Шастиль и остальные Святые Рыцари отступили.

Трое ее сопровождающих были в отключке, поэтому Заган сам выкинул их через брешь в барьере. По его мнению, Шастиль могла справиться с остальным сама.

— Я вовлекла постороннего человека в это. Прости.

Девушка продолжала повторять эти слова вплоть до их возвращения в замок.

По прибытию Нефи начала лечить рану Загана. Она выглядела привыкшей к подобной работе, чем удивила Загана. Немного погодя он начал задавать вопросы девушке, что умело перевязывала его раны.

— Нефи, я думал, ты не умеешь пользоваться магией.

Нефи вздрогнула.

— Это была… не магия.

— Тогда что же это было?

— Видите ли…

У Нефи упало настроение. Ее лицо никак не изменилось, однако кончики ее остреньких ушек опустились вниз.

Заметив это, Заган пожал плечами:

— Ну, как бы там ни было. Все равно такой тип силы меня не интересует.

Конечно, он не знал, является ли эта сила магией или чем-то еще, но если она обладала такой силой, то почему не сопротивлялась, когда ее схватили? Почему не сломала свой ошейник? Почему она не убежала от Загана? Его терзало большое количество вопросов.

Однако он знал, что из-за подобного его отношение к Нефи не изменится… Это он и пытался донести до нее, но…

«Дерьмо! Когда я так говорю, кажется, будто мне на нее наплевать?!»

Было очевидно, что выражение его мыслей не совпадало с истинными чувствами. Увидев опустившиеся плечи Нефи, Заган поспешил исправить ситуацию:

— Ты – Нефи, и ничего этого не изменит. Несмотря на силу, ты остаешься самой собой.

«Я сказал это нормально!» – он чувствовал, что такое трудно для понимания, однако, услышав это, Нефи уставилась на Загана ошеломленным взглядом.

— …Большое Вам… спасибо.

Ее ушки с дрожью подскочили.

По какой-то причине казалось, что Нефи почувствовала небольшое облегчение после его слов… Хотя все еще стоял вопрос, правильно ли его слова были восприняты.

Пока они разговаривали о подобных вещах, Нефи закончила перевязку ран. Заган все еще чувствовал боль, но, по крайней мере, он мог двигать своими руками. Благодаря этому он мог без проблем выполнять рутинные задачи. Кроме того, он смог бы вынести еще одно сражение.

Если бы не сила Священного Меча, он тут же вылечил бы все свои раны, однако лечение Нефи было безупречным.

— Мм… неплохо. Хорошо постаралась.

— …Нет. В конце концов… это… моя вина.

Он думал, что в этот раз она поблагодарит его за похвалу в ее адрес, но Нефи лишь стыдливо опустила голову.

Заган поистине желал научиться словам утешения в подобных ситуациях. Он даже серьезно подумывал пересадить себе язык Барбадоса.

Волнуясь об этом, ему начало казаться, что его мозг вот-вот расплавится. Наконец Заган смог выдавить из себя несколько слов:

— Аах… Ты была… напугана?

— Вы… спрашиваете меня?

Вопреки его ожиданиям, лицо Нефи выражало неподдельное удивление.

Из этого он понял, что задел ее за живое. Девушка же застенчиво открыла рот и начала говорить:

— Хозяин, Вы думаете… я… жуткая?

— Почему?

Во всяком случае, в последнее время она казалась ему еще более очаровательной, благодаря крошечным намекам на чувства, которые проявлялись на ее лице. Что же тут было жуткого?

Когда Заган сказал это, наклонив голову набок, Нефи несколько раз посмотрела на него и затем опустила взгляд.

После она что-то пробормотала, явно собрав все свое мужество ради этого:

— Почему?.. Из-за… силы… использованной мной ранее…

— А, да. Я никогда не видел такой силы. Она заинтересовала меня.

Он подумал, что «Владыка Демонов» Мархозиас купил ее из-за этой силы.

Как только он договорил, Нефи с любопытством спросила:

— Это… все?

— М? Помнится, я уже говорил тебе, что не заинтересован в твоем становлении лабораторной крысой.

— Я… понимаю это, но это не то, что я…

Видимо, она наконец поверила в его доброту.

Он был рад этому, но недоумение Нефи только возросло.

Вскоре, возможно, смирившись с фактом того, что разговор зашел в тупик, она поправила свои белоснежные волосы и заговорила:

— Эта сила… не магия… Она называется «колдовство».

— Ты сказала… колдовство?

Заган уже слышал этот термин.

Это была не техника, разработанная путем накопления теорий и понятий магии. Колдовство – это некие желания, которые в зависимости от ситуации вмешиваются в законы природы. Ходили слухи, что колдовство даже может воскресить мертвых.

Это было чудо, осознать которое человеческий интеллект был не способен.

Он и подумать не мог, что сможет лицезреть это своими глазами, потому Заган удивленно уставился на Нефи.

— Значит, это правда… Все эльфы могут использовать эту силу?

Услышав его слова, Нефи отрицательно покачала головой:

— Нет. Это потому, что… я проклятый ребенок.

Нефи повторила слова, которые она постеснялась сказать при их первой встрече. Заган неподвижно уставился на нее в ожидании продолжения.

— У меня есть… странная сила. Да, это… сила, которая не должна существовать. Ребенку с белыми волосами, имеющему эту силу… никогда не следовало рождаться… Вот почему… — пока она говорила, ее лазурные глаза не отражали ни единой эмоции. Ни единой слезинки не катилось по ее щекам.

Ты никто. Тебе нельзя иметь свое мнение. У тебя нет права иметь собственную волю. Ее глаза отражали, что именно так ей постоянно и говорили.

«Она пережила многое, да?..» – Заган снова не знал, что сказать, чтобы утешить ее. В свою очередь Нефи безэмоционально, словно кукла, продолжала свой рассказ:

— В тот момент, когда люди атаковали нашу деревню, меня попросили использовать мою силу, но…

Заган сглотнул, и в этот момент полностью побледневшая Нефи повернулась к нему и призналась в своем грехе:

— «Плати за то, что тебе позволили жить…» – Когда я услышала это, я почувствовала, что что-то щелкнуло в моей голове. — И здесь ее голос задрожал. — Я совсем не… пыталась сопротивляться… и была схвачена людьми. Эта была… моя месть… всем в деревне.

Заган думал, что ее действия оправданы. В его глазах у тех, кто желал защитить своих преследователей, не все шестеренки на месте. Непонятно, почему те эльфы рассчитывали на помощь Нефи. Похоже, они были слишком заносчивыми.

— Все… убегали с ужасом в глазах. Поймали только нескольких, остальных – сожгли или зарубили мечами. Я полагаю, что никому не удалось уйти, ведь даже трупы эльфов ценны.

Уголки ее губ сформировали некое подобие улыбки.

— В голове у меня была только одна мысль: «Вы заслужили это». — Ее голос вновь задрожал. — Жестоко с моей стороны, верно? Я… смотрела, как они умирают, проклиная меня, и смеялась про себя. «Теперь… ваша очередь страдать», – сказала я.

Как только Нефи закончила свой рассказ, ее лицо вернулось в свое безразличное состояние.

— После всего произошедшего я осознала, сколь омерзительной была. Я поняла, что спокойно смеялась, наблюдая за тем, как другие умирают.

Заган выдохнул.

«Ясно. Теперь понятно, почему она перестала выражать эмоции…»

Она отрицала собственные эмоции, поскольку ненавидела саму себя.

Тем не менее Заган считал, что ее действия только подчеркивали собственную добродетель.

Ничего не утаив, Нефи уныло опустилась на пол:

— Простите меня, я… отвратительна, да?..

— Это почему же? — Заган наклонил голову, посчитав ее вопрос довольно странным. Нефи же удивилась, не веря тому, что услышала:

— Э-ээ, что? Нет, я имела в виду…

— Твои действия более чем адекватны. Будь я на твоем месте, я бы убил каждого, при этом скооперировавшись с людьми. Поскольку ты не поступила так, я думаю, ты крайне добра, Нефи.

Он не блефовал, когда говорил это.

Нет, Заган действительно поступил бы так. Он не сжалился бы даже над такой милой девушкой, как Шастиль. Нет причин жалеть тех, кто пытался навредить ему. Трудно найти причину оставить их в живых. Он бы с радостью перебил всех. А будь это эльфы из деревни Нефи, то вдобавок замучил бы их.

Нефи была сбита с толку.

— Это… правда?

— Да. Когда ты говорила с тем чертовым Святым Рыцарем, то была довольно пугающей, знаешь? Раз ты способна на такое, значит, справиться с эльфами тебе не составит проблем.

Заган указал пальцем в ее сторону.

— И еще, ты кое-чего не поняла.

— Р-разве?

— Ты думаешь о колдовстве как о чем-то злом, однако нет ни зла, ни добра, когда речь идет о силе. Существуют ли идиоты, которые думают, что меч знает о понятиях добра и зла? Я бы сказал, что на такое способны только те, кто не владеет ни добром, ни злом.

Нефи, возможно, ошеломленная энергией, исходящей от речи Загана, энергично кивнула. Хотя кончики ее ушек все еще были опущены.

— Но мне кажется… то, что я сделала… непростительно.

— Кто должен тебя простить?

— В-все… из деревни.

— Разве они не мертвы? Забудь о них. Они уже не способны жаловаться.

Нефи от удивления раскрыла рот.

— Ты меня слышишь, Нефи? Человек не выживет только на добрых мыслях. Коль у тебя есть сила – пользуйся ей. А если не станешь, то ты просто бесполезная мертвая масса.

Догадавшись о настоящем значении этих слов, Нефи дотронулась до своей груди.

— Мне правда… можно… быть сильной?

— Позволь тебя спросить: это плохо – иметь силу? Неужели быть сильным – злодеяние?

— Это… — Нефи не смогла ответить, так что Заган аккуратно, словно любящий отец, прервал ее:

— В любом случае большинство людей считают меня злом во плоти.

Услышав эти слова, Нефи напряглась.

— …Хах?

В ответ на реакцию шокированной девушки, Заган заговорил так, словно вновь ностальгировал о прошлом:

— Не помню, кто это был, но она сказала, что я как способный сделать все, что угодно сам, никогда не смогу понять ее чувства. Что сильный никогда не поймет слабого.

Если он помнил верно, то это была жалкая, но все же милая молодая девушка, что сбежала от напавших бандитов и потерялась на территории Загана, попавшись в одну из ловушек.

Это произошло в то время, когда он только начинал увеличивать свою магическую силу. Заган был одинок, и поэтому одним из его скрытых мотивов являлось желание подружиться с этой девушкой после того, как он спас ее. Но самое главное в том, что он был готов помочь нуждающемуся, несмотря ни на что.

Заган уничтожил бандитов и вытащил ее из ловушки, но все, что он получил взамен, это:

— Неужели слабые не имеют права на жизнь?! Неужели тебе настолько приятно кичиться своей силой?

Заган пожалел, что спас ее. И в то же время он чувствовал тошноту от вида убегающей девушки.

Вспоминая об этом сейчас, он понимал, что девушка расстроилась, и ей просто нужно было выпустить свои злость и страх на волю. И все же после этого инцидента Заган стал относиться к незнакомцам с еще большим недоверием.

Жалость и доброта – это ни что иное, как яд, развращающий людей. Именно поэтому девушка возненавидела такое безразличие.

Спасение людей не имеет никакого смысла, кроме как самоудовлетворения.

Слабым надо показывать свое место, это естественно.

«Я никогда… не захочу понимать чувства слабых».

Будто выплевывая травмирующие воспоминания, Заган сказал:

— Это очевидно. Я стал сильным, потому что не хотел быть похожим на нее.

Слабый тащит за собой всех остальных.

Надеяться в момент нужды, что кто-то спасет тебя – глупо.

Полагаться на кого-то в то время, когда родители бросают своих детей – то же самое, что попросить кого-то использовать тебя. Поэтому Заган лихорадочно развивался и становился сильней.

«Впрочем, в конце пути меня все же ничего не ожидало».

После долгих лет отчаянных поисков силы он осознал, что люди не заслуживают его доверия.

Слышать, что Загана нарекали всемогущим, было приятно, но в то же время эти слова ничего не стоили. Главное, что он смог поверить в самого себя.

Если эта сила поможет мне выжить, я с радостью приму ее.

Заган смеялся над самим собой: «Хоть и говорю так, но стоило Нефи почувствовать себя немного расстроенной, как я сразу же растерял все свое хладнокровие…»

Даже он находил этот факт забавным. Несмотря на все те годы, на протяжении которых он старался избегать людей, Заган не мог поспорить с тем, что стоящую перед его глазами девушку можно описать лишь словом «очаровательна».

Выплевывая речи о бесполезности любви, он сам полюбил кого-то всем сердцем.

Это был его первый опыт в романтике.

Хоть он и знал о том, что когда-нибудь эти чувства его погубят, Заган все равно жаждал их принять.

По этой причине он отчаянно связал несколько неуклюжих слов в предложение:

— Поэтому, Нефи, не беспокойся о других. — Касаясь бледной щеки Нефи своей рукой и не зная, что он должен сказать, Заган приложил все усилия, дабы передать свои чувства. — Так что… не делай такое лицо. Я ведь уже говорил… ты нужна мне, не так ли?

Ее лазурные глаза задрожали, когда она услышала его слова. Вместе с этим ее тонкие пальчики сжали руку Загана.

— Мне… правда можно… остаться здесь?

— Конечно. Ты накормила меня такой вкусной едой. Я уже не могу представить жизни без тебя.

Он не знал, правильно ли сейчас было говорить о еде, но как только Заган произнес эти слова, понял, что это сейчас неважно.

Слезы ручьями скатывались по щекам Нефи.

— Н-Нефи?

*ШМЫГ*

Не успел удивленный Заган договорить, как Нефи прильнула к его груди и начала рыдать.

— Ува-а-а-а-а-а.

Она повысила голос и закричала. Заган ничего не стал говорить. Он просто гладил Нефи по голове до того момента, пока ее слезы полностью не высохли.

После того как Нефи успокоилась и пришла в себя, она опустила голову и принялась теребить свой передник.

— …Эм, я показала Вам… нечто смущающее.

— Ничего страшного. Это первый раз, когда ты так много говорила со мной, Нефи.

Кончики ушек девушки покраснели.

— Хозяин, это подло.

Сказав это, Нефи покосилась на руку Загана. На ту, которой он гладил ее минуту назад.

— Хозяин, Ваша рука… больше не болит?

— Хм? Теперь, после того как ты спросила…

Прежде чем он осознал, Заган перестал чувствовать боль.

Не похоже, что он потерял чувствительность, так почему? Как только Заган отвернулся, Нефи взяла его руку.

— Хозяин, прошу меня простить… — сказав это, она начала развязывать бинты.

Что же она увидела, закончив? Рана, на которой все еще оставались кровавые следы, исчезла без следа.

Заметив это, даже Заган распахнул глаза от удивления.

— Нефи, это твоих рук дело?

— Я не уверена… но… возможно, — скорее всего, она даже не заметила этого, ведь залечила его раны совершено случайно.

Поскольку ее односельчане издевались над ней, идея об использовании своей силы для лечения других совсем не приходила ей на ум.

— Удивительно.

Видимо, колдовство способно перебороть даже силу Священного Меча.

— Это невероятно.

— Р… разве?

— Да, спасибо тебе, Нефи.

Ее глаза широко раскрылись от подобной искренней благодарности.

— Что-то не так?

— Хозяин, Вы впервые… поблагодарили меня.

«До этого момента я ни разу не говорил ей такой простой фразы, как “спасибо”?»

И это несмотря на то, что Нефи все проведенное вместе с ним время заботилась о Загане и его замке.

— Прости меня… за это.

Кончики ушек Нефи задрожали от радости, когда он сказал это.

— Все же я принадлежу Вам, Хозяин, — ее голос показывал, что она пребывала в хорошем расположении духа.

Чувство одиночества, когда-то охватившее Загана, теперь пропало без следа.