастным кивком:

— Можешь начинать. 

В следующее мгновение… 

— … 

Не произошло ровным счетом ничего. 

Единственным отличием было то, что меч Чон Ёншина теперь покоился в его руке, обнаженный. Казалось, реальность просто на долю секунды вырезали из кадра, пока зрители моргали. Лишь лицо распорядителя внезапно окаменело, а сам он едва заметно сглотнул. 

— Будущее Пустынной Крепости… явилось сегодня сюда. 

Это был невероятный, оглушительный комплимент. Толпа вокруг и Хён Вончан замерли, будто отказываясь верить собственным ушам. Люди шумно выдыхали, испуганно переглядывались, проверяя, не послышалось ли им, а уж ошарашенное, с отвисшей челюстью лицо Вончана и вовсе представляло собой редкое зрелище. 

Сам Чон Ёншин, впрочем, удивился совсем по другой причине.

«Да я ведь и сам толком ничего не увидел…» 

Выходило, что этот мастер умудрился рассмотреть траекторию молниеносного удара, который развил скорость, недоступную даже собственному зрению Ёншина. Вот какова она — истинная техника боевого видения? Не зря в Муриме говорят, что способность читать чужие атаки — это тоже великое искусство. 

— Сдай жетон.

— …Прошу, — Ёншин протянул плашку.

— Хм. Номер тринадцать. 

Экзаменатор принял деревяшку и задумчиво провел пальцами по выжженным символам, словно вырезая их в своей памяти. В его тяжелом взгляде, направленном на Чон Ёншина, смешался целый вихрь противоречивых чувств. Вскоре, словно смирившись с неизбежным, он на секунду прикрыл глаза и кивнул. Это был знак, что они могут идти. 

— Благодарю, — Чон Ёншин убрал оружие, уважительно сложил руки в приветствии кулака и ладони и покинул тренировочную площадку. 

Оцепеневевший Хён Вончан пулей бросился следом за ним. Липкие, удивленные взгляды, устремленные им в спину со всех сторон, начинали слегка досаждать. 

— Что такое? — спросил Ёншин, заметив, как замялся идущий рядом приятель.

— Э-э… послушай, ты… ты ведь, наверное, наследник какого-то великого и скрытого клана, да? 

Чон Ёншин лишь тихо хмыкнул, забавляясь его внезапной, робкой учтивости:

— Какая разница, чей я сын? Мне казалось, за воротами Пустынной Крепости ценность имеют лишь твоё мастерство, врожденный талант и упорный труд.

— О… значит, ты действительно твердо намерен пройти это Испытание Ипхван.

— А разве мы пришли сюда не за этим? И я, и ты, брат Хён.

— …Да. Твоя правда. 

Хён Вончан замолчал. Они остановились у развилки — парень устроился в другом постоялом дворе. Потоптавшись немного в непривычном для себя безмолвии, он неловко попрощался и скрылся в толпе. 

Провожая его взглядом, Чон Ёншин поймал себя на мысли, что был бы искренне рад преодолеть второй этап отбора бок о бок с этим добродушным и шумным попутчиком. 

** 

Интервалы между испытаниями были строго регламентированы: неделя после подачи заявки до первого тура, и ещё два месяца — до второго. К моменту, когда Чон Ёншин успешно преодолел сито первого отбора, до следующего этапа оставалось около трёх недель. 

Всё это время он без устали тренировался. Юноша оттачивал Динамическую технику семьи Чон, фамильное фехтование Быстрого Меча и тот самый метод управления внутренней энергией, который он нарёк «Писанием о Преодолении Истока». 

Днём он практиковал все три направления в безлюдных горах за чертой города, а возвращаясь в свою комнату на постоялом дворе, полностью затыкался в четырёх стенах, сосредотачиваясь исключительно на медитациях по «Писанию о Преодолении Истока». Создавать новые концепции и техники с нуля — дело, безусловно, благородное, но Ёншин трезво понимал: прежде чем бросаться в пекло настоящих сражений, необходимо до блеска отполировать то, что уже имеешь за пазухой. 

Боевой поединок. Сравнение и столкновение двух разных истин, облечённых в форму боевого искусства. 

Говорили, что финальный этап Испытания Ипхван сводится к тому, чтобы в очном противостоянии продемонстрировать экзаменаторам весь свой накопленный потенциал и боевую доблесть. Чон Ёншин без остатка посвятил остаток дней подготовке, и за всё это время Хён Вончан ни разу его не навестил. 

Гул голосов. 

И вот этот день настал. 

— Надо же… — сокрушённо выдохнул кто-то в толпе. 

Внутри Пустынной Крепости высились десятки величественных, монументальных чертогов, поражавших своим великолепием. Каждый проходящий мимо практик буквально источал ауру подавляющей силы. Весь этот грандиозный комплекс дворцов раскинулся на фоне потрясающего природного пейзажа, где на самом краю горизонта, казалось, можно было разглядеть границу самого мира. 

Следуя за сопровождающим слугой, Чон Ёншин то и дело замечал вокруг других претендентов, находившихся в точно таком же положении, что и он сам. 

— Это и впрямь величайшая колыбель боевых искусств в Поднебесной… 

— Я слышал, что белые халаты носят лишь младшие ученики, но почему тогда их аура настолько плотная и пугающая?

— А ты как думал? Даже статус рядового бойца в белом одеянии здесь гарантирует тебе великое будущее.

— Интересно, какой скрытый дракон явит себя миру на этот раз?..

— Ха! Этим драконом, что расправит крылья над миром, буду я — Чо Мулян из Ханшаня! 

Большинство претендентов, будучи абсолютно незнакомыми друг с другом, тем не менее оживленно переговаривались, пытаясь унять предстартовый мандраж. В этот момент Ёншин приметил в толпе знакомый силуэт. Тот тоже заметил юношу и с искренней радостью поспешил навстречу. 

— Молодой господин Чон! Мне кажется, или ты ещё сильнее вытянулся за это время?

— Брат Хён, ты тоже выглядишь бодро.

— Хе-хе, удалось достичь кое-каких скромных успехов на тренировках, — Хён Вончан, на лбу которого всё так же красовалась вычурная повязка героя с золотым драконом, самодовольно крутанул ус. — Но знаешь, загадывать рано. На этом испытании чистая победа — далеко не самое главное. Говорят, из двух поединков тебе достаточно провести хотя бы один так, чтобы до глубины души поразить наблюдающих за боем мастеров Пустынной Крепости… И вот это как раз сложнее всего.

— То есть можно победить в бою, но всё равно провалить экзамен?

— Именно. К тому же, сегодня планка требований у экзаменаторов гарантированно взлетит до небес.

— С чего бы это?

— Ты что, совсем не слышал слухов? Поговаривают, будто на сегодняшнем Испытании Ипхван появится сам Белый Цилинь*.

— Белый Цилинь?.. Ты имеешь в виду наследника великого клана Намгун?

— Вот-вот, его самого! В Южном Чжили его имя уже гремит вовсю. Говорят, еще до того, как ему стукнуло пятнадцать, он в одиночку вырезал под корень банду свирепых разбойников и лично обезглавил Кровавого Палача — известного мастера меча Тёмного Пути… А около восемнадцати лет на Собрании Дракона и Феникса Восьми Великих Кланов он без особого труда одолел всех лучших учеников молодого поколения. Это собрание, где собираются сливки знатных семей, и раз никто до сих пор не оспорил эти слухи, значит, в них сокрыта чистая правда. Каково, а? 

На этот раз даже Чон Ёншин не сумел скрыть удивления. Подобная мощь в столь юные годы действительно заслуживала прозвища Цилиня — легендарного священного зверя. Реальность Мурима, о которой в глухом уезде Синье он слышал лишь обрывочные легенды, теперь подобралась к нему так близко, что он наконец в полной мере ощутил: он стал частью этого огромного боевого мира. 

— Если он и так является преемником великого клана Намгун, у которого есть всё — и статус, и безупречное мастерство, зачем ему вообще идти в Пустынную Крепость?

— Всё просто: он незаконнорожденный. Ему никогда не сесть в кресло главы клана, — Хён Вончан наклонился к самому уху Ёншина и зашептал, прикрыв рот ладонью. 

Почувствовав чужое дыхание на коже, Ёншин недовольно наморщился и резко отстранился. Вончан лишь беззаботно хмыкнул, будто между ними никогда и не было той робкой дистанции, что возникла после первого тура. 

— Говорят, сам Владыка Пустынной Крепости, будучи выходцем из древнего благородного рода, сохраняет облик молодого мужчины уже две сотни лет. Но даже если ты умудришься дослужиться здесь всего лишь до командира отряда, твоему влиянию будут завидовать наследники Восьми Великих Кланов. Пожалуй, престижа тут даже больше. Как-никак, именно эта цитадель из самого сердца Центральных Равнин диктует законы и поддерживает порядок во всем Муриме.

— Неужели всё настолько масштабно?

— А ты как думал? Пустынная Крепость прикладывает руку к каждому мало-мальски значимому событию в Поднебесной. Ты точно из какого-то клана, а не из глухой тайной деревушки сбежал? 

Чон Ёншин предпочёл промолчать и просто шёл вперёд. Хён Вончан с усмешкой следовал рядом, поглядывая на него как на забавного младшего братишку. 

— Пожалуйста, ожидайте здесь. Как только назовут ваше имя, сразу выходите на тренировочную арену, — сухо распорядился слуга, доставив группу примерно из тридцати претендентов к месту назначения, и поспешно удалился. 

Они остановились в небольшом саду, раскинувшемся позади огромного тренировочного плаца. На противоположной стороне сада виднелась точно такая же площадка, где кучковалась другая группа кандидатов. Вокруг зеленели свежие побеги, кое-где распускались яркие, причудливые бутоны цветов, однако на эту природную красоту никто не обращал ни малейшего внимания. Каждый застыл в собственной позе: кто-то стоял с закрытыми глазами, погрузившись в ментальное созерцание, кто-то отрешённо сверлил взглядом пустоту. 

Чон Ёншин ждал своей очереди, едва заметными микродвижениями тела запуская циркуляцию Динамической техники семьи Чон. 

Вскоре распорядители начали выкликать имена — по одному человеку с каждой стороны. Они сходились в яростных схватках прямо в центре арены, очерченной кругом, вокруг которого восседали мастера Пустынной Крепости. После окончания боя те, кого направляли в северные ворота, уходили с гордо вскинутыми головами, готовыми пронзить небеса, тогда как проигравшие, понурив плечи, уныло плелись на юг. 

— Как же они сильны… — Хён Вончан снова не сумел совладать с подступающей тревогой. — Среди тех, кто прошёл первое сито, отсеявшее откровенное зерно от плевел, наверное, нет ни одного, кого на родине не величали бы гением. Чёрт, да меня в моём уезде тоже все звали исключительным самородком боевых искусств… 

Его попытка разрядить обстановку шуткой выглядела почти жалко. 

— Как же это жестоко… Выбирать лучших из лучших среди сотен таких же гениев. Да ещё и демонстрировать своё мастерство под тяжелым взглядом истинных монстров Пустынной Крепости.

— А по-моему, это чертовски захватывающе, — тихо отозвался Ёншин. 

— А? — Когда твой талант признают такие люди — это будоражит кровь. По крайней мере, это в сто раз лучше, чем если бы тебя до конца дней клеймили безродным выродком или чудиком.

— Молодой господин… 

Вончан хотел было что-то добавить, но именно в этот момент раздался зычный голос:

— Провинция Хэнань, округ Наньян! Чон Ёншин из уезда Синье, на арену! — выкрикнул подбежавший к саду распорядитель. 

— Надеюсь, мы ещё увидимся. Уже там, внутри Пустынной Крепости, — произнёс Чон Ёншин. 

Положив левую ладонь на эфес меча, покоившегося на левом бедре, он размеренным, прогулочным шагом направился к выходу из сада. Вдогонку ему полетел отчаянный, но искренний крик Хён Вончана:

— Обязательно увидимся! Даже не сомневайся! 

*** 

Первый поединок оказался до смешного тривиальным. 

Противником Ёншина стал какой-то чудаковатый тип, изъяснявшийся на редкость нелепо — так обычно разговаривают те, кто годами тренируется в абсолютном одиночестве в какой-нибудь глухой, Богом забытой деревушке. В Поднебесной существовали Четверокнижие и Пятиканоние, а каждый уважающий себя орден опирался на собственные строгие догмы, однако большинство практиков, обделенных правильным ортодоксальным обучением, жили в своем собственном, иллюзорном мире. 

Их единственным мерилом истины был первобытный закон: выживает сильнейший. На бескрайних просторах Центральных Равнин встречалось столько разношерстного сброда, что предугадать чужие ценности или логику поведения порой было попросту невозможно. 

— Так, значит, ты и есть та самая глупая моль, что отчаянно бьется крыльями, не понимая, что летит прямиком в объятия отчаяния?! — ухмыльнулся мечник, обнажив гнилые желтые зубы. 

Стоило сигналу о начале боя сорваться с губ распорядителя, как Чон Ёншин молниеносным движением впечатал ножны своего меча прямо в этот раскрытый, изрыгающий пафос рот 

________________________________________ 

П/п: Белый Цилинь — «Цилинь» (кирин) — мифическое существо в восточной мифологии, символ благородства, величия и выдающихся способностей.