— Если бы не наследный принц, сестра Хейзел пострадала бы гораздо сильнее.

— Значит, Миэлла стреляла в Хейзел?

Илеос переводил взгляд с Хейзел на Миэллу, словно не в силах поверить в услышанное.

— Почему? Ты ведь прекрасно знаешь, в чем дело.

Лорет, сохраняя спокойствие, продолжила отвечать на вопросы Илеоса:

— Они о чем-то спорили, но я была слишком далеко, чтобы разобрать слова. Однако я видела, что леди Миэлла была крайне взвинчена: она направила ружье на сестру и потребовала извинений.

— Лорет… — прошептала Хейзел обессиленным голосом.

— Прости, сестра, но я больше не могу смотреть, как ты всё терпишь… Я знаю, что ты пытаешься выгородить леди Миэллу, но ошибка есть ошибка.

Лорет дрожала от возмущения, сжимая кулаки.

— Нет! Я этого не делала! — воскликнула Миэлла, суетливо бегая глазами в поисках выхода из положения. Увидев это, Лорет снова вмешалась:

— Рыцари, которые были там, могут подтвердить мои слова. И, к тому же, есть наследный принц, который пострадал больше всех из-за необдуманных действий леди.

— Я… я совершила ужасный грех, Ваше Величество. Я, я в порыве эмоций потеряла рассудок и…

— Неужели ты думаешь, что подобными словами можно оправдать попытку убийства принцессы нашего государства?

— Но у меня была причина! Принцесса оскорбила меня и мою семью…

Миэлла попыталась возразить и вскинула голову, но, встретившись со страшным взглядом Илеоса, тут же потупила взор.

— Хейзел.

Илеос перевел холодный взгляд с Миэллы, которая покорно опустила голову, пряча слезы, на Хейзел, стоявшую на коленях.

— Да, отец.

Хейзел снова склонила голову.

— Расскажи всё как было.

— Это…

— Поднимись и говори.

Хейзел медленно встала.

— Что именно имела в виду Миэлла? Что ты якобы оскорбила дом Кончес и её саму?

— ……

— Отвечай.

Хейзел колебалась, закусив губу, и Илеос поторопил её:

— Я лишь сказала пару слов, когда услышала, что дом Кончес якобы «не знает невозможного». Мне показалось, что они ставят свой дом выше королевской семьи. Я разозлилась и высказалась по поводу отца леди Миэллы.

— Она назвала моего отца торгашом! — не выдержала Миэлла и выкрикнула это в лицо королю. Илеос на мгновение замер, а затем снова спросил Хейзел:

— Почему ты так сказала?

— Потому что Миэлла постоянно твердила, что я стану новой королевой Патрана. Я ответила, что это может решать только Ваше Величество. Тогда она заявила, что её отец ни за что не позволит ей выйти замуж за какого-то старика из глуши…

Слушая Хейзел, Илеос смотрел на Миэллу ледяным взглядом.

— Миэлла, королевство Патран — наш давний союзник.

— Да, Ваше Величество.

Миэлла смотрела на короля дрожащими глазами.

— И то, что мы хотим отправить туда в качестве королевы кого-то из наших людей, было строжайшим секретом. Это обсуждали только мы с твоим отцом.

— ……

— Как же вышло, что ты об этом знаешь?

— Я, я…

Осознав, что она только что выдала себя, Миэлла побледнела и с ужасом уставилась на Илеоса.

— Я считал твоего отца человеком, который умеет держать язык за зубами, но, похоже, ошибся в своем суждении.

— Прошу, простите меня!

Миэлла распласталась на полу, умоляя о прощении.

— И ты, и твой отец понесете суровое наказание.

— ……

— За обсуждение государственных дел в частном кругу и за то, что подвергли опасности наследного принца Демофоса, вызвав дипломатический скандал.

От страшного приговора короля лицо Миэллы стало белым как мел.

— Ваше Величество, это значит…

— Будь под домашним арестом, пока не будет вынесено окончательное решение по твоему делу и делу твоего отца. В королевском дворце я видеть тебя не желаю. Отправляйся в замок Кончес и не выезжай оттуда, пока я не позову.

— Ваше Величество! Прошу, простите! Я не хотела, правда! — Миэлла, обезумев от страха, ползала на коленях перед королем.

— Замолчи. Мало того, что ты ранила принца империи, так еще и имеешь наглость спорить со мной?

— Я готова понести любое наказание, правда! Но не трогайте отца. Он не совершал ничего плохого!

— Твой отец виновен уже в том, что вырастил тебя настолько высокомерной, Миэлла.

— ……

Миэлла застыла, услышав этот беспощадный ответ.

— Увести её.

По приказу короля рыцари схватили Миэллу и выволокли из палатки.

— Ваше Величество! Выслушайте меня!

Крики Миэллы затихли вдали. В палатке повисла тишина. Лорет, испуганно вцепившись в руку матери, переводила взгляд с отца на Хейзел. Госпожа Пайс, прижимая дочь к себе, тоже наблюдала за происходящим с нескрываемым ужасом.

Редко когда приходилось видеть Илеоса настолько холодным. Он всегда старался выглядеть добродетельным монархом, поэтому видеть его столь жестоким по отношению к дочери влиятельного рода было непривычно.

— Уведи Лорет отсюда. Многолюдное место будет лишь мешать принцу.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Госпожа Пайс, словно обрадовавшись возможности уйти, поспешно увела дочь. Когда они остались одни, Хейзел стала ждать, что скажет Илеос. Она понимала: он отправил остальных прочь, потому что хотел поговорить с ней наедине.

— Похоже, Миэлла вела себя весьма дерзко.

— Да. Мне стоило промолчать, но я не ожидала, что всё зайдет так далеко.

— Почему ты должна была молчать?

— ……

К удивлению Хейзел, голос Илеоса прозвучал мягко — совершенно иначе, чем когда он разговаривал с Миэллой.

— Только потому, что Миэлла — дочь дома Кончес?

— Миэлла не первый раз ведет себя подобным образом. Мне следовало пропустить всё мимо ушей, но я действительно не думала, что она решится выстрелить в меня.

— Если Уилбес узнает, что ты сказала ему такое, он будет крайне недоволен.

Илеос прищурился, глядя на Хейзел.

— Важнее достоинство королевской семьи.

— Достоинство, говоришь?

— Я — дочь своего отца, а не герцогства Кончес. Думаю, матушка придерживалась того же мнения. Сколько бы заслуг перед Лантом ни было у Кончесов, они не короли. Я больше не могла слушать, как они принижают авторитет королевской власти.

— …Чьей дочерью ты себя назвала?

Глаза Илеоса сузились еще сильнее, а на губах появилась слабая улыбка.

— Дочерью своего отца и принцессой Ланта. Я всегда так думала.

— Не думаю, что именно этому тебя учила мать.

— Матушка просто хотела, чтобы я не забывала о своих корнях по линии матери.

— Удивительно, что ты так мыслишь.

— Это же естественно.

— Я не оставлю сегодняшнее событие без внимания. Ни в отношении Миэллы, ни её отца.

— Верю, что Вы примете верное решение.

Илеос, судя по всему, остался доволен ответом.

— Стреляла Миэлла, но принц серьезно ранен из-за тебя.

— …Я это прекрасно понимаю.

— Тебе придется всячески угождать принцу. Один неверный шаг — и у нас возникнут серьезные дипломатические трения.

— И это я тоже прекрасно понимаю.

Когда Хейзел ответила с полной серьезностью, Илеос кивнул.

— Пойдем, посмотрю на его состояние. Откройте.

Занавес отодвинулся, открывая просторное внутреннее помещение палатки. Ахиллеон лежал на кровати в центре, и придворный лекарь заканчивал его осмотр.

Грудь и плечо принца были перебинтованы. Услышав шаги, Ахиллеон повернул голову в сторону Хейзел. Их взгляды встретились, и Хейзел на мгновение замерла.

— Примите мои глубочайшие извинения за то, что Вы пострадали, защищая мою дочь.

— Это был мой долг.

Ахиллеон ответил вежливо, но его взгляд не отрывался от Хейзел. Она невольно попыталась спрятаться за спину Илеоса.

— Вы оказались вовлечены в ошибку, которую совершила Миэлла. Я не забуду, что Вы спасли мою дочь.

Илеос тихо вздохнул и обратился к лекарю:

— Каково состояние принца?

— Пуля чудом не задела жизненно важные органы. Его жизни ничего не угрожает.

Король кивнул.

— Мы сделаем всё возможное для его скорейшего выздоровления.

— Благодарю за Вашу заботу.

Ахиллеон ответил кивком.

— Думаю, Вам стоит отдохнуть. Мы пойдем.

Илеос развернулся, и Хейзел поспешила следом. Однако, когда она уже собиралась уйти, чувствуя на себе настойчивый взгляд, король вдруг остановил её:

— О, раз уж он пострадал, защищая тебя, останься и помоги ему с уходом

— …Что?

Хейзел в замешательстве посмотрела на отца.

— Разве это не долг чести? Не полагаться же только на слуг, когда речь идет об искренней благодарности.

Не дав Хейзел возможности ответить, Илеос бросил эту фразу и вышел вместе с лекарем. Слуги тоже поспешно покинули палатку, оставив Хейзел в полном смятении.

— Присядь.

Хейзел некоторое время смотрела на стул, на который указал Ахиллеон, а затем, нерешительно подойдя, села на самый краешек. Она нервно ерзала, меняя положение, а Ахиллеон, откинувшись на подушки, наблюдал за ней.

— Почему ты так дрожишь от беспокойства?

— Вовсе нет.

Хотя она говорила это, руки, сжатые в замок, не разжимались. Палатка наследного принца была достаточно большой, но вдвоем с ним в этом пространстве Хейзел стало нечем дышать.

— Воды.

На мгновение Хейзел показалось, что она ослышалась.