— Кажется, меня укусил какой-то большой жук.

Пока Мэри расчесывала ей волосы, она всё поглядывала на Хейзел, которая сидела с отсутствующим видом.

— А?

Хейзел, которая до этого тупо смотрела в зеркало, встрепенулась от слов Мэри.

— Вы, должно быть, плохо спали. У вас под глазами темные круги.

— Да…?

Хейзел заглянула в зеркало. Как и сказала Мэри, под глазами действительно пролегли темные тени. Причину этого Хейзел знала прекрасно.

Всю ночь ей снились тревожные сны. Точнее, это были не совсем сны, а осколки прошлого.

То, как она сама бежала к Ахиллеону, прижималась к нему, как стала императрицей на глазах у всех и как наслаждалась тем моментом. И даже выражения лиц Сиджефа и Лоретты, которые смотрели на неё в тот момент.

Всё это было так живо. Настолько, что стоило закрыть глаза, как картинка оживала вновь.

— Но что ты сказала только что?

— Ах, тот… след. На груди.

Там, куда упал взгляд Мэри, ярко выделялся красный припухший след. При воспоминании о том, кто оставил этот след, лицо Хейзел в одно мгновение вспыхнуло.

— Вам жарко?

Мэри отложила расческу и начала обмахивать лицо Хейзел веером. К счастью, Мэри была достаточно наивна, чтобы не понимать, что означает этот след.

— Нет, всё в порядке.

— Надо было попросить придворного лекаря вылечить и это.

Когда Мэри обеспокоенно заговорила, Хейзел замахала руками, останавливая её.

— Нет, и это тоже не нужно. Зачем беспокоить занятого человека из-за такой ерунды? Всё равно скоро пройдет.

— И всё же, какое-то время вы не сможете носить платья с открытым декольте.

Мэри сказала это так, словно расстроилась больше самой Хейзел.

— Я всё равно не собираюсь выходить наружу. Вчера тоже зря вышла, вот и случилось такое.

Хейзел указала на свою лодыжку.

— Кстати, как ваша лодыжка? Немного лучше?

— Да, теперь уже могу понемногу ходить.

Хейзел приподняла край платья, обнажая лодыжку, чтобы показать её Мэри. Отек заметно спал, и двигать ею стало гораздо легче, чем вчера. Хотя переносить весь вес при ходьбе всё ещё было трудно.

— И надо же было такому случиться с такой тонкой лодыжкой, — Мэри вздохнула с досадой.

— Я же не стала неходячей, так что не переживай слишком сильно.

— И всё же…

— Раз сказали, что достаточно просто хорошо принимать лекарство, принеси его чуть позже.

— Да, хорошо.

Когда Мэри ушла, Хейзел стала растирать лодыжку, вспоминая прошедшую ночь. Он схватил её, словно жестокий охотник, вышедший на добычу, и безжалостно надругался на балконе.

Видя Ахиллеона, который вел себя так, будто обладание ею было инстинктом, она не могла оказать никакого сопротивления. Словно мышь перед котом, она была не в силах даже пошевелиться.

«Но в следующий раз ты сама снимешь всё. И эту маску, и эту одежду».

Хейзел зажала уши, так как ей казалось, что его слова всё ещё звучат в голове.

Положение императрицы, которое он ей дал, было слаще всего на свете.

Власть, когда все склоняются перед тобой и опускают головы. Прошлая она, будучи в объятиях самого могущественного человека на континенте, не боялась никого.

Казалось, этот призрак до сих пор витает вокруг неё. Сила, позволяющая смотреть на всех сверху вниз.

Однако всё это стало бесполезным в тот момент, когда Ахиллеон перестал ей доверять. После того как она вызвала его подозрения, Хейзел осталась императрицей лишь на словах, став существом более слабым и хрупким, чем лепесток цветка.

Она вспомнила, как одна за другой служанки отказывали ей во всех просьбах, ссылаясь на приказ императора.

В конце концов, самым опасным оказался человек, который был одурманен этой властью — она сама.

Грех чрезмерной беспечности. Грех веры в то, что нынешняя сладость не изменится, что бы ни случилось.

Оглядываясь на ту высокомерную и глупую себя в прошлом, Хейзел невольно почувствовала отвращение.

Хейзел спокойно принялась гадать о своем будущем.

Даже если бы не Ахиллеон, она должна была стать чьей-то женой. Либо в стране, далекой от Ланта, либо за влиятельного представителя рода внутри самого Ланта.

Потому что положение дочери короля было, прежде всего, очень полезным товаром для королевства, а уже потом — человеком.

Она знала, что её отец-король заранее подыскивал ей партию, как только она повзрослела. Где бы это ни было, Илеос постарается выдать дочь замуж туда, где заплатят самую высокую цену.

Счастье дочери в эту цену не входило. Хейзел знала это слишком хорошо.

Сразу после того, как она вернулась в прошлое, она старалась не связываться с Ахиллеоном. То же касалось и Сиджефа. Она не хотела иметь ни малейшей связи с братьями из императорской семьи Демофоса.

Убежать от них и навсегда стать для них чужим человеком. Этого она и хотела.

Но решит ли это всё? Сможет ли она получить будущее, которого действительно хочет?

В будущем Ахиллеон станет императором.

Это было будущее, которое нельзя изменить. Это было за пределами сферы её влияния.

Он был прирожденным правителем, покорил континент и заставил всех склониться перед своими ногами.

Даже если сейчас он всего лишь наследный принц, в скором времени он взойдет на престол и будет смотреть на всех сверху вниз. И Лант тоже будет в его власти.

Благодаря тому, что она стала императрицей, на Лант пролилась великая милость. Только потому, что это была родная страна императрицы, Ахиллеон предоставил Ланту исключительные привилегии. Такие, какими не могли похвастаться другие завоеванные страны.

С тех пор как Хейзел стала женой Ахиллеона, король изменил своё отношение и стал к ней добр. Но изменился не только отец.

То же самое произошло и с семьей её матери — герцогством Кончес. Они при каждом удобном случае присылали ей дары и отправляли дядей узнать о её делах. И она охотно принимала герцогство Кончес.

Потому что семья матери, имеющая связи с иностранными государствами, была для неё огромной опорой. Императрице иностранного происхождения, помимо благосклонности императора, нужна была надежная поддержка за спиной.

Но сейчас…

«Семья Кончес уже готовится меня предать».

Хейзел вспомнила аптечку, которую в прошлый раз госпожа Пайс принесла ей напоказ. Она прекрасно понимала, что госпожа Пайс принесла её вовсе не для того, чтобы действительно отдать Хейзел.

«Она просто открыла мне глаза на реальность».

Сейчас, когда королева мертва, без поддержки семьи матери она — всё равно что парусная лодка с оборванным канатом, брошенная в бушующем океане. Её будет швырять волнами из стороны в сторону, пока в конце концов она не утонет в морской пучине.

Хотя по дворцу ходили слухи, что Хейзел больна, никто из семьи Кончес не пришел её навестить.

Не говоря уже о престарелом герцоге Сеймуре Кончесе, его сыновья — дяди Хейзел — и их дети тоже не объявлялись.

«Почему я не подумала об этом раньше?»

Она была так уверена, что они на её стороне. Но это было возможно только тогда, когда Хейзел была императрицей Демофоса. Сейчас ситуация изменилась.

Однако сейчас Хейзел нужна была поддержка семьи Кончес. Чтобы выжить в этом королевстве.

«Все они, должно быть, метят на следующий герцогский титул».

Сеймур Кончес жил слишком долго. Даже когда жена ушла первой, даже когда умерло несколько его детей, он оставался непоколебимым. Он пережил даже тех королей, которым служил.

В детстве Хейзел иногда верила, что дедушка наложил на себя заклятье бессмертия.

В её воспоминаниях облик деда не изменился ни тогда, ни сейчас.

Хотя волосы стали белыми, он сохранял такое бодрое состояние, что ему не нужна была даже трость. Казалось, и через 10 лет, и через 20 он будет выглядеть точно так же.

Перед Сеймуром даже её мать-королева не могла ничего противопоставить.

Хотя по закону, даже будучи его дочерью, она была королевой и должна была склонять голову, Сеймур при личных встречах всегда держался высокомерно. Наоборот, это её мать Мартина склонялась в поклоне.

Только когда она следовала за матерью и тоже кланялась, дед открывал рот и спрашивал о делах.

Тем не менее, видимо, время не обошло его стороной: в последнее время Сеймур выглядел заметно слабее. Он стал реже появляться при дворе, поручая дела своим сыновьям.

Настало время для дядей занять его место.

Все трое дядей изо всех сил старались угодить деду.

Конечно, право наследования титула и имущества принадлежало старшему сыну, Уилбесу, но, к сожалению, в отличие от острого ума, у него было слабое здоровье.

Поскольку он постоянно харкал кровью и падал в обморок, часто можно было услышать разговоры о том, сможет ли он вообще принять и возглавить семью.

Следом шли дяди-близнецы.

Рожденные с разницей в пять минут, они были совершенно разными по характеру.

Старший, Теодор, — если сказать мягко, был тонкой натурой, а если грубо — крайне мелочным. У него была привычка запоминать каждое слово и действие собеседника, чтобы потом непременно отомстить.

Младший, Бридон, был вспыльчивым, как огонь. Если сказать мягко, можно назвать его «широкой душой», но чаще всего именно этот характер приводил к провалу важных дел.

Вместо того чтобы копить обиды, он выплескивал всё сразу, и старшему брату Уилбесу приходилось ломать голову, разгребая последствия его мелких и крупных происшествий.

Нечего и говорить, что они постоянно дрались между собой. Дошло до того, что Сеймур, желая их разлучить, отправлял близнецов на учебу в страны на противоположных концах континента.

Удивительно, как у родных братьев, рожденных одной матерью, оказались такие разные характеры.

И именно в этом, подумала Хейзел, была лазейка, в которую она может проникнуть.

— Кто лучше?

Старого хитрого деда она даже не рассматривала. Ей был нужен кто-то, кто будет ей благоволить и с радостью позволит управлять собой из тени.

Старший сын Уилбес, который был старше Мартины, был слаб здоровьем, но обладал незаурядным умом. Он был настолько расчетлив и хладнокровен, что его можно было считать точной копией Сеймура.

Между второй дочерью Мартиной и дядями-близнецами была большая разница в возрасте, так что разница в возрасте между дядями и Хейзел составляла всего тринадцать лет.

Чтобы привлечь на свою сторону, дяди-близнецы определенно имели больше преимуществ.

Мелочный и мстительный Теодор или вспыльчивый Бридон? Хейзел начала взвешивать их на своих весах.

Дядя Теодор был чувствительным, высокомерным и точно мстил. Он не потерпел бы, чтобы младший брат его обошел, а дядя Бридон, наоборот, хоть и был азартен, но это была лишь сиюминутная эмоция, он не таил обиду долго.

Кто из них проще? И кто принесет ей больше пользы? Хейзел начала сравнивать их.

Весы, склонявшиеся то в одну, то в другую сторону, долгое время находились в движении.

Пока она была погружена в раздумья, вошла Мэри и сказала:

— Принцесса, пришла принцесса Лоретта.

Хейзел хотела ответить «Опять?», но вместо этого охотно кивнула.

— Пусть войдет.

— Сестренка!

Войдя в комнату, Лоретта подбежала к Хейзел и опустилась на колени.

У Лоретты был такой вид, будто она вот-вот заплачет. Видимо, она тоже не спала всю ночь, потому что под глазами у неё были темные круги.

— Мне так, так жаль из-за вчерашнего дня.

— За что?

Хейзел спросила это с улыбкой, а Лоретта, закусив губу, ответила:

— Это из-за меня… я попросила пойти на бал-маскарад, и из-за этого ты поранилась… А еще из-за принца Сиджефа я расстроила твоё душевное спокойствие…

«Хорошо хоть понимаешь». — ответила про себя Хейзел и продолжала отвечать с улыбкой:

— Ну что ты, Лоретта.

Хейзел взяла Лоретту за руки, подняла её и сказала:

— Младшая сестра просит об одолжении, разве могла я, старшая сестра, не выполнить его?

Хейзел кивнула:

— К тому же, ты просто выполняла свой долг принцессы.

— Долг…?

— Разве ты не хотела помирить нас, потому что переживала из-за наших натянутых отношений с принцем Сиджефом?

— …Но всё же.

— Мы — дочери короля. Разве хорошо, если отношения с принцем другой страны испортятся?

«……»

Лоретта была ошеломлена словами Хейзел, словно не верила своим ушам.

— Это могло привести к дипломатическому конфликту. Сейчас принц Сиджеф приехал для подписания мирного договора с Лантом, и если у меня будут плохие отношения с принцем, это может негативно отразиться на государственных делах.

— А…

К счастью, Лоретта поверила. Хейзел не хотела оставлять никакой горечи в отношениях с Сиджефом. Она уже достаточно натерпелась ложных обвинений в том, что позарилась на мужчину своей сестры.

Поскольку сердце Сиджефа уже принадлежало Лоретте, она не собиралась пытаться насильно его вернуть.

— Благодаря тому, что ты вмешалась, нам удалось помириться. Это всё твоя заслуга, Лоретта.

Хейзел, глядя на ошарашенное лицо Лоретты, добавила:

— Я тебе только благодарна.