— Вы же не страдаете от недостатка женского внимания, постоянно окруженный женщинами, которые то и дело готовы броситься вам в объятия, едва вы того пожелаете.

— Такого не было.

— Как это «не было»? Да разве пересчитаешь всех женщин, что сохнут по Вашему Высочеству?

— Их нет.

Он отрезал так категорично, что графу Бернсу ничего не оставалось, как лишь ответить: «Да, да», — и сменить тему.

— Раз уж она вам приглянулась, разве нельзя было приласкать её, обнять нежно… почему вы…

— Я был ласков.

— Простите?

На реплику Ахиллеона граф Бернс переспросил с озадаченным видом.

— Я был ласков, а она все равно пыталась сбежать, — сказал Ахиллеон с предельно лучезарной улыбкой. — Так что у меня не осталось другого выбора, кроме как схватить её.

---

— Готово.

Рэйберн закончил бинтовать лодыжку Хейзел и произнес:

— Вы приняли обезболивающее, так что после глубокого сна вам станет значительно лучше.

Придворный лекарь, вызванный среди ночи, не проронил ни слова жалобы, пока лечил ногу Хейзел. Он даже не спросил, где и как она умудрилась получить травму.

— Спасибо, но…

— Вам следовало быть осторожнее, спускаясь по лестнице.

«……»

Хейзел посмотрела на Мэри, и та, пожав плечами, нервно покосилась на лекаря.

— С-спасибо, Рэйберн.

— Вы с самого детства были такой непоседой, что королева-мать не раз отчитывала вас за это. Она просила вас вести себя подобающе королевскому достоинству.

— Да, было дело. Но ведь именно вы каждый раз лечили меня, Рэйберн, разве не благодаря вам я сейчас могу ходить на своих двоих?

На слова Хейзел лекарь лишь глубоко вздохнул.

— Кстати, боль в лодыжке сейчас гораздо слабее, чем сразу после травмы. В чем причина?

— Вы говорили, что был человек, который держал вас за ногу?

Хейзел кивнула.

— Значит, это кто-то, кто знает основы первой помощи при травмах. Благодаря тому, что лодыжку плотно обмотали тканью, боль стала терпимой.

— Это… правда.

При воспоминании о боли, которую она испытала, когда Ахиллеон сжал её лодыжку, по телу пробежала дрожь. Но ведь именно Ахиллеон в конечном итоге и перебинтовал её.

— Пойду я. Принимайте лекарства вовремя.

— Поняла.

Когда Рэйберн ушел, Хейзел наконец смогла перевести дух. Лишь после того, как Мэри привела постель в порядок, укрыла её одеялом по самый подбородок и отчитала напоследок, в комнате воцарилась тишина.

Ночь была глубокой, и хотя из-за принятых снотворных и обезболивающих её клонило в сон, уснуть было не так просто.

«Но в следующий раз ты снимешь их сама. И маску, и это платье».

Она не могла ничего ответить Ахиллеону, открыто демонстрирующему свою собственническую натуру. Всё дело было в воспоминании, которое пугающе точно совпало с моментом из прошлого.

«Почему?»

Она вернулась в прошлое, чтобы изменить его. Чтобы избежать будущего, залитого кровью. Так почему же она всё еще чувствует себя пойманной в колесо судьбы, которое уже давно было предопределено?

И в той, прошлой жизни, Ахиллеон проявлял к ней странную симпатию с самой первой встречи. Он хотел её, но не опускался на колени, не вымаливал любовь. Он просто ждал, когда она сама придет к нему. Он вел себя так, будто всё это — лишь неизбежный ход событий.

«Ты сама придешь ко мне, Хейзел».

Он утверждал это с полной уверенностью. Как бы она ни отталкивала его, как бы ни сопротивлялась, Ахиллеон упорно продолжал добиваться её.

В конце концов, именно Хейзел — она сама — вошла в его объятия. Как он и предрекал, она стала его.

И с того дня всё начало рушиться.

<03>

Празднование основания империи, приуроченное ко второй годовщине восхождения на престол Ахиллеона Финеса Демофоса, проводилось с грандиозным размахом. Шел четвертый день с тех пор, как Хейзел, будучи в составе делегации от Ланта, прибыла в императорский дворец Демофоса.

— Вау, имперский дворец просто поражает воображение. Кажется, сколько ни иди — конца ему нет, — приговаривала Мэри, обмахиваясь рукой.

— Земли здесь огромные, да и людей живет в разы больше. Отсюда и масштаб, — ответила Хейзел, вытирая легкий пот со лба. Они вышли на прогулку по дворцу Демофоса, но были поражены его размерами — особенно садом, который, казалось, тянулся бесконечно.

— Ох, если мы еще пару раз наткнемся на такой «разный масштаб», я слягу. Я даже зонтик и шаль прихватила на случай, если внезапно нагрянет ливень.

Мэри продемонстрировала шаль и зонт, которые крепко прижимала к себе.

— А кто тебя просил их брать?

— Мало ли что, вдруг дождь пойдет? Вон вчера небо было ясным, а потом в одночасье сверкнули молнии и прогремел гром.

— Лучше уж под дождем промокнуть.

— А если вы простудитесь? Император ведь будет волноваться…

Мэри, выпалив это, тут же испугалась собственных слов и замолчала, поймав на себе тяжелый взгляд Хейзел. Но, промолчав лишь мгновение, она снова переключилась на другую тему.

— Расстояние между дворцами такое огромное, что, наверное, и полдня не хватит, чтобы всё осмотреть. Мне казалось, что королевский дворец Ланта большой, но по сравнению с этим…

Мэри снова замолчала, запнувшись на полуслове.

— Простите.

— Ну, это правда. По сравнению с Демофосом Лант — сущая деревушка.

На самом деле, столица Демофоса была сопоставима по размерам со всей территорией Ланта, так что слова её не были преувеличением.

— И всё же, я так рада, что благодаря приглашению императора мы смогли увидеть этот дворец.

— Рада, что хотя бы ты в восторге.

Хейзел лишь слабо улыбнулась в ответ на веселый голос Мэри.

В преддверии праздника император Ахиллеон разослал приглашения во многие страны. В Лант пришли два приглашения: одно для Хейзел, другое для Лоретты.

— Демофос пригласил обеих принцесс на этот праздник, — сказал король Илеос, усадив их перед собой. — Будьте крайне осторожны в своем поведении. Вы — представительницы нашего королевства, так что соблюдайте достоинство и исполните долг делегации безупречно, чтобы не дать повода для насмешек.

В отличие от обычных приглашений, здесь были четко указаны имена — это было негласным давлением, означающим, что он настаивает на присутствии именно этих особ.

«…И зачем звать нас обеих?»

Она не хотела возвращаться в империю. Какими бы ни были мотивы Ахиллеона, пригласившего её сюда, ничего хорошего она не ждала.

— Может, он просто хочет снова увидеть принцессу… — Хейзел пристально посмотрела на неё, и Мэри вновь прикусила язык.

— Ох, вечно я болтаю лишнее.

— …

— Но ведь это правда, верно? Каждый раз, находя повод приехать в Лант, он всегда ищет встречи с принцессой…

— Мэри! Попридержи язык.

— Как же сильно он должен был скучать, если в этот раз использовал праздник основания империи как повод, чтобы вызвать вас сюда? К тому же, говорят, апартаменты, где вы остановились, считаются самыми красивыми во всем дворце!

Мэри отбежала подальше, опасаясь, что Хейзел её поймает, и выпалила остальное.

Ахиллеон открыто осыпал её всяческими знаками внимания. В течение трех дней после прибытия во дворец, на каждом балу и торжественном приеме, он неотступно был рядом с ней.

— Даже слуги во дворце относятся к принцессе иначе. Словно к будущей императрице…

— Сколько могущественных стран вокруг. С чего бы ему заключать династический брак с принцессой какого-то Ланта? — Хейзел отрезала это на корню.

Она знала, что каждый день императору продолжают приходить письма от других государств с кандидатурами в императрицы.

— И всё же. Он так хорошо к вам относится.

— Если бы это было так, он бы уже давно сделал предложение.

Ахиллеон не сделал ей предложения. Вместо этого он сказал:

— Ты сама придешь в мои объятия, Хейзел.