Пока одни битвы между почившими отцами и их детьми подходили к концу, продолжалась другая битва, в которой участвовали отец и сын, которым никогда не суждено было встретиться.

— Эми, Осе, Каим, Вине, Ронове.

Мальчик с серебряными глазами взмахивал мечом, называя имена Архидемонов. Казалось бы, разница в уровне фехтования между ними не должна была быть такой уж большой, и всё же у пятерых Архидемонов не было ни единого шанса.

“Впрочем... нет. Полагаю, это его истинная сила.”

Даже сохранив прижизненные воспоминания, марионетки не могли использовать всю силу, которой когда-то обладали. Однако тех, кого называли героями, всегда отличало одно неприятное свойство — они были способны проявлять силу, превосходящую их собственные пределы. Источник этого скрывался в сердце. Если говорить проще, последним кусочком пазла, который был нужен, чтобы стать героем, была... сила духа.

Пятерых Архидемонов оказалось достаточно, чтобы занять сереброглазого юношу, и потому шестой бросился вперёд, занеся меч.

— Твои движения слишком очевидны, глупец.

Заган впечатал кулак Архидемону в висок, выбив из его рук Чар-Клинок. Сереброглазый мальчик поймал его свободной рукой.

— Я одолжу его, Столас.

Теперь, вооружившись двумя Чар-Клинками, он ударил по своему второму клинку, который удерживали мечи Архидемонов. Удар отбросил их назад, открывая путь. Его стиль действительно напоминал стиль Куроки.

— Западное Небо, Восточное Небо.

Призвав огромные перчатки из Небесной Чешуи, Заган ринулся в открывшийся проход. Ладонью Восточного Неба он сокрушил Архидемонов, бросившихся ему навстречу, а следующих отбросил Западным Небом. Пытались ли они защищаться своими Чар-Клинками или нет — не имело значения. Архидемоны, которых Заган поражал Небесной Чешуёй, переставали двигаться.

— Форас, Берит... и Айм.

Мальчик с серебряными глазами рассёк надвое третьего Архидемона, прыгнувшего Загану за спину.

— Буне, Ипос.

Стоило ему победить одного, как ещё двое атаковали его одновременно. Их удары были быстрыми и тяжёлыми. Пусть у него и было два Чар-Клинка, сереброглазому мальчику приходилось выкладываться на полную, чтобы остановить их. Но из-за этого они открыли спины Загану.

— Прочь с дороги.

Заган взмахнул Восточным Небом и впечатал обоих беззащитных Архидемонов в стену. Обладая одинаковыми серебряными глазами, эти двое без труда читали движения друг друга. Они только что встретились, но этот дуэт из отца и сына понимал друг друга так же хорошо, как товарищи, сражавшиеся плечом к плечу долгие годы. Теперь остался лишь один.

— Маркозиас!

Сереброглазый мальчик устремился прямо на Маркозиаса. Его противником был Старейший — человек, тысячу лет правивший всеми Архидемонами. Он отбил оба меча и ответил контратакой, ничуть не уступающей по уровню фехтования.

“Но теперь нас двое…”

Заган ворвался в бой, используя Восточное Небо, Западное Небо и оба своих кулака. И всё же Маркозиас каким-то образом отбил Восточное Небо и перенаправил его обратно в Загана. К счастью, тот успел прикрыться Западным Небом.

— Думаешь, я снова на это попадусь?!

Маркозиас ещё мог справиться с Восточным Небом и двумя клинками сереброглазого мальчика, но на большее у него попросту не хватало рук. Кулаки Загана один за другим врезались старику в челюсть, в корпус, затем снова в лицо. Удары сыпались градом.

— Не время смотреть по сторонам.

Пока всё внимание Маркозиаса было приковано к кулакам Загана, два меча сереброглазого мальчика приблизились вплотную, и остановить их он уже не смог.

— Гх... Гххх!

Загану было всё равно, что перед ним величайший Архидемон в истории. Никто и никогда не смог бы противостоять двум Среброглазым Королям одновременно. Сереброглазый юноша отбил Чар-Клинок Маркозиаса, впервые создав по-настоящему явную брешь. Увидев открытый корпус противника, Заган ударил по нему Восточным Небом.

“Покончим с этим здесь и сейчас!”

Он уже собирался добить врага, но внезапно сереброглазый мальчик преградил ему путь своим мечом.

— Нет. Продолжай идти! Это не твой бой!

— Что ты?..

Заган обернулся. Остальные Архидемоны уже поднимались на ноги. Некоторые действительно были окончательно выведены из строя, но больше половины всё ещё оставались боеспособны. Маркозиас уже было опустился на одно колено, но сейчас снова стоял, крепко сжимая в руке свой Чар-Клинок.

Даже двум Среброглазым Королям потребовалось бы куда больше минуты, чтобы одолеть их всех. И потому сереброглазый мальчик собирался сдерживать их в одиночку.

— Ты ведь уже понял, да? Нам даровали те же тела, те же способности и те же воспоминания, что были у нас при жизни, но на этом всё. Мы... отличаемся от оригиналов.

Заган не знал, что ответить. Это был вопрос, основанный на понятии души. В конце концов, если создать человека с точно таким же телом и воспоминаниями умершего, будет ли он тем самым человеком?

Если личность состоит исключительно из воспоминаний — тогда ответ да. Если заменить оригинал такой копией и позволить ей жить ту же жизнь, никто из окружающих не заметил бы подвоха. Даже сам оригинал не увидел бы разницы.

Но лишь до тех пор, пока эта копия не узнает правду. Узнав истину, искусственно созданный двойник начнет испытывать неприязнь к оригиналу. Он уже не сможет принять собственное существование.

А если оригинал всё ещё жив? Даже обладая одинаковыми воспоминаниями, у них были бы разные мысли. И потому ни один из них не сможет признать другого самим собой.

По крайней мере, сереброглазый мальчик не мог признать себя собой. Возможно, именно поэтому Шер-Хан, мечтая спасти мир, всё же устроил резню невинных людей. Если бы оригиналы были живы, нефилимы неизбежно стали бы проблемой.

“Значит, он уже понял…”

Скорее всего, во время боя он почувствовал что-то неладное и в конце концов пришёл к этому выводу. Ведь и он, и Заган полностью видели поток маны.

— Сейчас это ещё не так заметно, — продолжил сереброглазый мальчик, скрестив мечи с Маркозиасом. — Но со временем мы будем всё дальше отходить от наших оригиналов. Наши воспоминания ложны. Мы никогда не сможем стать настоящими. Так что... этого достаточно.

У Загана не было нужных знаний, чтобы опровергнуть или подтвердить эту теорию. Поэтому вместо ответа он достал из нагрудного кармана трубку. Посреди поля боя он невозмутимо раскурил её и глубоко затянулся, словно хотел навсегда запомнить вкус горящего табака.

— Впервые в жизни я могу настолько спокойно доверить кому-то свою спину в бою.

Ощущение, что кто-то понимает каждый твой шаг, а ты понимаешь каждый его, оказалось поистине упоительным. Это было совсем не то взаимопонимание, что возникло у него с Барбатосом после бесчисленных драк. Они не обменялись почти ни словом. Они ничего не должны были знать друг о друге. И всё же понимали друг друга на уровне инстинктов. Это чувство было настолько приятным, что его можно было назвать умиротворением. Возможно, именно это и означало быть отцом и сыном. Поэтому Заган смог невозмутимо заявить:

— Неважно, кто ты на самом деле. Я могу принять тебя как друга.

Мальчик ошеломлённо моргнул своими серебряными глазами, а затем улыбнулся невинной улыбкой, удивительно подходившей его юному лицу.

— Как друга... Да. Мне нравится это слово. До новой встречи, мой друг... И ещё кое что. Если сможешь, позаботься о ней. Мой оригинал... Нет. Я в итоге переложил на неё все свои тяготы.

Заган был не настолько глуп, чтобы не понять, о ком идёт речь.

“Но просто принять это всё равно нелегко…”

Хотя намёков на правду было уже предостаточно. Наверное, он просто не хотел признавать очевидное.

— Хм… — пожал плечами Заган, выпустив струйку дыма. — Не забивай себе голову такими пустяками.

— Спасибо, мой друг.

После этих слов Заган повернулся к нему спиной.

— Архидемон Заган! Сюда! — крикнула из прохода Дексия. Всё это время она, затаив дыхание, наблюдала за битвой. — Скорее! Всё начинает рушиться!

Сражение Загана с тринадцатью Архидемонами первого поколения, а затем бой сереброглазого мальчика с оставшимися Архидемонами вызвали обрушение тоннелей в шахте. И всё же Заган не ускорил шаг. Он продолжал идти спокойно, будто ему не хотелось расставаться с человеком, который вполне мог оказаться его отцом. Или будто он хотел проводить взглядом последние мгновения первого человека, которого назвал своим другом.

“Даже если ты подделка, рука, которую ты положил на мою голову, была тёплой.”

Когда Заган вошёл в тоннель, где его ждала Дексия, проход за его спиной окончательно обрушился.