— Сестра, вы в порядке?

Когда Лорет спросила об этом сбоку, Хейзел улыбнулась и кивнула.

— Конечно.

Причин быть «не в порядке» не было. Она сделала это нарочно.

— Можно ли… так поступать? Все знают, насколько Миэлла горда и самолюбива..

Было видно, как широко раскрытые глаза Лорет нещадно дрожали.

— К тому же, отец леди Миэллы — по-настоящему страшный человек.

Лорет проговорила это, мелко дрожа. Дядя Уилбес был не менее пугающим, чем дед.

Стоило встретиться с этим безэмоциональным лицом, как внутри поднимался какой-то глубокий страх. Он был крайне рассудительным и хладнокровным человеком, но когда дело касалось его любимой дочери — он делал исключение.

Давным-давно один слуга случайно увидел Миэллу обнаженной, и в тот же день он приказал выколоть этому слуге глаза. Услышав о том случае, маленькая Хейзел дрожала от ужаса и плакала.

— …Что ж, интересно, придет ли дядя ко мне, чтобы предъявить претензии?

Раз она настолько его спровоцировала, вероятность того, что Уилбес заявится сам, была достаточно высокой.

И именно этого Хейзел и хотела.

Из разговора с Миэллой можно было понять, что дядя Уилбес и отец собираются выдать её замуж. Как минимум, в этом вопросе их желания совпадали. Но Хейзел не собиралась действовать так, как им хотелось.

Раз она задела дочь Уилбеса, в ответ Хейзел получит какую-то месть. Чем бы она ни была, Хейзел была готова это вынести.

Ведь это сценарий, который уже был написан.

Отец Хейзел, король Илеос, был человеком с завышенным чувством собственного достоинства.

Тот факт, что в прошлый раз он лишил госпожу Пайс полномочий по управлению дворцом за попытку подставить Хейзел после обморока Лорет, можно было интерпретировать точно так же.

Он до крайности не выносил, когда другие пренебрегали его собственностью.

Точно так же, как Хейзел стала неприятна ему в прошлом из-за того, что игнорировала и плохо обращалась с госпожой Пайс и Лорет, сейчас он разгневался из-за того, что госпожа Пайс посмела усомниться в его дочери и оскорбить её.

Это был гнев не ради любимой дочери. Хейзел тоже не была дочерью, ослепленной любовью к отцу.

Перестав жаждать отцовской любви, она, напротив, узнала, как быть любимой. В любом случае, во дворце требовалась сила короля — её отца. Ради того, чтобы получить эту силу, она могла сыграть любой спектакль.

— Он ведь смотрит в эту сторону, правда?

Прошептала Лорет на ухо Хейзел.

— Кто знает, возможно.

— Может быть… он делает это нарочно?

Проследив за взглядом Лорет, Хейзел увидела картину: Миэлла слегка задевала Ахиллеона ногой. Казалось, она спрашивала его обо всем на свете: от того, как держать поводья, до того, как обращаться с ружьем.

— Она ведь должна знать, как обращаться с ружьем.

— Ты уверена, что она хорошо это делает?

Было общеизвестным фактом, что Миэлла часто промахивалась из-за ошибки в прицеливании, попадая в стволы деревьев или вспахивая землю. Поэтому, когда она брала в руки ружье, окрестности вокруг неё пустели.

— И правда, мастерство стрельбы у сестры лучше. Какая охота, если даже стрелять не умеет? Боюсь, как бы кто не пострадал.

— Именно. То, что я не выхожу на охоту — величайшая удача.

Добавив губами без звука «А вдруг я стану мишенью?», она вызвала у Лорет смех.

Хейзел повернула голову и посмотрела на тент, где отдыхал король. Скоро должен был выйти Илеос, чтобы объявить о начале охотничьего турнира. Хотя он терпеть не мог охоту, но поскольку этот турнир был дипломатическим мероприятием, он не мог не участвовать.

— Я принесла, Ваше Высочество.

Вернувшаяся Мэри поставила новые сапоги и сняла те, что были на ногах у Хейзел.

— Хорошо, что я взяла запасную одежду и обувь. Иначе Вы так и ходили бы в испачканной грязью.

Заменив обувь Хейзел, Мэри отошла.

— Мне нужно сходить к отцу.

Как только Хейзел поднялась, Лорет посмотрела на неё. Вокруг них всё ещё сидели знатные девицы, близкие подруги Миэллы.

— Я скоро вернусь.

На слова Хейзел Лорет кивнула, но спросила:

— Как ваша нога? Если идти до тента…

— Всё в порядке.

Прошло совсем немного времени после ухода Хейзел.

— Это же принц Сиджеф.

— Слышала, у него нет интереса к охоте.

Взгляды женщин устремились к Сиджефу, который появился верхом на белой лошади.

— На лошади он выглядит довольно эффектно. А ведь я думала, он только и делает, что читает книги каждый день.

Некоторые рассмеялись, соглашаясь с этим.

Ахиллеон выглядел слишком ярко, но Сиджеф тоже был немалым красавцем. По крайней мере, до появления Ахиллеона его популярность при дворе Ланта была самой высокой.

— Тем не менее, он не мог пропустить. Сводный брат тоже участвует, как принц может отсутствовать?

Взгляд Лорет естественно устремился к Сиджефу. В её глазах читалось отчаянное желание, чтобы он заметил её и подошел.

Однако Сиджеф не повернул голову в сторону Лорет. Вместо этого он заметил удаляющуюся спину Хейзел, направлявшуюся к тенту короля, и тут же последовал за ней.

— …

Лорет так и сидела, не двигаясь, глядя на это зрелище. Лошадь Сиджефа в мгновение ока сократила расстояние до Хейзел, которая была далеко, и, почувствовав присутствие за спиной, та подняла голову.

Хейзел остановилась из-за внезапного топота копыт. Подняв голову, она увидела Сиджефа верхом, смотрящего на неё сверху вниз. За спиной у него было закреплено ружье. Вид, непривычный для него, редко встречаемый в обычной жизни.

— Принц.

— Ты и сегодня будешь избегать меня?

Спросил он мягким голосом.

— Я никогда этого не делала.

Ответила Хейзел, снова отводя взгляд.

— Куда ты идешь?

— К отцу…

— Я подвезу.

— Я могу дойти сама.

— С такой ногой это будет тяжело. Издалека кажется близко, но на деле путь неблизкий. К тому же шел дождь, дорога стала труднопроходимой.

Сиджеф, который уже соскочил с лошади, протянул Хейзел руку.

— Принц прав. Поезжайте, принцесса.

Когда Мэри, стоявшая рядом, тут же посторонилась, Хейзел сердито сверкнула глазами на свою верную служанку. Тем временем Сиджеф поднял Хейзел и усадил её в седло.

— Я скоро вернусь.

Сиджеф сел позади Хейзел, крепко обхватив её за талию и натянув поводья.

— О боже, куда это они вдвоем?

Знать, внимательно наблюдавшая за Сиджефом и Хейзел, вместе уставилась на них, пока те скрывались в лесу.

— Принцесса Лорет, вы не знаете? Вы ведь близки с принцем Сиджефом.

— Я… не знаю.

Ответила Лорет, сжимая в руках платок.

— Похоже, у них есть темы для разговора только друг с другом.

— Кажется, я впервые вижу принцессу Хейзел и принца Сиджефа наедине.

Эти слова были адресованы Лорет намеренно. Лорет молча крепко сжала ткань платья.

— Докуда ты собираешься ехать? Ссади меня уже.

На требования Хейзел Сиджеф лишь молча сжимал поводья. Руки, обхватившие её за талию, словно в объятиях, не шелохнулись. Хейзел была немного растеряна, так как давно не видела, чтобы он применял такую силу.

— Я же просила ссадить меня?

— Нет.

— Что?

Хейзел опешила, задрала голову и уставилась на него.

— Иначе ты снова начнешь избегать меня.

Сказал Сиджеф, встретившись с ней взглядом.

— И что, ты собираешься везти меня так до самого конца?

Они заехали довольно далеко от места, где располагались охотничьи тенты. Поскольку тем, кто её увозил, был никто иной, как принц Демофоса, никто не решился его остановить.

— В этом нет ничего плохого.

— Что ты сказал?

Хейзел была поражена, сомневаясь, правильно ли она расслышала.

— Пока ты не перестанешь меня игнорировать. Пока мы не станем, как прежде, смотреть друг другу в глаза, улыбаться и проводить время, дурачась. По-моему, неплохая идея — ехать так дальше.

— Не говори ерунды. Ты в своем уме?

Вскрикнула Хейзел от испуга. Сейчас она сидела на лошади под управлением Сиджефа, будучи запертой в его руках. Если он действительно поступит так, как сказал, у неё не будет способа выбраться.

— Ссади меня. Что за невежество…

Хейзел ударила его по руке и обнаружила на его запястье нечто блестящее.

Браслет, сплетенный из красных и розовых нитей.

— Что это?

Она не могла не узнать его, ведь к нему был прикреплен кулон с её инициалами. У неё самой был такой же браслет, отличавшийся только цветом нитей и инициалами.

Воспоминания о том, как Ахиллеон швырнул браслет ей под ноги, всё ещё были свежи. При мысли об этом тело начало мелко дрожать.

Для неё этот браслет был подобен неразорвавшейся привязанности. И события, вызванные этой привязанностью, четко отпечатались в её теле и душе.

— Что с тобой?

Сиджеф, который крепко её держал, сразу почувствовал перемену в её движениях и спросил.

— …Ничего. Но почему ты до сих пор его носишь?

Спросила Хейзел приглушенным голосом. Она отодвинула рукав Сиджефа, полностью обнажая запястье.

— Потому что ты мне его подарила.

Сиджеф ответил невозмутимо и перевернул руку, показывая внутреннюю сторону запястья.

— Смотри, он стал слишком коротким, пришлось добавить золотые колечки, чтобы можно было носить. Я сильно вырос, правда?

Как он и сказал, там, где заканчивались красные нити, виднелось несколько золотых колец, соединенных вместе. Увидев это, Хейзел глубоко вдохнула.

— Какой в этом смысл?

— Хейзел.

— Это была просто детская забава.

— Ты мне его подарила. А у тебя осталась моя вещь.

— …

— Для меня он дорог.

От слов Сиджефа Хейзел тяжело вздохнула.

— Надо же, умудрился сохранить, чтобы не порвался.

— А ты? Где ты его держишь?

Сиджеф смотрел на неё сверху вниз, его глаза блестели. Взгляд был прямо как у щенка, смотрящего на хозяина.