Первым делом нужно было разобраться с телом Лориан. Даже будучи принцессой королевства, Лорейн не может быть свободна от греха убийства Героя. Даже если бы она сдалась добровольно, ее, несомненно, ждало бы ужасное наказание.

Но мой случай — иной.

Я такой же Герой, как и Лориан. К тому же Герой, доказавший свои способности победой над Четырьмя Небесными Царями. Я полагал, что из-за моих способностей меня не смогут наказать должным образом, и так оно и вышло.

“Сносно ли тебе здесь?”

Спросила Фриллите из-за решетки со взглядом, который трудно было описать словами. Чтобы не волновать ее, я ответил бодрым голосом:

“Жить можно. Меня ведь не пытают, как настоящего преступника.”

Хоть я и заперт в тюрьме, мое обращение отличается от условий других заключенных. Как только я вошел в камеру, с меня сняли наручники, предоставив свободу телу, а еду каждый раз дают вполне съедобную. К тому же каждый час приходит стражник и спрашивает, не нужно ли мне чего.

“Для преступника — это уже благодать.”

Надеясь, что ее выражение лица смягчится, я нарочито комично пожал плечами. Но эффекта это не возымело.

“Даже если ты не преступник?”

“...От кого ты услышала?”

“От истинного виновника.”

“А... эта дурочка.”

Как можно было разболтать об этом? Ради кого я сейчас здесь сижу?

“Фриллите, в общем, дело было так...”

“Достаточно. Я уже выслушала все объяснения.”

“...И до какого момента ты дослушала?”

“Я же сказала, что слышала всё. Я знаю обо всём.”

“Вот... как...”

Я всегда ломал голову над тем, как раскрыть правду о беременности Лорейн, но не думал, что всё обернется так. Я закрыл лицо обеими руками и вздохнул.

“Она показала мне свой округлившийся живот и сказала. Что это она первой возжелала близости, и что это она завела роман с чужим мужчиной. Забавная история, не правда ли?”

‘Ох, блять, боже.’

‘Лорейн, что же ты наделала.’

‘Я же говорил, что сам со всем разберусь.’

Как она не смогла стерпеть и устроила такое!

В тот момент, когда мой рассудок начал затуманиваться, Фриллите продолжила:

“Ещё забавнее то, что она сказала мне в конце, после того как выплеснула на меня кучу враждебности. Как думаешь, что она сказала?”

“...Отстань от моего мужчины?”

Фриллите покачала головой.

“Она попросила помочь тебе. И сказала, что в обмен на это больше никогда не встретится с тобой.”

В тот момент, когда я услышал ее слова, я не смог сразу открыть рот. Губы некоторое время беззвучно шевелились, но вырвался лишь тяжелый вздох.

‘Я же сказал, что возьму всю ответственность на себя.’

Зачем делать такие бесполезные вещи...

Неужели я настолько ненадежен?

“И что ты ответила? Что поможешь?”

“Нет.”

“Тогда?”

“Если бы речь шла о простой помощи — другое дело, но я сказала, что не мне решать, если ставятся такие условия. Поэтому у меня к тебе вопрос. Как ты хочешь поступить?”

Фриллите схватилась за прутья решетки и спросила с серьезным взглядом:

“Если ты попросишь о помощи, я вытащу тебя отсюда любыми средствами и методами. Шума не избежать, но я смогу замять это своими полномочиями.”

“Но взамен я больше не увижусь с Лорейн?”

“...”

Фриллите молча кивнула.

“Фриллите. Ребенок в животе Лорейн — это мой ребенок. Я не могу бросить ребенка.”

“Можно усыновить его как приемного. Я обещаю, что не буду дискриминировать его из-за того, что он не мой родной ребенок.”

“Но это сделает Лорейн несчастной.”

Я вспомнил Лорейн, которая прижалась ко мне в тот день. Когда я сказал, что возьму на себя ответственность за всё, она покачала головой, сказав, что не может в это поверить, и вскоре разрыдалась. Она изливала душу, говоря, как ей было тяжело, и что она несколько раз была готова сдаться.

Она уже достаточно настрадалась и была несчастна.

“На мне лежит ответственность сделать её счастливой.”

Если бы Лорейн хотела скрыть факт родов и начать новую жизнь, я бы позволил ей это сделать.

Но она хотела не этого.

Некогда высокомерная и инфантильная девушка выбрала жизнь матери.

Хотя ей пришлось бы от многого отказаться, она сделала это из одной лишь любви к ребенку.

Отнять у такой женщины не только мужа, на которого она должна опираться, но и ребенка — это было бы слишком жестоко.

“Поэтому прости, но...”

Я поднял голову с горькой усмешкой, но, увидев лицо Фриллите, застыл на месте.

Крупные капли слез текли по ее щекам.

В отличие от обычного выражения, уголки её глаз опустились, не скрывая печали.

“Я так и знала. Я думала, что ты так скажешь.”

“Фриллите..?”

“Но... мысль «а вдруг» всё же была. Была надежда, что ты выберешь меня, даже если это пойдет против человеческой морали. Но всё вышло так, как и ожидалось.”

Слезы, бегущие по щекам, падали на каменный пол. Я был в растерянности и не знал, как реагировать. Но даже в этот момент красные глаза Фриллите смотрели только на меня.

“Клауд. Хоть мне и неловко это говорить, но я искренне люблю тебя. Поэтому я была счастлива, когда ты сказал, что разделишь со мной мою ответственность. В кошмарах, когда ты делил ложе с другой женщиной, я впервые в жизни испытала чувство ревности. Когда мы соединились, я почувствовала удовлетворение, которое трудно выразить словами, и была счастлива. Но теперь ты снова отнимаешь всё то счастье, что дал мне.”

“...”

“Лорейн сказала. Что у меня есть всё, чего нет у неё. Смешная история. Ведь из всего этого нет ничего, чего я действительно желала бы.”

В ее голосе звучала опустошенность.

Не давая мне вставить слово, она продолжила:

“Власть? Сильная власть влечет за собой тяжелую ответственность. Как ты знаешь, я слаба перед ответственностью. Богатство? Денег, конечно, хорошо иметь много. Можно наслаждаться хорошей едой и вином. Но мне были не противны и дешевая закуска с выпивкой, которые мы ели вместе с тобой. Так что для меня всё это — что есть, что нет. Всё, кроме тебя одного.”

“Фриллите...”

“После того как я сблизилась с тобой, у меня появилась надежда, что жизнь может стать довольно приятной. Полюбив тебя, я начала мечтать о будущем. Но... Но теперь ничего не осталось.”

Тук.

Фриллите опустилась на колени. Склонив голову, она пробормотала, словно в бреду:

“Сердцем мне хочется уничтожить всё. Даже если придется задействовать всё, что у меня есть, даже если придется стать злодейкой, я хочу полностью изолировать тебя. Хочу сделать тебя только своим. Но я не могу. У меня нет смелости стать ненавистной тебе.”

Словно крепкая броня, окружавшая её, разбилась, её тон тоже стал мягче.

“Знаешь. Кто я для тебя?”

Фриллите для меня...

“Дорогой человек. Действительно очень дорогой человек.”

На мой ответ она некоторое время молчала. Затем тихо пробормотала:

“Всего лишь дорогой человек...”

Фриллите подняла склоненную голову и встала. Слезы больше не текли. Глаза немного припухли и покраснели, но выражение лица снова стало бесстрастным, как обычно.

“Через три дня стражник отпустит тебя. Он выдвинет кучу странных условий, но не обращай внимания. Вряд ли они будут иметь какую-то силу.”

“...Спасибо.”

“Не стоит благодарности. Это мера, принятая исключительно по служебной необходимости, а не из-за личных чувств.”

Она холодно провела черту.

Это немного ранило сердце, но ничего не поделаешь.

Ведь ран, которые она получила из-за того, что я натворил, должно быть гораздо больше.

“Через два дня я и Рыцари Платины входим в портал, ведущий в Мир Демонов.”

“Мне тоже нужно присоединиться к вам, как только освобожусь?”

“Нет. Задачу по уничтожению Короля Демонов выполню я и Рыцари Платины. Твоя задача — казнить Гиса, Героя, который не откликнулся на призыв.”

“Казнить?”

“Да. Вспоминая характер Героя Гиса, я решила, что он нацелится на Империю, как только возникнет брешь в обороне из-за моего и Рыцарей Платины отсутствия. Нельзя допустить, чтобы Империя попала в руки этого подлеца, даже если шанс — один на миллион.”

“...Уничтожение Короля Демонов, вы справитесь сами? Не лучше ли пойти вместе после казни Гиса?”

“Слишком много времени будет потеряно. Если за это время армия Короля Демонов нападет через портал, ничего опаснее этого быть не может. Поэтому я поручаю наказание Гиса тебе.”

Фриллите повернулась спиной. Глядя в спину уходящей из тюрьмы девушки, я сказал:

“Я скоро догоню. До тех пор будь в безопасности. И не смей пораниться. Если ты умрешь, я сяду прямо там и буду рыдать навзрыд, так что имей в виду.”

При этих словах Фриллите на мгновение замерла.

Она сжала кулаки и задрожала всем телом, но так и не обернулась, покидая это место.

Глядя на её удаляющуюся спину, я думал:

‘Что мне стоило ей сказать?’

Я думал об этом, но казалось, что никакие мои слова не стали бы для неё утешением. Сдерживая вздох, я прислонился спиной к твердой каменной стене.

Сосредоточив сознание и проделав крошечное, как ниточка, отверстие в пространстве, я заговорил с той, кто была связана со мной душой.

'Сколько осталось?'

'Хозяин? С чего это вдруг? Я же просила по возможности не связываться.'

'Я спрашиваю, сколько осталось.'

'А? Если вы про барьер, то осталось немного. Я закончила примерно на 95%.'

'Заканчивай быстрее.'

'А, да делаю я, делаю! Чего вы так торопите! Кто-то тут даже желанную игру откладывает...'

'Лея.'

'...Прошу прощения. Закончу в течение недели.'

'Хорошо.'

Услышав ответ Леи, я закрыл пространственное отверстие. Теперь и этот фарс скоро закончится. В тот момент, когда на душе было неспокойно...

“Клауд...?”

Со стороны входа послышался неуверенный голос. Повернув голову, я увидел Лорейн, которая стояла, переминаясь с ноги на ногу. Я выдавил улыбку, чтобы скрыть сложные чувства.

“Пришла?”

* * *

Родная деревня Клауда и Нерии.

В доме Клауда, который теперь остался без хозяина, Нерия кричала на Эри и Офелию.

“И после этого вы люди?! Как к вам относился Клауд!”

“Н-нет... независимо от скорби, нужно же поесть...”

“Заткнитесь! Вон! Пошли вон!!”

Эри и Офелия, принесшие еду по просьбе старосты, были вытолканы Нерией в спину и выгнаны из дома Клауда.