— Это идеально!

— Это... я.

Люсиана смотрела на своё отражение в неверии. Она не узнавала себя. Там, где она стояла, была не дочь Радлбергов, а красавица, подобная фее. Её волосы и кожа, получившие особый уход в этот особенный вечер, сияли, как будто их зажгла магия. А то, что определённо было магией — платье с открытыми плечами, которое создала Мелоди. Оно переливалось на свету, его ярко-голубой оттенок плавно переходил в нежный аквамарин, стекая к щиколоткам Люсианы.

Люсиана кружилась, рассматривая незнакомку в зеркале со всех сторон. Она не могла сдержать радости.

— Вы прекрасны, миледи.

— О, Мелоди... — На глазах Люсианы выступили слёзы, но она сдержала их.

Она была обязана своей горничной всем. Без неё она никогда в самых смелых мечтах не могла бы представить себя на Весеннем балу с чем-либо, кроме робости. Мелоди ворвалась в её жизнь, как ураган, и Люсиана никогда не была так благодарна за бурю.

Люсиана поклялась себе, что однажды отплатит Мелоди.

По иронии судьбы, Мелоди разделяла эту благодарность в равной степени. Её госпожа дала ей шанс испытать свои навыки, поиграть в наряды со своей госпожой перед балом. Она была на седьмом небе.

Мелоди искренне любила быть горничной.

Её родители ахнули, когда Люсиана предстала перед ними.

— О, посмотри на себя, дорогая, — сказала её мать. — Почему мне никто не сказал, что у меня такая красивая дочь?

— Ты меня смущаешь, мама.

— Она права, Люсиана. Ты просто великолепна, — сказал её отец. — Кстати, это платье — ещё одно произведение искусства Мелоди? Я его не узнаю. О-она преобразила то, что у тебя уже было, да?

Люсиана усмехнулась:

— Я знала, что ты спросишь.

Сердце Хьюза пропустило удар. Королевская канцелярия платила неплохо, это правда, но у дома Радлбергов не было лишних средств. Он не собирался затягивать пояс во время дебюта дочери в высшем обществе, но наряд Люсианы не выглядел дёшево.

— Не беспокойтесь, милорд, — заверила его Мелоди. — Платье переделано.

— Она взяла два платья и сшила из них одно! — сказала Люсиана.

Хотя её гардероб улучшился благодаря магическому прикосновению Мелоди, Люсиане всё ещё не хватало чего-то шикарного. Чего-то подходящего для бала. Мелоди исправила это, создав ослепительную, градиентную ткань, которая теперь украшала Люсиану, из двух разных платьев — одного синего, одного аквамаринового.

Лорд и леди Радлберг также носили одежду, которую Мелоди обновила. Для Хьюза — современный фрак; для Марианны — ярко-красное платье.

— Она просто полна сюрпризов, — пробормотал Хьюз.

Мелоди наклонила голову:

— Милорд?

— Так и есть, — согласилась его жена.

— Мы все на одной волне, — сказала Люсиана.

Радлберги с улыбкой переглянулись. Одна лишь Мелоди оставалась в неведении об истинном чуде своих способностей. Даже Люсиана, несмотря на свою нехватку знаний в области магии, начала понимать, насколько необычна Мелоди, но не делилась этим осознанием с горничной — что-то подсказывало ей, что это ящик Пандоры, который лучше не открывать.

***

Радлберги ждали карету в столовой, коротая время за чаем.

— Ты идёшь на приём к подруге, когда мы уйдём, Мелоди? — спросила Люсиана.

— Да, если вы не против. Я оставлю имение без присмотра.

— Не против? Я почти готов приказать тебе идти, — сказал Хьюз. — У тебя не было ни единого выходного с тех пор, как ты пришла к нам. Если ты не уйдёшь до рассвета, я бы сказал, что ты более чем заслужила немного веселья.

Мелоди застенчиво поблагодарила своего господина.

Кое-кто, кого она встретила совсем недавно, попросил её посетить какое-то мероприятие. Для жителей столицы было не редкостью устраивать собственные приёмы, совпадающие с Весенним балом, и Мелоди предположила, что это одно из таких событий.

Раздался стук в дверь, возвещающий о прибытии эскорта Люсианы.

— Вот он, — сказала Марианна. — Макс, ты говорила? Интересно, какой он.

— Я доверяю Мелоди, но у меня всё ещё есть опасения по поводу того, что я отправляю свою дочь с каким-то незнакомцем, — возразил Хьюз.

— Тогда, папа, найди мне кого-нибудь другого, — парировала Люсиана.

Хьюз сжал губы. Если мне не понравится его внешний вид, у меня будут с этим молодым человеком не просто слова. Без обид на Мелоди, конечно.

Надувшись и надев своё лучшее отцовское лицо, Хьюз направился в вестибюль и открыл дверь. Его бравада мгновенно испарилась.

— В-в-вы, — заикаясь, проговорил он, — л-лорда к-канцлера Реклентоса!..

— Добрый вечер, лорд Радлберг. Максвелл Реклентос. Я буду иметь честь сопровождать вашу дочь на сегодняшний бал.

С волосами, сияющими как мёд, и глазами, как изумруды, стоял сын и наследник лорда Джеорика Реклентоса, лорда-канцлера королевского двора Теоласа и ближайшего друга наследного принца.

Боги всевышние, Мелоди! Как я могу иметь “слова” с сыном маркиза?!

Хьюз ожидал барона или, возможно, мелкого дворянина — определённо не сына одного из самых выдающихся и важных домов во всём королевстве. Очевидно, что способности его горничной простирались далеко за пределы магии.

Граф заставил себя закрыть рот, его жена и дочь последовали его примеру. Мелоди также была в шоке, хотя семья была слишком занята своим шоком, чтобы заметить.

— Рад встрече, леди Люсиана, — сказал Максвелл.

— А? Я-я имею в виду, да! Взаимно, добрый сэр! Очень прияно! — Лицо Люсианы горело. Она оговорилась. Лицо Максвелла исказилось, когда он сдерживал смех.

Шок был темой вечера; Максвелл не был исключением. Он подготовился заранее к особняку, который его ждал, так как не был лишён слухов о поместье Недознати.

Однако то, что он нашёл, превзошло все ожидания. Особняк был скромным, но определённо не уродливым и явно хорошо ухоженным. Ничто в нём не казалось ему “недознатным”.

Уж точно не раскрасневшаяся дева перед ним.

— И я думал, что знаю, что такое красота, — пробормотал он.

— Прошу прощения?

— А, ничего. Говорю сам с собой. Мы идём? Бал ждёт, миледи.

Хотя и более высокого статуса, Максвелл оказал Люсиане величайшую учтивость, обращаясь к ней так, как мог бы кто-то более низкого положения. Незначительное изменение в поведении, но значимое.

— Да, идём, — ответила Люсиана, принимая его протянутую руку.

Максвелл улыбнулся:

— Прошу прощения, граф. До нашей следующей встречи.

— Д-да, конечно, — заикаясь, проговорил Хьюз. — Я доверяю вам свою дочь.

— Я пошла, папа, мама, — сказала Люсиана.

— Сегодня твоя ночь, дорогая. Воспользуйся ею по максимуму и покажи миру, кто ты есть, — сказала Марианна. — Заставь их оборачиваться.

— Я так и сделаю, мама. Увидимся позже, Мелоди.

— Хорошего вечера, миледи, — ответила горничная.

Когда Максвелл выводил Люсиану за дверь, он обернулся и послал Мелоди последнюю улыбку. Мелоди сохранила ту, что уже была на её лице, безупречно профессиональную, и поклонилась.

Максвелл снова улыбнулся, на этот раз себе и немного грустно. Он помог Люсиане сесть в карету, и они отправились в королевский дворец. Карета графа и графини прибыла вскоре после этого. Мелоди смотрела, как они отъезжают.

— Хорошо, теперь я сама подготовлюсь.

Она сделала это довольно быстро, а затем ждала своего собственного рандеву у задней калитки особняка. Подъехала карета, и из неё выпрыгнул мужчина с пламенными волосами и золотистыми глазами.

— Надеюсь, ты недолго ждала, — сказал он.

— Вовсе нет, — ответила Мелоди. — Мы едем, Лект?

Лектиас Фруд помог горничной сесть в карету. Копыта застучали по мостовой, когда сумерки перешли в ночь.

***

Они прибыли в имение Лекта, где их ждала Паула, уперев руки в боки.

— Вот ты где, Мелоди. Пойдём со мной. У нас есть работа!

— П-Паула! Подожди! Постой, я—ах!

— Господин, вы сами о себе позаботитесь. Мы будем заняты.

Паула потащила свою коллегу-горничную в одну из задних комнат имения. Как только дверь закрылась, она сбросила с себя одежду и тут же заменила её другой. Мелоди, возможно, встретила свою равную. Паула работала с такой эффективностью, наносила макияж с такой точностью, координировала всё с таким вкусом — и она делала всё это так же хорошо, как и сама Мелоди. Возможно, даже лучше в некоторых областях.

Работая, Паула объяснила, что макияж, который она использовала, был из семейного бизнеса до того, как он обанкротился. Но Мелоди едва могла заставить себя слушать объяснение.

Всё это время под самым моим носом была такая идеальная горничная!

— Готово! — объявила Паула, прежде чем Мелоди успела прийти в себя.

Мелоди осмотрела себя в зеркале, и её глаза широко раскрылись:

— Паула, это... Это невероятная работа. Я себя едва узнаю. Но зачем так стараться? Я более чем рада удовлетворить требование о присутствии Лекта на этом мероприятии, но мы ведь только для формальности зайдём и сразу вернёмся?

— Этот болван. Он ей не сказал, да? — прошептала Паула тихо и яростно, так что Мелоди не могла разобрать слов. — Ну ладно. Скоро узнаешь. Лучше поторопись, чтобы не опоздать.

Она выпроводила Мелоди в прихожую, где её ждал Лект в парадном костюме.

— Извините за задержку, — сказала Мелоди. — Я готова.

— Тогда поехали... — Лект замолчал, как только увидел Мелоди.

Он застыл на несколько секунд, прежде чем Мелоди вывела его из оцепенения:

— Лект?

— Да, — наконец сказал он. — Кхм. Поехали.

— Конечно. Увидимся, Паула.

— Хорошо повеселитесь! — сказала Паула.

— Я только собираюсь поприветствовать нескольких человек и обозначить своё присутствие. Мы недолго, — сказал Лект. — Присмотри за всем, пока нас нет.

— Сделаю, господин. Хорошего вечера.

Паула смотрела, как её господин и его спутница снова садятся в карету, и поклонилась, когда она тронулась. Когда стук копыт затих, она выпрямилась и проследила взглядом путь кареты — прямо к дворцу.

Она покачала головой:

— “Недолго”, говорит. Просто признай, что ты по уши влюблён, болван.

Паула не зря старалась, заставляя эту девушку сиять. Если они не задержатся надолго, она сочтёт это личной неудачей.

***

Некоторое время спустя в карете у Мелоди случился кризис.

— П-прошу прощения. Лект? Куда, вы сказали, мы направляемся?

— В... дворец. — Рыцарь отвёл взгляд, и это говорило само за себя.

— И зачем? Вы сказали, это небольшое мероприятие.

— Я сказал. И это так. Относительно. Дворец, эм, довольно большой, правда. Для бала. То есть для Весеннего бала. Если быть точным.

— Ах, конечно, Весенний бал. Известный своей камерностью, — проворчала Мелоди. — Лект! Этот бал для дебютанток и холостяков. Я ни то, ни другое! Моя госпожа будет там, Лект!

— Я, эм... Видишь ли, мой господин ясно дал понять, что я должен присутствовать. С-с партнёршей. Приношу свои извинения.

О боже, во что я ввязалась?! мучилась Мелоди.

Условия Лекта для его потенциальной партнёрши были строгими, и Мелоди удовлетворяла их все. Она должна была обладать выдержкой, быть сведущей в вопросах этикета, иметь достаточно смелости, чтобы держаться среди дворян, и питать к нему только платонические чувства. Хотя Мелоди была простолюдинкой, Лект был всего лишь рыцарем. Им просто нужно было помнить о своих манерах и держаться в тени.

— Горничная, — усмехнулась Мелоди, — присутствует на том же балу, что и её госпожа. Это неслыханно! Немыслимо! Нет. Я не могу. Отвезите меня обратно.

— Жаль, — вздохнул Лект. — Паула провела много бессонных ночей, вышивая это платье, знаешь ли. — Мелоди сжала кулаки. — Три дня без сна. И всё зря... — Он оперся локтем о край одного из окон и театрально вздохнул.

Мелоди трясло от негодования: Это!.. Этот змей! А я думала, Лект — честный мужчина! Научит меня верить дворянину на слово.

Сшить платье — нелёгкая задача. То, которое было на Мелоди, купили в магазине, но штрихи, добавленные Паулой, делали его похожим на индивидуальный пошив.

Её горничная гордость восстала против неё. Она не могла по совести позволить пропасть усилиям Паулы.

— Ооо, ладно! — наконец сдалась она. — Я пойду, но что, если моя госпожа увидит меня?

— Серьёзно сомневаюсь, что она тебя узнает. Ты выглядишь, эм... очень красиво сегодня вечером. — Лект отвернулся. Комплименты были не в его натуре. Показательно, что он удостоил Мелоди одного из них.

Его значимость, к сожалению, была потеряна для неё:

— Это правда. Я действительно выгляжу как совершенно другой человек, несомненно, благодаря мастерству Паулы. Тем не менее, боюсь, этого будет достаточно только чтобы обмануть мужчин. Острый женский глаз не следует недооценивать, Лект.

— Вот как?

— Да! Боже, если бы вы сказали мне всё это раньше.

— Я, эм, боялся, что ты откажешься, — признался он.

Она должна была признать это; она, вероятно, так бы и сделала. Однако она не собиралась щадить его симпатию. Были более насущные проблемы.

— Что делать... — размышляла Мелоди.

— Прошу прощения. Полагаю, никакой макияж не сможет скрыть твои уникальные волосы или глаза, а они идентифицируют тебя больше, чем что-либо ещё. Что-то, что я должен был учесть.

Мелоди встрепенулась:

— Вот именно. Мои волосы и глаза идентифицируют меня. — Она уставилась на Лекта. — Я одолжу кое-что у вас на время. Цвет — Arcobaleno*!

— Что за—о-о!

Горничная приблизила своё лицо к его, и вся его ангельская красота стала ещё отчётливее. Её дыхание коснулось кожи Лекта, и его сердце загадочно забилось быстрее.

**

Примечания переводчика

Arcobaleno (итал.) - Радуга.

**

Шуточки переводчика

Когда Максвелл выводил Люсиану за дверь, он обернулся и послал Мелоди последнюю улыбку.

**

Всё это время под самым моим носом была такая идеальная горничная!

Мелоди be like: