— Такие грубые… то есть, скромные вещицы совершенно не подходят для подобного случая. Тебе нужны драгоценности, соответствующие протоколу. Все во дворце знают: владелицей этих украшений была королева.

— ………

— То, что ты надеваешь их, означает, что тебя открыто признают полноправным членом королевской семьи.

— Вы… вы действительно признаёте меня своей сестрой и принцессой Ланта на глазах у всех?

— Конечно. Мне даже кажется, что мы слишком затянули с этим. Стоило сделать это гораздо раньше.

Хейзел привлекла Лоретту к себе. Та, оказавшись в объятиях единокровной сестры, растерялась и от неожиданности не знала, куда деть руки.

— Я оправдаю ваши ожидания. Обязательно. Я ни за что не посрамлю честь Ланта.

— Я верю тебе. Ещё бы. Ты со всем справишься. Ведь ты дочь отца и моя младшая сестра.

«А значит, пришло время забыть о матери», — Хейзел мысленно проглотила продолжение фразы и улыбнулась.

— Потому что я сделаю тебя гордостью и принцессой Ланта.

«Ты станешь принцессой, которая поднимется благодаря силе твоей старшей сестры, а не твоей матери».

— Спасибо вам… Огромное спасибо за то, что признали меня… и мою маму.

Лоретта со слезами на глазах без конца сыпала благодарностями, а Хейзел ласково смахнула слезинки с её век и прошептала:

— К чему эта благодарность? Ты ведь моя сестра. Это совершенно естественно.

— Хейзел-ним…

Хейзел снова поправила Лоретту, которая пробормотала это словно в трансе:

— Я же просила звать меня сестрой.

— ………

— Ступай скорее и покажись своей матери.

— Спасибо, огромное вам спасибо.

Лоретта повторяла это снова и снова, роняя слёзы. Хейзел поспешно добавила:

— Поторапливайся. Тебе ведь нужно полностью заучить текст до начала приветственной церемонии? Покажи себя с лучшей стороны перед кронпринцем и принцем Империи.

— Я так и сделаю.

— Особенно перед принцем Сиджефом.

— ………

Лицо Лоретты, только что сиявшее от радости, мгновенно вспыхнуло густым румянцем, стоило ей услышать имя, сорвавшееся с губ Хейзел.

— Что такое?

— Я… я просто…

— Да ладно тебе, я ведь и так всё знаю.

— Что знаете?

Лоретта уставилась на неё округлившимися от испуга глазами. В её ясных, лазурно-голубых глазах читалось сильное смятение.

— Вы двое ведь близки.

— На самом деле… принц больше общается с вами, сестра, ведь вы познакомились раньше…

— Познакомились-то мы раньше, это верно. Но с тобой он ведёт себя совершенно без церемоний. Это и доказывает, насколько вы близки.

— Простите меня, я виновата.

— Я вовсе не собираюсь тебя отчитывать или винить. Напротив, для поддержания дружеских отношений между нашим королевством и империей Демофос очень хорошо, если ты ладишь с принцем.

— Вы имеете в виду…

— Так что иди и покажи себя во всей красе. Думаю, когда принц услышит твою приветственную речь, он увидит тебя в новом свете. Прояви всё достоинство принцессы, представляющей королевство.

— Я… я сделаю это. Я в полной мере покажу достоинство принцессы… Чтобы никто и никогда не посмел относиться ко мне с пренебрежением.

Лоретта торжественно поклялась, несколько раз кивнула Хейзел и поднялась со своего места.

— Надеюсь, вы скоро поправитесь, сестра. Я буду молиться за вас.

— Твоими молитвами я обязательно поправлюсь. Спасибо.

Хейзел прижала ладонь к голове и бессильно откинулась на декоративные подушки.

— Я слишком много говорила и устала. Ну а теперь ступай и поприветствуй гостей из империи Демофос в безупречной манере.

— Я… я пойду. Отдыхайте. Я буду носить ожерелье и серьги очень аккуратно, чтобы не поставить ни единой царапины, а потом сразу вернусь и отдам их вам.

Лоретта ещё несколько раз учтиво поклонилась и покинула спальню. Хейзел, молча провожавшая её взглядом, снова выпрямилась и села ровно.

— Ваше Высочество, вы это серьёзно? — спросила Мэри, которая вбежала в комнату с вытаращенными глазами, стоило Лоретте скрыться за дверью.

— Ты о чём?

— Об этом ожерелье и серьгах. Вы действительно одолжили их ей?

— А что, нельзя? — спросила Хейзел, срывая принесённую Мэри виноградину, закинув её в рот и лениво разжёвывая.

— Но ведь… ведь покойная королева так дорожила ими при жизни, это невероятно ценные сокровища. Никто, кроме вас, не имеет права их носить!

— Мы ведь сёстры, почему бы не поделиться?

— Но все присутствующие прекрасно знают, что это ожерелье и серьги принадлежат вам!

— Конечно знают. Именно поэтому я их ей и одолжила.

— Что? В каком смысле…

— Ничего. Я просто одолжила их по-сестрински. Я же не подарила их ей насовсем, к чему такая паника?

От её ответа Мэри едва не задохнулась от возмущения. Прижав ладонь к груди, она воскликнула:

— К тому же вы помогли ей составить речь!

— Если бы она зачитала ту нелепицу, это был бы позор на всю страну, — без запинки последовал ответ. Мэри ненадолго задумалась, склонив голову набок, а затем добавила:

— И ещё этот… принц Сиджеф.

— …Что не так с этим принцем? — голос Хейзел слегка помрачнел.

— Как это что? — прошептала Мэри, сильно понизив голос. — В прошлый раз, когда принц приезжал и тайно встретился с принцессой Лореттой наедине, вы ведь были в ярости. Так почему сейчас вы их подталкиваете друг к другу…

— Мэри.

Из-за внезапно похолодевшего тона хозяйки Мэри мгновенно подобралась и напряжённо уставилась на неё.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Высочество. Но я правда совершенно ничего не понимаю…

Глядя на Мэри, которая хоть и робела, но всё равно упрямо высказывала всё, что думает, Хейзел глубоко вздохнула.

— Вот поэтому ты и погибла первой.

— …Что?

Глядя на ошарашенное лицо служанки, Хейзел вновь ощутила, как на неё накатили отчётливые воспоминания из прошлого.

«Императрица ни за что не пошла бы на измену своему супругу! Его Величество просто в чём-то ошибся! Хейзел-ним ни в чём не виновата!»

Мэри выволокли прямо на глаза Хейзел и казнили. По одному лишь движению пальца Императора рыцарь насквозь пронзил её тело копьём.

Ни то, что она была ближайшей служанкой Императрицы, ни то, что она прибыла вместе с ней из родного дома, не помогло спасти ей жизнь. Напротив, её убили самой жестокой смертью.

— В любом случае, я совершаю свои поступки не для того, чтобы ты их понимала. Тебе ясно?

— ………

— Лоретта — моя младшая сестра. Пусть даже мы родственны лишь наполовину. Как старшая сестра, я обязана наставлять её на верный путь.

Услышав этот благочестивый тон, Мэри удивлённо приоткрыла рот.

— …Ваше Высочество, я не собиралась этого говорить, но…

— Что ещё? Твой язык вообще когда-нибудь отдыхает?

— Вы случайно нигде не ударились…

— Хочешь спросить, не болит ли у меня здесь? — Хейзел постучала пальцем по своей голове. — Ни капли не болит. Не переживай. Кстати, а где Тити?

— Молоко пьёт.

— Мяу.

Стоило Мэри договорить, как из-за двери показалась белоснежная мордочка, и кошка бросилась в комнату.

— Тити! Иди сюда.

По зову хозяйки кошка, грациозно покачивая хвостом, приблизилась и запрыгнула на кровать. Увидев это, Мэри изумлённо усмехнулась.

— Она до сих пор шипит на человека, который кормит её каждый день. И когти у неё невероятно острые.

Мэри закатала рукав и продемонстрировала полосы от царапин на руке. Свежие отметины ещё отливали ярко-алым цветом, в то время как другие, расположенные чуть дальше, уже потемнели и покрылись багровой корочкой, выдавая разницу в несколько дней.

— Как вам везёт, она признаёт только свою хозяйку, — Мэри с удивлением и лёгкой завистью посмотрела на кошку.

— Разумеется, ведь хозяйка здесь я. Кого ещё ей признавать?

Белоснежная кошка, присланная из её родного дома — герцогства Кончес, и впрямь очень ластилась к Хейзел.

— И ведь всё, что вы делаете — это просто балуете её, удивительно, — добавила служанка.

— …Твой язык.

— Ой, простите.

Мэри принялась с хлопками шлёпать себя по губам.

— Думаешь, этого достаточно? Может, мне просто зашить его?

— …Ваше Высочество.

Глядя на Мэри, которая замерла с открытым ртом, изображая глубокое потрясение, Хейзел тихо вздохнула:

— Не будь ты дочерью моей кормилицы, с твоим языком уже давно бы что-нибудь случилось.

— Впредь я буду держать его за зубами.

Хейзел коротко усмехнулась и принялась гладить кошку, которая изо всех сил теплась головой об её ладонь.

— Говорят же, что животные инстинктивно чувствуют тех, кто их любит.

— И всё же, не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Вы действительно похожи.

— Да?

— Посмотрите сами. Особенно эти зелёные глаза. Они большие, а их уголки слегка приподняты вверх — точь-в-точь как у вас.

— Неужели у меня такой стервозный вид? — спросила Хейзел, обхватив кошачью мордочку ладонями и поворачивая её из стороны в сторону.

— Ну что вы, не стервозный, а пленительный.

— Было бы лучше, имей я невинную внешность. Как у Лоретты. Стоит увидеть её полные слёз глаза, как тут же хочется выполнить любую её просьбу.

— Ой, да ну, такое лицо слишком заурядное. Таких пруд пруди, — ответила Мэри, намеренно потянув уголки глаз вниз и копируя плаксивое выражение.

Увидев эту пантомиму, Хейзел прижала к себе кошку и заливисто расхохоталась.

— Сдала.

— Что?

— Твой язык, говорю, сдал экзамен.