— Рейберн, как состояние Тити?

Хейзел внимательно наблюдала, как придворный лекарь наносит мазь на лапку кошки и меняет повязку. Белоснежный зверек, которого Мэри крепко удерживала, чтобы тот не дергался, непрерывно жалобно мяукал, бросая на девушку полные обиды взгляды.

— К счастью, рана заживает хорошо. Наносите мазь еще пару дней и следите, чтобы она её не лизала.

Лекарь осторожно закончил процедуру.

— Спасибо, — улыбнулась Хейзел, принимая кошку из рук Мэри. Когда та тихо заурчала у нее на груди, Хейзел не забыла ласково погладить её за ушком. — Она точно сможет снова ходить?

Когда она впервые увидела эту распухшую, окровавленную лапку, то едва не лишилась чувств от страха, что кошка останется калекой.

— Да. К счастью, благодаря тому, что вы так быстро её нашли, удалось избежать некроза. Это целиком ваша заслуга, принцесса.

— Какое облегчение, — Хейзел выдохнула с облегчением.

— Принцесса так сильно дорожит Тити, — добавила Мэри.

Хейзел лишь неопределенно улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Рейберн. Знаю, ты занят, но спасибо, что заботишься о ней.

— Я приду в любое время, стоит вам только позвать.

— Хорошо, тогда…

Хейзел уже собиралась попрощаться, но, заметив, что лекарь не спешит уходить, вопросительно на него взглянула. Встретившись с ней взглядом, тот принял подчеркнуто серьезный вид.

— Раз уж я осмотрел кошку, позвольте мне осмотреть и вас.

— ………

— Вы всё это время отказывались от обследования, ссылаясь на необходимость покоя, так что я крайне обеспокоен. Очень рад, что сегодня удалось вас застать. Должен сказать, я даже благодарен этой кошке.

— Это…

— Позволите?

Лекарь улыбнулся, показывая, что не отступит. Хейзел на мгновение замешкалась. Она прекрасно знала, что на самом деле здорова, и боялась, что её притворство раскроется. Но веской причины для отказа не нашлось.

— …Хорошо, приступайте.

Хейзел сдалась. Рейберн тщательно осмотрел её, но, не обнаружив ничего подозрительного, только озадаченно нахмурился. Принцессе пришлось спешно оправдываться:

— Недавно у меня были сильные головные боли. И сердце… оно так колотилось, будто выпрыгнет. И одышка…

— Это было тогда, когда вы искали кошку?

— Ну… да?

Рейберн понимающе кивнул:

— Значит, вы много бегали. И, вероятно, перенервничали из-за её пропажи, отсюда и головные боли.

— Рейберн, но…

— Мое заключение: вы абсолютно здоровы, принцесса.

— Но ты же знаешь, что я страдала от кошмаров, не спала, металась, крушила вещи…

— И это правда. Тогда я сам был уверен, что вы серьезно больны.

— И что же изменилось?

— Сейчас вы выглядите совершенно нормально.

— Это невозможно. Я чувствую себя… очень плохо.

Хейзел приложила руку ко лбу и тяжело вздохнула. Даже её самой эта ложь казалась нелепой, но она отчаянно надеялась, что лекарь не догадается о спектакле.

— Физическое здоровье и душевное состояние не всегда идут рука об руку. Иногда, когда мы вынуждены делать то, что нам крайне неприятно, тело может «заболеть» от протеста. Но это не значит, что с организмом что-то не так.

Слова лекаря кололи совесть, но Хейзел продолжала притворяться.

— Правда?

Рейберн снова улыбнулся:

— Сейчас во дворце полно гостей, и все крайне обеспокоены тем, что принцесса не выходит в свет. Интерес к вам достиг пика.

— Ко мне?

Этого не могло быть. Нет, этого не должно было быть. Затворничество задумывалось совсем для других целей. Ирония судьбы: попытка скрыться лишь подогрела интерес.

— А как же Лоретта? Почему все спрашивают обо мне?

Она думала, что, выдвинув Лоретту на первый план, переключит всё внимание на неё. Но вышло наоборот.

— Люди всегда больше интересуются тем, чего не видят. Раз вы ни разу не показались, поползли слухи. Почти как с наследным принцем империи Демифос.

— …С принцем империи?

Хейзел осторожно спросила, и Рейберн кивнул.

— Он всё время проводил на полях сражений, почти не общаясь с людьми. Из-за его побед поползли сплетни: что он похож на демона, что лицо всё в шрамах, что он облысел…

— ………

— Но после приветственного банкета все эти разговоры стихли.

— А-а… — Хейзел изобразила удивление. — Значит, он сильно отличается от слухов?

— О да. Вы будете поражены, когда увидите его сами.

Рейберн сверкнул глазами. Хейзел прекрасно понимала его намек: лекарь хотел, чтобы она вышла в люди и посмотрела на «великого красавца».

— Сейчас самое время.

— Время для чего…?

— Если принц уедет, вы можете больше его не увидеть. Ходят слухи, что горничные специально околачиваются возле резиденции делегации, надеясь хотя бы мельком встретиться с ним взглядом.

— Неужели… он настолько хорош собой?

Рейберн энергично закивал.

— Так что, принцесса, не пора ли вам показаться людям в добром здравии? Его Величество тоже очень волнуется.

— Надеюсь, — прищурилась Хейзел, — это не отец приказал тебе разузнать правду о моем состоянии?

— Я лишь исполняю свой долг лекаря.

— Я пациентка! Мое самочувствие на первом месте. Если отец послал тебя проверить, не симулянтка ли я, то нам больше не о чем говорить.

Хейзел приняла оскорбленный вид, и лекарь тут же переключился на жалобный тон:

— Ох, мне очень жаль, что вы так подумали. Я ведь даже взялся лечить кошку по вашей просьбе…

— Прости, — Хейзел смягчилась. — Я была неправа, сомневаясь в твоей преданности.

— Всё в порядке, принцесса. Я рад, что вы понимаете мои намерения.

— Но, пожалуйста, передай отцу, что мне всё еще нужно лечиться. Что я всё еще очень слаба. Пожалуйста, передай это обязательно.

— …Как прикажете.

— Хорошо, иди. Увидимся на следующем осмотре Тити.

Хейзел мило улыбнулась, и лекарь, собрав свой саквояж, поклонился и вышел. Как только дверь закрылась, Хейзел снова переключила всё внимание на кошку.

— Ну, давай наденем повязку снова.

Тити, на которой была самодельная попона, недовольно заурчала, но после того, как Хейзел почесала её за ушком, мгновенно уснула.

— Хорошо, что всё так закончилось. Ведь она попала в настоящую ловушку.

Хейзел обратилась к вернувшейся Мэри.

— Я даже при проветривании теперь держу ухо востро. Как же я тогда испугалась!

— Верно. Лучше перестраховаться, чем снова пережить такой ужас.

Хейзел прикрыла глаза, вспоминая ту ночь. Стоило ей подумать об Ахиллеоне, как сердце предательски ускорило ритм.

— Это просто невероятно, что вы нашли её и сами освободили из ловушки!

— Ну…

На самом деле, она не освобождала её из ловушки — она сама туда кого-то заманила. Ей было совестно, что она соврала, будто спасла Тити сама, не упоминая, что её спас тот самый «наследный принц».

«Не я это сделала», — подумала она.

Чтобы выиграть время для побега, она совершила довольно скверный поступок. В конце концов, кошку спас Ахиллеон, а она вместо благодарности толкнула его в ловушку и сбежала. С его стороны это, должно быть, выглядело как форменное безумие.

— А кто же тогда спас её?

— Не знаю. Наверное, кто-то проходящий мимо.

— Какой добрый человек…

— Добрый? Как же…

Хейзел тяжело вздохнула. Если бы Мэри знала, что этот «добрый человек» сделал с ней, она бы так не говорила.

— Хорошо еще, что она не попалась на глаза той, для кого кошки — бельмо на глазу. Едва не сгинула бесследно.

— Госпожа Пайс? — Мэри энергично закивала. — Говорят, она в ярости от того, что кошек во дворце стало много. Боится, что они на птиц нападут.

— Тити даже охотиться не умеет.

И это была чистая правда. Она даже прыгать высоко не могла, наоборот — сама становилась жертвой нападок птиц.

— Она выросла в доме, совсем не как уличные кошки. Встреть она настоящих диких котов — только и смогла бы, что сбежать.

В этот раз она обязательно её защитит. В прошлой жизни Тити поймала госпожа Пайс и жестоко убила — якобы за то, что та навредила её птицам. Тогда Хейзел в слезах прибежала к королю, но Пайс показала глубокие порезы на запястьях, уверяя, что это кошка принцессы напала на нее.

«В этот раз — нет».

При воспоминании об этом тело пронзила дрожь. Она сделает всё возможное, чтобы эта злобная женщина больше не коснулась котенка.

— Это правда. Но…

— Что?

— Вы действительно не придете на официальный прием?

— Сколько раз повторять? — Хейзел раздраженно ответила, устав от одного и того же вопроса.

— Но лекарь прав, все так хотят вас видеть. Вы — лицо Ланта, хозяйка Розового дворца…

— Хватит.

Мэри поспешно замолчала, но, заметив настроение принцессы, всё же рискнула добавить:

— …Я просто не понимаю. Вы ведь сами говорили, что это важнейшее дипломатическое событие, что надо готовиться… почему вы вдруг изменили решение?

— Ты многого не знаешь.

И никогда не узнаешь, через что она прошла и с какими чувствами живет сейчас.

— И принц Сиджеф… вы ведь даже не посмотрели на него. Выгнали его.

— И что с того?

— Это странно. Вы так резко переменились.

Хейзел, избегая проницательного взгляда служанки, перевела тему:

— Как Лоретта?

— Уехала на прогулку на лодке с принцем Сиджефом.

— …Вот как? Весело им.

— Это всё, что вы хотите сказать?

— А что еще?

Хейзел сдвинула брови и посмотрела на Мэри.

— Обычно в таких случаях вы кричали, чтобы я немедленно бежала и перевернула им лодку…

— Что ты сказала?!

Хейзел взвизгнула, схватила подушку и швырнула её в Мэри.