— Хейзел, чертовка...

Как только госпожа Пайс вошла из Розового дворца в покои Лоретты, она с размаху ударила ногой по столу, отчего тот перевернулся.

— Что случилось? — осторожно спросила Лоретта, изучая лицо своей жестокой матери.

— И это всё благодаря тому, что ты водишь дружбу с этой Хейзел?

«……»

— Предала свою мать, и теперь, похоже, очень этим довольна?

— Это вы, матушка, хотели сотворить со мной такое? — Лоретта ответила колючим тоном.

— «Такое»? — Госпожа Пайс сильно нахмурилась. — О чём ты говоришь, Лоретта?

— …Вы прекрасно знаете.

— Выражайся яснее.

Выражение лица госпожи Пайс, переспросившей её, было свирепым.

— То, чем вы меня кормили.

— Что я?..

Видя, как взгляд матери впервые начал метаться, Лоретта глубоко вздохнула.

— Чай, который вы мне давали. Что в нём было?

— Что значит… «что в нём было»? Ты хочешь сказать, что я давала тебе что-то вредное?

— Разве вы не знаете об этом лучше всех? — Лоретта произнесла это так, будто её тошнило. Госпожа Пайс была поражена выражением лица и тоном дочери — такое поведение было совершенно нетипичным для неё.

— Лоретта! — рявкнула госпожа Пайс, но Лоретта, вместо того чтобы испугаться, посмотрела ей прямо в глаза:

— В нём были обычные чайные листья? Ничего другого?

— Не понимаю, о чём ты. Неужели я стала бы давать тебе яд…

— Вы не дали бы мне того, от чего я могла бы умереть. Я знаю.

— Ты считаешь, что раз сказала — значит, права?

— Когда я была с принцем Сиджефом, я тоже пила чай, который вы принесли. — Лоретта глубоко вздохнула и продолжила: — Тогда у меня внезапно поднялся жар, и из-за этого принц не смог сдержать обещание, данное сестре.

— Это случайность. Придворный врач ведь говорил... У тебя слабое здоровье...

— Этот придворный врач тоже на вашей стороне, — отрезала Лоретта. Госпожа Пайс, застигнутая врасплох этой колкостью, лишь беззвучно открывала и закрывала рот.

— Я делала всё, что вы говорили. Но зачем было пичкать меня травами, от которых поднимается жар? Это уже перебор!

Хлесь!

Раздался резкий звук, и голова Лоретты дёрнулась в сторону. Удар был такой силы, что девушка потеряла равновесие и рухнула на пол.

— Я родила тебя, вырастила, сделала принцессой… и что ты несёшь?

Госпожа Пайс, опустившись на корточки перед сидящей на полу дочерью, сжала дрожащие губы.

— Всё это — ради твоего же блага. Подумаешь, выпила немного трав, что с тобой стало? Ничего ведь. Эти травы только вызывают жар. Ты хоть знаешь, сколько сил я потратила, чтобы их достать?

— …Это правда?

На лице Лоретты отразилось глубокое потрясение.

— К тому же принц не смог уйти, потому что беспокоился о тебе. Если бы в тот день он пошёл к Хейзел, она бы не устроила скандал, и твой отец не пришёл бы проверить нас. Глупая, я дала тебе шанс, а ты меня упрекаешь.

— М-матушка…

— Да, я твоя мать. Тебе может не нравиться, что ты не от королевы, но я — твоя мать.

Лоретта, обхватив краснеющую и начинающую опухать щеку, смотрела на госпожу Пайс.

— Поэтому просто делай то, что я говорю. Поняла?

— Я, я…

— Отвечай!

От окрика госпожи Пайс Лоретта вжала голову в плечи.

— Если будешь слушать меня, станешь императрицей. Держи принца Сиджефа крепко и не отпускай, поняла?

— П-поняла, матушка.

Рука, которую сжала госпожа Пайс, безвольно повисла в воздухе.

— Как только ты станешь императрицей Демофоса, остальное пойдёт как по маслу. И мне будет нетрудно стать королевой.

— Вы хотите стать королевой?

Лоретта расширенными глазами смотрела на госпожу Пайс.

— Да, я стану королевой.

— Но ведь…

Она хотела было сказать, что это вряд ли возможно, но вовремя прикусила язык. Больше она не хотела испытывать судьбу, зная, что может не выйти сухой из воды, если продолжит раздражать мать.

— Конечно, это трудно. Я ведь не дворянка, и никто меня таковой не считает, — сказала госпожа Пайс, словно читая мысли дочери.

«……»

— Но подумай сама. Несмотря на всё это, я сделала тебя официальной дочерью короля. Неужели ты думаешь, что я не смогу водрузить корону королевы себе на голову?

В её сверкающих глазах было полно решимости. Лоретта прекрасно знала, насколько жестким человеком была её мать.

— Всё просто: можно купить даже дворянский титул. Были бы только деньги и власть. Поэтому ты должна мне помогать, поняла?

— …Да.

Рука госпожи Пайс опустилась на голову дочери, которая ответила без сил.

— Моя милая дочка, скоро придёт портной. Нужно примерить новое платье для охоты, верно?

— Хорошо.

Когда Лоретта кивнула, госпожа Пайс удовлетворённо улыбнулась, словно забыв о том, что произошло мгновение назад.

---

Лес, используемый как королевское охотничье угодье, начал оживать с самого рассвета. Это место не было доступно для каждого, его защищали наглухо закрытые железные ворота. Но сегодня, спустя долгое время, они были открыты.

— Сколько лет прошло, Ваше Высочество, — взволнованно сказала Мэри, стоя рядом. — Охотничьи соревнования… кажется, это мероприятие устроено специально для вас.

— Вряд ли.

Охотничьи соревнования были запланированы ещё до того, как Хейзел взялась за управление дворцом. Визит делегации и торжественные мероприятия были организованы под руководством госпожи Пайс, и король Илеос, желая благополучно провести охоту во время визита гостей, поручил ответственность за все празднества именно ей.

— Кажется, охотничьи соревнования — большая редкость. Его Величество не любит такое…

— Охоту любила моя матушка.

Король Илеос не питал пристрастия к охоте, где приходилось видеть кровь животных и рвущуюся плоть. Поэтому лес открывали нечасто.

Король Илеос вообще не был поклонником активного отдыха, такого как охота, стрельба из лука или стрельба по мишеням. Так было и в те времена, когда королева была жива.

Её характер был полной противоположностью королю, который не любил активностей на свежем воздухе. Хейзел, унаследовавшая характер матери, больше любила верховую езду, стрельбу и охоту.

Поэтому сдержанность Лоретты, увлекающейся чтением, вязанием и шитьём, казалась ещё более заметной.

— В любом случае, хорошо, что вы выбрались на свежий воздух, верно?

— Да.

Хейзел ответила безжизненным голосом. Она пришла сюда не по своей воле.

Два дня назад Ахиллеон прислал слугу с запиской:

« Настоятельно прошу Вас присутствовать на сегодняшних охотничьих соревнованиях».

Почерк был чрезвычайно вежливым и благородным. Трудно было поверить, что так пишет человек, скитающийся по полям сражений. Если бы она увидела его почерк впервые, она бы, вероятно, подумала так же.

Записка была написана очень учтиво, но в её глазах она была не чем иным, как требованием выкупа за молчание о том, что именно Тити стала причиной смерти птицы.

Она вынуждена была прийти, хотя и пыталась придумать отговорку, чтобы пропустить соревнования. Однако, раз уж она здесь, у неё появилась одна цель. Ради неё она бодро зашагала вперед.

В лесу было суетно: повсюду устанавливали охотничьи шатры. Были подготовлены шатры с королевским гербом, а также шатры для делегации империи Демофос, самых важных гостей соревнований.

Внутри шатров стояли мягкие временные кровати, столы для угощений и даже печи на случай перепада температур между ночью и ранним утром.

Поскольку охотничий шатер каждой семьи был показателем её богатства, все старались как можно ярче выставить напоказ свои шатры.

После королевской семьи и Демофоса самым роскошным был шатер семьи Кончес. От них прибыли Теодор и Бриден — старший сын Уилбес не смог из-за слабого здоровья.

Хейзел издалека узнала Бридена и направилась к нему.

Бриден, любивший хвастаться, с важным видом оглядывался вокруг, держа на толстой охотничьей перчатке сокола. Сокол с пронзительными глазами и острым клювом был небольшим, но выглядел гибким и хорошо тренированным.

— Сокол выглядит очень храбрым, дядюшка Бриден.

— А? О, Ваше Высочество, вы пришли? — Бриден преувеличенно вежливо поклонился. — Давно не виделись.

— Где вы достали этого сокола? Кажется, это очень редкая птица.

Когда Хейзел подошла ближе, сокол, словно встав в оборонительную стойку, распушил перья, присел и приоткрыл клюв.

— Похоже, он хорошо слушается дядюшку. Не каждому под силу укротить такого хищника.

— Конечно. Вижу, Ваше Высочество, вы в этом разбираетесь. Этот сокол — особая порода, достать его невероятно сложно.

— …Получить такую редкость… Впрочем, от врожденной удачи и таланта дядюшки другого ожидать и не стоило.

От похвалы Хейзел уголки рта Бридена поползли вверх до самого неба. Увидев его улыбку, Хейзел добавила:

— Есть много вещей, которых не добиться одними деньгами. На всё есть врождённая судьба.

— Судьба…?

— Чтобы возглавить дом, нужен человек с врождённым размахом и судьбой. Благодаря дядюшке Бридену будущее семьи Кончес выглядит таким светлым.

От слов Хейзел Бриден рассмеялся так громко, что птица на его руке вздрогнула от неожиданности.

— Не зря в вас течет кровь Кончесов, Ваше Высочество. У вас намётанный глаз.

— Кстати, старшему дядюшке по-прежнему нездоровится?

При этих словах Бриден тяжело вздохнул.