— Да. Я хорошо чувствую ветер, — улыбнулся мечник. 

Синяя повязка, глаза ещё синее. 

— Даже когда десятилетний ребёнок отрабатывает базовые удары, его клинок порождает ветер. По нему всегда можно понять, как именно человек владеет мечом и с какими чувствами. Здесь, в Крыле Лучезарного Демона, есть мастер по имени Пэк Мирё. Её фехтование буквально переполнено талантом, тебе обязательно стоит поучиться у неё. Она невероятно интуитивна. 

— Начнём, — коротко бросил Чон Ёншин, решив не тратить время на лишние расспросы. 

Он сосредоточился, запуская циркуляцию истинной Ци. Полы его одежд слегка затрепетали. Под пристальными взглядами воинов отряда по всему телу юноши запульсировала мощь Динамической техники клана Чон. 

— Меня зовут Чхон Мён. Я родился и вырос здесь, в Сянъяне.

— Приветствую. Я Чон Ёншин из Синье.

— Понятно. Значит, есть и такие места, — легко рассмеялся Чхон Мён. Его энергия была чистой и светлой, полностью под стать имени*. 

Чон Ёншин положил ладонь на рукоять оружия, полученного в Пустынной Крепости. 

Меч Опустошения. Высококлассный клинок, который не шёл ни в какое сравнение с тем обычным железным мечом, что он использовал в своей семье. Название оружия звучало так звучно и гордо, что Хён Вончан из соседней комнаты наверняка примчался бы сюда в ту же секунду, услышь он его. 

  «Поговаривают, здесь есть кузница гномов».

Если слухи не врут, то столь безупречное качество стандартного оружия становилось вполне объяснимым. В отличие от знаменитых фракций Мурима, славящихся своей красотой или силой, о скрытном племени кузнецов было известно немного, но их мастерство ночной ковки считалось непревзойдённым. 

— Я атакую.

— Хорошо. Я слышал, твоему быстрому мечу нет равных. Покажи, на что способен.

— В таком случае… 

Знакомая вибрация, сопровождавшая его всю последнюю неделю, привычно поднялась от ладони, сжимающей эфес. 

Ещё до того, как Чхон Мён обнажил своё оружие, Ёншин успел заметить жёсткие, похожие на броню мозоли на его руках. Плотные, сухие мышцы и безупречная осанка, угадывающиеся под рукавами халата, красноречиво свидетельствовали о запредельном уровне боевого мастерства. Его пронзительный взгляд, казалось, заглядывал в самую душу, подавляя и словно вопрошая: неужели этот мальчишка хоть когда-то бездельничал? 

«Не о чем беспокоиться. Это место создано для того, чтобы демонстрировать силу». 

Юноша полностью очистил разум, выбросив из головы все лишние мысли. В его восприятии осталось лишь дыхание Чхон Мёна. Вдох, затем очень медленный, размеренный выдох. 

  «Сейчас!» 

Истинная Ци, которая должна была устремиться к левой стопе, резко перенаправилась в противоположную сторону. Раздался глухой, тяжёлый удар. 

Используя взрывной рывок правой ноги из Канона Противостояния Судьбе, Ёншин мгновенно сократил дистанцию. Лицо Чхон Мёна оказалось настолько близко, что, казалось, можно было различить отражение в его зрачках. Разрушая под собой пол плаца, юноша обнажил Меч Опустошения. 

Расстояние в пять шагов было мгновенно стёрто и рассечено ослепительной вспышкой клинка. Словно взрывая туго сжатые мышцы и внутреннюю силу, он раскрылся, переходя к непрерывной серии стремительных выпадов. 

Звук, напоминающий рёв шторма в эпицентре тайфуна, мощно ударил по барабанным перепонкам, а внизу живота возникло покалывание. Мастер, познавший Единство Клинка, изменился вновь. Это было глубокое физическое ощущение, которое он контролировал каждой клеточкой тела. 

Бум! 

Ёншин столкнулся с настолько плотной и сокрушительной мощью меча противника, что с трудом удержал равновесие. Заметив, что бок врага открыт, он ринулся в брешь, но в тот же миг перед глазами всё побелело. 

Его тело буквально отшвырнуло назад, словно пушинку, а чудовищная отдача волной прокатилась от запястья до самого локтя. Он даже не заметил, в какой момент Чхон Мён успел выставить блок. 

«И всё же… это лучше, чем я ожидал…» 

В самую последнюю долю секунды перед падением Ёншин сфокусировал истинную Ци в акупунктурных точках правого колена — Лянцю, Сюэхай и Сиянгуань. Стоило икроножным мышцам по обе стороны сустава напрячься, подобно сухожилиям свирепого хищника, как его правая нога намертво впилась в деревянный настил плаца. Одновременно с этим он высвободил мощный импульс Ци, пустив его от самой пятки через точку Юнцюань. 

Хрусь! Бам! 

«Недурно». 

Используя намертво зафиксированную правую ногу как ось вращения, юноша развернул тело на пол-оборота. Этот маневр позволил ему зайти противнику за спину по диагонали. Меч Опустошения, описав полукруг вместе с траекторией его тела, устремился прямиком к трапециевидной мышце на шее Чхон Мёна. 

Воздух с сухим свистом рассекся, словно плотная ткань, но в то же мгновение фигура Чхон Мёна странно размылась и запульсировала. Стоило его силуэту потерять чёткость, как перед глазами Ёншина снова вспыхнула белая пелена. Меч Чхон Мёна оказался пугающе близко. 

Вжих! 

«Сила Скрученного Шёлка, идеальное вращение». 

Юноша не увидел это глазами — он почувствовал. Клинок, вибрирующий в его ладони, сам безошибочно считывал плотность и текстуру воздуха вокруг. Вдохновение, полученное от слов Чхон Мёна о «чувстве ветра», прямо сейчас, в пылу схватки, возводило его понимание Единства Клинка и Тела на совершенно иной уровень. 

Дзы-ы-ынь! 

Раздался оглушительный звон, похожий на удар в храмовый колокол. Излишки истинной Ци рванули во все стороны, разрывая одежду Ёншина в нескольких местах. Его руку с силой подбросило вверх. Юноша сам удивился тому, что сумел удержать оружие после столь яростного столкновения сил. 

Фьють! 

Он резко откинул корпус назад, практически ложась на землю. Это был классический оборонительный приём «Железный Мост». Благодаря левой ноге, по-прежнему надёжно упиравшейся в пол, исполнить его удалось безупречно. 

Белоснежное лезвие врага в считанных миллиметрах пронеслось над самым кончиком его носа. Вид срезанных прядей волос, которые начали осыпаться ещё до того, как клинок полностью завершил движение, завораживал и пугал. 

Выдернув увязшую ногу из пола, Чон Ёншин мгновенно нанёс удар снизу вверх. Сделав сальто в воздухе, он приземлился обратно, заранее просчитав траекторию уклонения обманным финтом ноги. Юноша тут же перехватил рукоять поудобнее и уставился на Чхон Мёна чистым, прозрачным взглядом. 

В этот момент он почувствовал, что за носок его поднятой ноги что-то зацепилось. Присмотревшись, он понял, что случайно сбил повязку с головы противника. 

«Как и думал, он тоже из племени эльфов».

Заостренные, подобные кончику меча уши и золотистые волосы — черты, которыми обычный человек обладать не мог. Чон Ёншин, который за последнее время насмотрелся на эльфов, воспринял это как нечто само собой разумеющееся и лишь крепче сжал меч. 

  «Следующий шаг — совместить Канон Противостояния Судьбе с Мечом Опустошения… А?» 

Полностью погружённый в боевой транс, юноша лишь сейчас осознал, что вокруг царит мёртвая, оглушительная тишина. Даже грозный Чхон Мён стоял неподвижно, уставившись на него с неописуемым, ошарашенным выражением лица. Все присутствующие на плацу воины застыли, словно каменные изваяния, во все глаза глядя на Чон Ёншина. Судя по всему, истинное происхождение Чхон Мёна и так ни для кого здесь не было секретом. 

— … 

Юноша не понимал истинной причины их шока, но интуитивно почувствовал: атмосфера явно не располагала к продолжению поединка. Чон Ёншин аккуратно, с должным почтением убрал новый клинок в ножен и из чистого любопытства спросил: 

— Ну как я вам? Вы ведь собирались оценить мой талант.

— …

— Я прекрасно понимаю, что первые несколько движений вы поддавались и работали не в полную силу. Скажите мне честно.

— Ну… как тебе сказать… 

Похоже, не только бывалые мастера Крыла Лучезарного Демона, когда-то громившие элиту Хуашань, но и сам Чхон Мён, выживший в битве с Первым Мечом клана Намгун, в этот миг напрочь забыли, как разговаривать. 

Воины отряда лишь безмолвно, не отрывая взгляда, созерцали Чон Ёншина. Спустя долгие секунды гробовой тишины Ма Джин наконец разомкнул губы, отчего его жуткий шрам уродливо перекосился: 

— Ты… Сколько, говоришь, тебе лет?

— Мне пятнадцать. Но разве это имеет значение? — нахмурился Чон Ёншин. — Я не прошу делать мне поблажек из-за возраста. Важны лишь мои текущие достижения. 

Юношу искренне раздражало это повышенное внимание к его годам. Какой смысл считать весна, когда над ним дамокловым мечом висит угроза скорой смерти? 

Однако его последующие слова, похоже, никто даже не услышал. 

Началось всё с Чхон Мёна, который с глухим стуком вдруг просто бросил свой верный меч на землю. Вслед за ним бывалые мастера Крыла Лучезарного Демона — элита цитадели — один за другим начали вразнобой оседать прямо на деревянный настил, бессильно бормоча под нос совершенно немыслимые для суровых воинов вещи. От их былой собранности не осталось и следа. 

— Это какое-то чудовище… — выдохнул один.

— Какое там чудовище? Это явная ошибка самих небес, — покачал головой другой. — Я бывал на Великом Собрании Талантов, но даже близко ничего подобного не видел. Да будь ты хоть с пелёнок заперт в чертогах Пути Восприятия, так двигаться всё равно невозможно!

— Хех… А ведь в своём родном городе я считался гением из гениев.

— Да пошёл ты со своим гением. 

Ма Джин даже не попытался призвать подчиненных к порядку. Он лишь устало махнул рукой в сторону застывшего Хён Вончана: 

— Следующий. Хён Вончан, ты ведь прибыл из Шэньси?

— Я-я?! П-прямо сейчас?! — заикаясь, переспросил тот.

— Встань в позицию. Я лично оценю твои навыки. 

Впрочем, за поединком поникшего и растерявшего весь свой спесивый задор Хён Вончана никто из воинов Крыла Лучезарного Демона уже особо не следил — все мысли мастеров были заняты только что увиденным феноменом. 

И лишь Чон Ёншин, зачисленный с ним в один поток, внимательно, не мигая, впился взглядом в плац. Он скрупулёзно подмечал каждое движение товарища, ища, какой ещё полезный опыт или крупицу мастерства он мог бы перенять и забрать себе. 

** 

— Боевая Форма Лучезарного Демона — это искусство, не знающее различий между видами оружия. 

Ма Джин, вернувшийся с миссии всего несколько дней назад, без промедления приступил к их обучению. Задания в различных уголках бескрайних Центральных Равнин часто растягивались на долгие месяцы, поэтому по возвращении командиру гарантировался как минимум месяц заслуженного отдыха. 

Чон Ёншин начал осваивать уникальное мастерство Пустынной Крепости бок о бок с Хён Вончаном. Для юноши это был первый опыт полноценного, системного изучения боевого искусства под руководством наставника. 

— Мечи, сабли, копья, кулаки, ладони. Руки, ноги, топоры, шесты, хлысты. И множество других, самых экзотических видов оружия. Форма Лучезарного Демона не делает исключений ни для чего. Разумеется, если овладеть ею в совершенстве. 

— Но разве такое возможно? Если бы всё было так просто, орденам меча вообще не пришлось бы изнурять себя постижением пути клинка, — подал голос Хён Вончан, чьи веки до сих пор отливали синевой от недавних побоев на плацу. 

Когда дело доходило до устных объяснений, Ма Джин отвечал на любые вопросы на удивление терпеливо и мягко, словно превращаясь в самого добродушного учителя на свете. 

— Суть в самой основе, — добавил командир. — Форма Лучезарного Демона — это учение о том, как правильно управлять собственным телом. Это глубокое переосмысление всего, на что способны человеческие руки и ноги. Наша техника охватывает абсолютно всё: от ближнего рукопашного боя до контроля дистанции с помощью копий на средних и дальних расстояниях. Исключением являются разве что луки. 

Ма Джин сделал короткую паузу, давая новичкам усвоить информацию. 

— Именно поэтому в глазах ортодоксов она выглядит поверхностной. Хён Вончан, ты прав: наша техника не может сравниться по глубине с учением какой-нибудь школы, которая веками концентрируется исключительно на пути меча. Но мы с вами — не даосские монахи с горы Удан, которые могут всю жизнь просидеть в уединении, лениво помахивая одним-единственным Древним Мечом с Узором Сосны* ради достижения трансцендентности. 

«Так вот как опытные мастера отзываются о Мече Тайцзи школы Удан…» — подумал Чон Ёншин. Юноша твёрдо решил для себя, что когда-нибудь обязательно должен увидеть это легендарное искусство воочию, и продолжил внимательно слушать. 

— Боевые искусства нашей Пустынной Крепости выкованы в горниле жестоких и яростных сражений, — веско продолжал Ма Джин. — Даже если вы отправляетесь на одиночную миссию, вы гарантированно окажетесь в эпицентре хаотичной, непредсказуемой мясорубки. Реальный бой — это бесконечный поток переменных! Станешь ли ты упрямо цепляться за свой меч, если потеряешь опору под ногами и рухнешь на землю? Тот, кто постиг Форму Лучезарного Демона, без малейших колебаний отбросит клинок в сторону, если того потребует ситуация. Широта выбора в критический момент — вот что принципиально отличает нас от других и позволяет выживать там, где чистые фехтовальщики гибнут. 

Командир на секунду скользнул взглядом по Чон Ёншину. Очевидно, в этот момент он вспомнил тот самый хлёсткий удар ногой, которым юноша сбил повязку с головы Чхон Мёна. Сам же Ёншин в ответ невольно вспомнил эльфа, который после окончания их поединка без лишних раздумий швырнул свой верный клинок на землю. 

— О… Воистину так, — восхищённо выдохнул Хён Вончан, уже мысленно видевший себя великим защитником цитадели и полностью проникнувшийся словами наставника. 

В глазах Ма Джина, посмотревшего на Вончана, который сидел, скрестив ноги, прямо рядом с Чон Ёншином, блеснул странный, хищный огонёк. 

— Однако, — вкрадчиво добавил Ма Джин, — Боевая Форма Лучезарного Демона — это искусство, требующее от практика феноменальной врождённой гибкости мышления и глубочайшего озарения. Если вам не хватает этих двух качеств, придётся приложить титанические усилия, чтобы буквально силой выжечь эту технику в памяти своего тела. Впрочем, можете не переживать. 

Уродливый шрам возле уголка его рта резко дёрнулся вверх, обнажая зубы в зловещей усмешке: 

— Именно для этого здесь нахожусь я и весь отряд Крыла Лучезарного Демона. Сам факт того, что вы выдержали испытание Пустынной Крепости, уже доказывает вашу пригодность. Если будете беспрекословно выполнять мои требования, то сможете отправиться с нами уже на следующую миссию. 

И в этот самый миг для Хён Вончана начался настоящий, беспросветный ад. 

*** 

— О-ох... 

На следующий день на тренировочном плацу Крыла Лучезарного Демона одиноко стояло нечто, смутно напоминающее человеческий труп. 

Ма Джин не преувеличивал, когда говорил, что «выжжет» эту технику в памяти их тел. Все нюансы Боевой Формы Лучезарного Демона он демонстрировал в ходе жесточайших спаррингов, максимально приближенных к реальному бою. И полигоном для этих наглядных пособий стал несчастный Хён Вончан. 

— Мои рукопашные техники Лучезарного Демона бьют без промаха, — равнодушно бросил Ма Джин, разглядывая едва живого парня. — Но я знаю, что ты ещё можешь двигаться. Похвально, что твои кости по крайней мере не размякли окончательно. А теперь перевари всё, что получил, и покажи мне достойный результат. 

Командир отвернулся от Вончана и перевёл тяжёлый взгляд на Чон Ёншина. 

По сравнению со своим товарищем, тот выглядел безупречно — словно вчерашний ад его вообще не коснулся. Иссиня-чёрный Меч Опустошения на поясе, белоснежная форма, плавно колышущаяся на ветру. Несмотря на юный возраст, от него уже веяло непоколебимой, суровой аурой истинного воина Пустынной Крепости. 

— С тобой мы закончили. Ты уловил суть движений?

— Суть в абсолютной, ничем не скованной адаптивности, — ровно ответил Ёншин. 

— …Именно так, — в глазах Ма Джина промелькнуло удивление. — У тела всегда должно оставаться пространство для маневра, в какую бы ситуацию ты ни попал. Плавное, непрерывное течение боевого ритма, где одно движение перетекает в другое без малейших задержек — вот истинный узел Лучезарного Демона. Проницательность, сообразительность, гибкость. Раз ты полностью усвоил саму форму, теперь тебе нужно осознать пять столпов боевого маршрута. 

— Пять столпов боевого маршрута?

— Объяснять это на словах — пустая трата времени. Лучше один раз увидеть. 

Ма Джин подошёл к массивной кирпичной башне, стоявшей на краю плаца. Воины Пустынной Крепости редко использовали дерево для тренировок. Из уважения к Владыке цитадели, принадлежащей к эльфийскому племени, практически все постройки и снаряды здесь были высечены из камня, так что вкопать банальные деревянные столбы для отработки ударов было невозможно. 

— Смотри внимательно. 

На долю секунды тело Ма Джина окутала плотная, сокрушительная волна внутренней энергии — и тут же полностью рассеялась. Он сделал это намеренно, показывая, что бьёт чистой физической силой, без подпитки Ци. 

Командир просто выбросил вперёд руку, и его покрытый жёсткими мозолями кулак обрушился на каменную кладку. 

Ба-бах! 

Оставалось только гадать, сколько лет он закалял свои мышцы и кожу, чтобы наносить такие страшные удары по камню без малейших колебаний. Кирпичная башня с грохотом осела, превратившись в груду обломков. 

— Идеальный момент и идеальный удар, — веско произнёс Ма Джин, даже не утруждая себя тем, чтобы отряхнуть пыль с кулака. — Боевой маршрут — это траектория, которая их соединяет. Если ты движешься по безупречному маршруту, то на выходе получаешь абсолютный, сокрушительный удар. Можно назвать это высшей формой техники перемещения, но принцип, который я хочу до тебя донести, лежит глубже. Обычные техники учат тебя подстраиваться под атаки врага. Но боевой маршрут, который ты чертишь сам, рождается из чистого инстинкта. Тебе даже не нужно смотреть на собственные руки. 

Ма Джин повернулся к Чон Ёншину. Юноша, созерцая руины башни, меланхолично подумал: «Слугам придётся несладко». 

Ему стало искренне любопытно, сколько платят местным чернорабочим за уборку таких последствий, но он тут же отогнал пустые мысли и сосредоточился на главном. 

«Использовать тело в единственно верную долю секунды…»

Это означало умение безошибочно ловить тот миг и ту точку пространства, где твоя сила раскроется с максимальной эффективностью. 

Чон Ёншин, чей гениальный разум мгновенно разложил эти «пять столпов» на составляющие, слегка расслабил пальцы. 

— Всё это — сфера истинного мастерства, — добавил Ма Джин. — Одного взгляда мало, чтобы повторить подобное. Нужны годы изнурительных тренировок, чтобы тело само, на уровне рефлексов находило этот оптимальный маршрут. Считай это задачей на всю оставшуюся жизнь. 

— Вот как… На всю жизнь? — тихо переспросил Ёншин. 

Ему так не казалось. 

В этот самый момент в его сознании, подобно яркой вспышке молнии, родилось совершенно иное, куда более глубокое озарение. 

«Мне кажется, это можно сделать иначе. Прямо сейчас…» 

В карих глазах Чон Ёншина на мгновение вспыхнул лазурно-голубой свет Канона Противостояния Судьбе, и его рука медленно легла на рукоять Меча Опустошения. 

_________________________________ 

П/п: Чхон Мён (кит. 天明 / 淸明) — имя переводится как «Ясный свет» или «Чистая ясность». Отсюда фраза автора о соответствии энергии и имени персонажа. 

Древний Меч с Узором Сосны (кит. 松紋古劍 / Сунвэнь гуцзянь) — традиционное ритуальное и боевое оружие высших даосских мастеров, узоры на стали которого напоминают кору или иглы сосны. Считается символом долголетия и стойкости духа.