— Кто там?

— Горничная из королевской свиты. Я пришла с дочерью маркиза Виктиллиума, леди Анной-Мари. Она желает поговорить с леди Люсианой Радлберг.

— Одну минуту.

Ровно через минуту Анну-Мари пригласили войти. Хороший знак, учитывая её подозрения — подозрения, которые она пришла развеять.

Была ли Люсиана перерождена?

Анна-Мари не могла предложить другой теории, чтобы объяснить ту удобную цепочку событий, которая изменила судьбу Люсианы как первого злодея игры. Прежде чем она смогла продолжить эту мысль, однако, она заснула. И, что ещё хуже, она проснулась в постели Кристофера. Обнимая его.

Избиение принца до полусмерти несколько задержало её, но она была здесь. Она могла быть немного буйной. Это часть её обаяния, как она любила говорить. Всё будет хорошо. Она не била по лицу, так что вреда не будет.

В любом случае, ужасное состояние мира требовало её внимания. Основное повествование должно было начаться, но у них не было героини. Происходили вещи, которые не должны были происходить. Кто-то должен был докопаться до сути, и этим кем-то была Анна-Мари.

Она вошла в гостиную и сразу застыла.

В стороне от комнаты стояла девушка. В тот момент, когда Анна-Мари увидела её, волна дежавю чуть не сбила её с ног. На девушке была форма горничной, и у неё были чёрные волосы. Их взгляды встретились. И снова чёрный. Тёмные волосы или глаза не были чем-то необычным, но и то, и другое одновременно? Это было действительно редко.

Она персонаж в игре? Нет, я бы запомнила горничную с чёрными волосами и глазами. Если только я не забыла, как с Люсианой.

— Мы встречались раньше? — спросила она горничную. — Как тебя зовут?

— Мелоди Вейв, миледи. Я имею честь быть вам представленной впервые.

— Понимаю. — Мелоди Вейв. Это имя не вызывало никаких ассоциаций, но что-то беспокоило Анну-Мари, даже когда она подошла к Люсиане. — Прошу прощения за необъявленный визит. Я слышала, что вы уезжаете, и я просто не могла вас пропустить.

Румянец залил щёки Люсианы:

— Я рада, что вы обо мне подумали.

Анна-Мари чуть не перегрелась и не упала в обморок на месте. Горничная, Мелоди, исчезла в соседней кухне, чтобы приготовить чай, а старшая горничная резала торт, который принесла Анна-Мари. Это оставило Анну-Мари наедине с Люсианой, когда они сели друг напротив друга за стол.

Они были только вдвоём. Анна-Мари должна была воспользоваться шансом.

— Люсиана, — мягко сказала Анна-Мари на японском, — ты одна из нас?

Если бы она была, она бы поняла. Она бы поняла сообщение.

Но Люсиана только наклонила голову:

— Простите? — ответила она на общем языке.

— Если бы ты была перерождена, как мы, — продолжила Анна-Мари на японском, — то ты должна была прийти из Японии, верно? Если это так, пожалуйста, дай мне знак.

Люсиана заёрзала на стуле:

— Л-леди Анна-Мари, я немного смущена. На каком языке вы говорите? Я-я прошу прощения. Я не так культурна, как вы.

Хм... Может быть, она притворяется? Нет, не может быть.

Интуиция Анны-Мари, отточенная годами изящных танцев в высших кругах дворянского общества, говорила, что Люсиана говорит правду. Подозрения Анны-Мари были ошибочны.

— Это ничего, — сказала она. — Забудьте. Скажите, вам знакомо название “Серебряная Святая и Пять Клятв”?

Люсиана снова наклонила голову и хмыкнула. Безрезультатно.

— Чай, миледи. — Мелоди и другая горничная вернулись.

Люсиана просияла, глядя на свою горничную:

— Эй, ты знаешь что-нибудь о “серебряной святой”?

— “Серебряная Святая и Пять Клятв”, — поправила Анна-Мари.

На этот раз Мелоди наклонила голову, идеально копируя выражение Люсианы:

— Боюсь, я недостаточно культурна, чтобы ответить утвердительно, миледи. Это название какой-то истории?

— Это ничего важного, — простонала Анна-Мари.

Мелоди поклонилась и удалилась в угол комнаты вместе с другой горничной.

Принимая всё во внимание, Анна-Мари отлично сохраняла ледяное спокойствие. Внутренне, однако, она корчилась от боли. Если её интуиция не подводила, а она часто не подводила, Люсиана не понимала по-японски, не знала об игре и не была перерождена.

Но Люсиана всё ещё могла дать несколько ответов, которые искала Анна-Мари.

— Ваше платье прошлой ночью было просто великолепно, — сказала Анна-Мари. — Где вы его купили?

В визуальной новелле основным фактором, из-за которого Люсиана пропускала Весенний бал, было отсутствие платья. Её не должно было быть на балу, не говоря уже о таком великолепном наряде.

— Мелоди сделала его для меня с нуля, — сказала Люсиана. — И она вложила в него всю свою душу!

— Как впечатляюще. Расскажите подробнее.

— Ну, она нашла два старых платья, разобрала их и тщательно очистила. Затем она использовала детали, чтобы сшить совершенно новый наряд.

Рассказ Люсианы — намеренно без упоминания магии — представлял Мелоди как мастера по шитью. Хотя версия, включающая всю магию, делала Мелоди какой-то мастерицей-колдуньей.

Анна-Мари взглянула на горничную, которая доброжелательно улыбнулась:

— Очень впечатляюще.

— Мелоди просто невероятна! Мы наняли её вместо нашей старой горничной, и всё стало таким замечательным с тех пор, как она пришла. И она заваривает лучший чай, который я когда-либо пробовала!

— Он действительно очень вкусный, — сказала Анна-Мари. — Я никогда не пробовала ничего подобного. Что это, если не секрет?

— Кажется, Беллешвит.

Анна-Мари чуть не поперхнулась своим прекрасным чаем. Беллешвит был самым низким сортом. Никто не покупал Беллешвит, как бы беден ты ни был. Он был настолько плох.

— Как ни стыдно признавать, у нас не так много денег, — продолжила Люсиана. — Это всегда был наш чайный бренд, но Мелоди делает его божественным. Я никогда не знала, что чай может быть таким вкусным.

— Идея о том, что Беллешвит может быть таким вкусным... Это могло бы перевернуть рынок.

Качество любого сорта чая сильно меняется в зависимости от происхождения листьев, методов хранения и способов заваривания. Горничная, подобная Мелоди, могла контролировать третий фактор, но не первые два, поэтому то, как она взяла чай, который полностью провалился в других категориях, и превратила его во что-то вкусное, озадачило Анну-Мари.

— Когда я впервые приехала в столицу, наше имение было практически одержимым домом, — сказала Люсиана. — Но Мелоди так много для нас сделала. Теперь я могу приглашать друзей, не стесняясь.

Любовь девушки к горничной сияла в каждом её слове. “Одержимый дом” было, возможно, преувеличением, но таланты Мелоди явно заслуживали такого преувеличения. Она, должно быть, была отличной горничной.

И это сбивало Анну-Мари с толку. В книге преданий говорится, что у Радлбергов только одна пожилая горничная. Её уход на пенсию — одна из первых трагедий, с которыми сталкивается Люсиана. Они не нанимают другую, по крайней мере, согласно тому, что я читала.

Возможно, секрет нехарактерной удачи Люсианы был в Мелоди. Она привела в порядок их имение и сделала платье. В результате у Люсианы никогда не было шанса почувствовать себя такой безнадёжной и неполноценной. Означало ли это, что Мелоди знала о событиях игры и предприняла шаги, чтобы улучшить судьбу Люсианы? Но она не узнала название игры ранее. И всё же Анна-Мари не могла подавить чувство знакомства, которое пульсировало в ней с тех пор, как она увидела горничную.

Анна-Мари отложила этот вопрос в сторону в пользу более насущного:

— Я всё ещё удивлена, что вы выдержали удар этим мечом и выжили без царапины. Я почти не могла поверить, когда осмотрела вас сама. У вас есть какие-нибудь идеи, как это могло случиться?

Она должна была бить прямо в центр проблемы — нельзя было обойти стороной абсурдность выживания Люсианы. Такой удар меча мог убить кого угодно, особенно когда клинком владел Повелитель Тьмы. К тому же Люсиана явно не обладала магическим талантом, чтобы защитить себя, так кто же её защитил?

— Я-я...

В точку. Интуиция Анны-Мари подсказывала ей надавить:

— Вы что-то знаете, да? Не расскажете мне? Я умираю от любопытства.

Под улыбкой скрывалась уверенная усмешка.

Люсиана колебалась, прежде чем наконец сказать:

— Если вы пообещаете сохранить это между нами, то да. Я кое-что знаю. — Она посмотрела Анне-Мари прямо в глаза, серьёзно и мрачно. Когда Анна-Мари встретила её взгляд с такой же серьёзностью, Люсиана кивнула. — Видите ли, Мелоди наложила на это платье защитную магию.

— Магию? Какую?

— Такую, которая сохранила бы меня целой, даже если бы бальный зал разнесли до основания. Это благодаря ей я сейчас жива.

Судя по её формулировке, Анна-Мари подумала, что она шутит. Но “Серебряная Святая” была не просто отомэ-игрой, она знала это. Это была RPG, укомплектованная магическими баффами и прочими механиками.

Был один особый механизм, который героиня должна была разблокировать в конце игры, самый сильный из доступных: Серебряное Одеяние. Это было самое близкое, что Анна-Мари могла представить к той защитной силе, которую описала Люсиана. Ничто другое в игре даже не приближалось к этому. Даже талантливая Анна-Мари не могла сделать ничего подобного. Но чтобы это сделала горничная... Невозможно.

Анна-Мари искала, но не находила ни капли фальши в Люсиане. У неё не было выбора, кроме как поверить девушке. Это платье должно было быть особенным — иначе как бы Люсиана осталась жива?

— Можете показать мне платье? — спросила Анна-Мари.

— Конечно. — Люсиана положила его на стол между ними.

Анна-Мари сосредоточила ману в своих глазах:

— Откройся мне — Анализирующее зрение.

Анализирующее зрение было заклинанием, созданным самой Анной-Мари. Оно позволяло ей изменять своё зрение таким образом, чтобы обнаруживать следы маны, а также её состав. Заклинание не было совершенным, однако. Оно требовало высокой концентрации и много маны для поддержания.

Магия оставляла следы, видимые, как люминол на брызгах крови. Было почти невозможно полностью скрыть её, даже если кто-то пытался. И чем мощнее магия, тем труднее её скрыть. У Анны-Мари не должно было возникнуть проблем с обнаружением следов, если утверждения Люсианы были правдивы.

Её надежды рухнули.

На платье не было ни следа магии, ни остатков того, что могло бы быть Серебряным Одеянием. Анна-Мари перевела свои магически усиленные глаза на Мелоди. Ничего. Ни капли энергии. Маги всегда выдают что-то — мерцание, рябь, намёк на текущую через них ману, — но не горничная. Анна-Мари пришла к одному выводу: Мелоди не была магом.

Как она могла прийти к другому выводу? Если Мелоди могла обмануть Повелителя Тьмы, она могла обмануть и одну девушку. Более того, Мелоди сама сказала: “Будет быстрее перешить его заново. Что бы вас ни ударило, оно пробило почти все слои защиты, которые я наложила. Эти заклинания будут только мешать починке платья, так что я пока сниму магию”.

Мелоди была исключением из правила, что магия оставляет следы. Благодаря своему превосходному контролю над магией, она легко стирала все её следы, когда хотела. Остаточная магия только усложнила бы будущие заклинания, так что это была просто хорошая практика — тщательно убирать за собой.

Анна-Мари пришла к истине всего на несколько минут позже.

— Благодарю, — сказала Анна-Мари.

— Пожалуйста. — Мелоди забрала платье со стола.

Люсиана заёрзала:

— Э-эм, Мелоди? Не злись, но я рассказала леди Анне-Мари о магии.

— О магии? О магии на платье?! — Краска залила лицо горничной, и она отвернулась.

— Что-то не так? — спросила Анна-Мари.

— Я просто... О, мне так стыдно. Мои глупые маленькие чары — ничто по сравнению с вашими талантами, леди Анна-Мари. Я ещё так мало знаю, и—боже, я смущаюсь.

Внезапно всё стало на свои места. “Глупые маленькие чары”, сказала она. Возможно, она имела в виду буквально. Возможно, “магия”, о которой, по словам Люсианы, зачаровала её платье, была просто маленьким талисманом на удачу. Люсиана казалась Анне-Мари доверчивой. Она могла неправильно истолковать слова Мелоди и раздуть всё это “защитное заклинание”. Отсюда и смущение горничной.

Должно быть, так оно и было. Тайна раскрыта. Без всяких церемоний. То, как Люсиана выжила после встречи с Повелителем Тьмы, всё ещё требовало ответа, но, по крайней мере, Анна-Мари могла быть уверена, что Мелоди не имела к этому никакого отношения.

Анна-Мари вздохнула. Снова на исходную. Но она забегала вперёд:

— О боже, прошу прощения. Я всё спрашиваю и спрашиваю, а вы только что пришли в себя. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, хорошо?

— О, да. Доктор сказал, что я сделала его работу очень лёгкой, — ответила Люсиана.

— Я уверена, что так и было. — Анна-Мари рассмеялась. Ей было легче смеяться без подозрений, висящих над их отношениями. Кроме подозрений о самом существовании Мелоди. — Ах, и принц передаёт вам привет и извинения за то, что пропустил эту встречу. С прошлой ночи царит хаос, понимаете.

— Конечно! Я не ожидала, что Его Высочество найдёт для меня время. Особенно после прошлой ночи.

В последний раз, когда Анна-Мари видела Кристофера, он направлялся на допрос четвёртого маршрута: человека, который совершил нападение на бал, Бьорка Квишеля. Ну, “ковылял на допрос”, скорее, после того, что она с ним сделала.

Несмотря на травму того утра, Анна-Мари была рада, что есть секретный проход, соединяющий его комнату с её. Это предотвращало любые неловкие, беспорядочные скандалы, которые могли бы возникнуть, если бы дочь маркиза вышла из покоев наследного принца ранним утром. Если бы кто-то вообще заметил, учитывая, что все суетились после того, как весь дворец внезапно заснул и проснулся. Нет худа без добра, предположила Анна-Мари.

— Он оценит это, — сказала она. — И ещё кое-что. Я хотела поблагодарить вас. Искренне и от всего сердца, спасибо, что спасли его жизнь.

Люсиана покраснела и отказалась от благодарности:

— Я была рада это сделать. Я так многим обязана Его Высочеству.

Анна-Мари недоумённо наклонила голову. Они встретились только прошлой ночью. Чем она могла быть ему так благодарна?

— Я бы не была здесь без него, — продолжила Люсиана. — Это его дилижансная служба привела ко мне Мелоди.

Чашка Анны-Мари выскользнула из пальцев и разбилась об пол.

— Леди Анна-Мари! Ваше платье!

Её разум гудел от статики. Она не могла сказать, кто ей крикнул. Миллион воспоминаний пронёсся перед её глазами.

Дилижансная служба была транспортной системой дилижансов по всему королевству, которую она и Кристофер создали около семи лет назад. Она всё ещё работала. Но, возможно, что более важно, она не была частью игры.

Королевская семья спонсировала службу. Они поддерживали её маршруты и обеспечивали своевременное и доступное обслуживание для простого человека. Это была популярная услуга, и к тому же безопасная, так как мало кто из бандитов осмеливался открыто противостоять королевской семье. Эта безопасность вела к увеличению путешествий, торговли и лучшей экономике для всего королевства — а богатое королевство было сильным королевством.

В игре игрок должен был сделать определённый выбор, предполагая, что этот выбор перенесётся в игровой мир и повлияет на возможные концовки. Ступив на неправильный путь, игрок мог оказаться на плохом маршруте. Монстры могли наводнить столицу; Рордпьерская империя, марионетка Повелителя Тьмы, могла вторгнуться. Это были лишь некоторые из катастроф, которые могли произойти на плохом маршруте.

Однако, насколько этот мир был похож на игру, он всё ещё был реальным миром для них. В реальном мире не было защитных ограждений. Они должны были принять все возможные меры, чтобы обеспечить себе одну из счастливых концовок.

Отсюда и стремление к экономическому процветанию. Больше денег означало более подготовленную армию. Лучшие дороги означали более быстрое развертывание сил и припасов. Более безопасные путешествия облегчали и ускоряли вызов важных людей и отправку и получение важной информации.

Были и риски, конечно. Более сильная постоянная армия была на грани милитаризма. Враг мог использовать улучшенные дороги так же легко, как и союзники. Больше путешествий означало больше людей, приходящих и уходящих, некоторые из которых могли быть шпионами. Но они могли смягчить риски, и это было положительным изменением, для которого им не нужна была героиня.

Дилижансная служба приносила процветание. Анна-Мари могла только предполагать положение Теоласа в игре, но в их мире королевство процветало.

Это было отклонением от сюжета.

Это поразило Анну-Мари. Как я могла не предвидеть этого?

Люсиана никогда не достигает дна, потому что Мелоди была рядом, чтобы помочь ей. А Мелоди была рядом, чтобы помочь ей, благодаря дилижансной службе. Так что не Мелоди изменила историю... Это дилижансная служба?

Анна-Мари была права. Мелоди не попала бы в столицу без дилижанса. Во всяком случае, не так легко. Определённо не вовремя, чтобы встретить Люсиану в такой поворотный момент. Если бы она подождала даже немного дольше, Лект нашёл бы её в деревне и заставил бы встретиться с отцом, хочет она того или нет. Очень может быть, что она никогда не стала бы Мелоди, а была бы Сесилией Легинбарт.

Капля холодного пота скатилась по щеке Анны-Мари. Каждая стратегия, каждый план, каждый запасной вариант против каждой плохой концовки проносились в её голове.

Даже она сама не была застрахована от отклонений. Анна-Мари Виктиллиум из игры была шумной, громкой, высокомерной, эгоистичной и, честно говоря, бестолковой злодейкой. Эта Анна-Мари Виктиллиум не потерпела бы такой жизни. Она была гордой, идеалистичной и красивой. Безупречная леди. Оглядываясь назад, она должна была следовать сюжету более тщательно. Она должна была согласиться на эту дурацкую помолвку с Кристофером, вместо того чтобы быть упрямой.

Она была не той Анной-Мари. Совсем не той.

Что-то внутри неё цеплялось за ложную надежду на то, что всё встанет на свои места, когда будет готова сцена для основного сюжета. Все эти годы она действовала, руководствуясь оптимистичным предположением, что всё уладится. Поэтому, когда этого не произошло, и героини нигде не было видно, она запаниковала.

У неё было девять лет. Девять долгих лет, которые она могла бы использовать для поисков героини. Одна девушка с серебряными волосами обязательно нашлась бы за это время. Но она выбрала довериться тому, что героиня должна появиться позже. Она должна была поступить в Королевскую академию. Анна-Мари никогда не придавала большого значения их действиям, кроме как в рамках сценария видеоигры.

Она знала “Серебряную Святую и Пять Клятв” как свои пять пальцев и была отомэ-геймером до мозга костей.

Но это было всё, чем она была.

Знание видеоигры не делало её больше, чем просто одержимой девушкой-подростком — как бы она ни притворялась, что ей технически тридцать два. Ей не было тридцать два; ей было семнадцать, она умерла, переродилась и прожила с нуля до пятнадцати снова. Она была ребёнком. Цифры не делают взрослого ребёнка менее ребёнком. Стать взрослым можно лишь через опыт и зрелость. Смешивание двух разных детств не приравнивается к становлению взрослым.

Они с Кристофером были перерождены в игре. Проблема в том, что она никогда не переставала быть для них игрой.

Анна-Мари вскочила со стула:

— Прошу прощения, но если вы позволите, я должна идти переодеться.

— К-конечно, — заикаясь, проговорила Люсиана. — Вы плохо выглядите. Вы в порядке?

— Буду. Просто немного потрясена сожалением.

— Вы только пролили чай. Вам нечего стыдиться.

— Да, я... Полагаю, это правда. Спасибо. Прошу меня извинить. — Анна-Мари направилась к выходу.

— Я была рада видеть вас, леди Анна-Мари. Спасибо за вашу компанию.

— Это было приятно. Увидимся в академии?

— Обязательно!

Анна-Мари удалось сбежать, но цвет её лица так и не восстановился.

— Миледи, — сказала её горничная, — давайте вернёмся в вашу комнату. Я подготовлю свежую — м-миледи?!

Анна-Мари побежала. К чёрту приличия и грацию. Она бежала изо всех сил. Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала?! Сюжет был разрушен в тот момент, когда мы начали строить свои собственные планы! Почему я не видела этого? Почему? Как?!

В теории хаоса эффект бабочки гласит, что незначительное, казалось бы, бессмысленное изменение состояния одного объекта в один момент времени может иметь серьёзные и долгосрочные последствия в более поздний момент времени. Их импульс возник задолго до того, как их собственная воля начала влиять на систему.

Если система была игрой, то изменение состояния произошло просто из-за того, что воспоминания Кристофера и Анны-Мари вернулись.

Уже одно это имело потенциал вызвать цепную реакцию, и для её проявления было целых девять лет.

Тот факт, что дилижансная служба свела Люсиану и Мелоди, доказывает, что мы уже отклонились. Отсутствующая героиня, странная Сесилия на балу, Люсиана, каким-то образом избежавшая Повелителя Тьмы, его разрушенный клинок — мы уже настолько далеко от сюжета, что я не могу разобрать, где верх, а где низ. Домино падает не в ту сторону, и всё это наша вина!

Честно говоря, большая часть заслуг принадлежала одной невежественной горничной, но такая же невежественная Анна-Мари не могла этого знать. Она могла винить только себя. Откуда ей было знать, что настоящая героиня переродилась, совершенно не подозревая о происхождении мира, рано пробудила свои силы и впоследствии использовала их в качестве горничной?

Возможно, однажды она узнает истинную личность Сесилии Легинбарт. Сегодня был не тот день. Она упустила свой шанс. Очень жаль.

Причин для этого было три. Первая — самонадеянность Анны-Мари. Она и Кристофер переродились в своих ролях с полным знанием того, что они должны делать. Она наивно предполагала, что каждый персонаж будет знать свою роль и придерживаться её.

Вторая — внешность Мелоди. Как Анна-Мари могла понять, что черноволосая, темноглазая горничная — это серебряноволосая героиня? Можно ли, например, любоваться косплеем с другими глазами, другими волосами (цветом и стилем) и другой одеждой и действительно утверждать, что вы узнали персонажа? Учитывая, конечно, что Мелоди также взяла все черты, которые Анна-Мари должна была узнать, и перенесла их в трёхмерный мир.

Третья причина была, пожалуй, самой главной. Причина, по которой девушка, достаточно яркая, чтобы удостоиться титула Ангела Весеннего бала, избежала внимания Анны-Мари благодаря, по сути, другому цвету краски.

Это была, по сути, её горничность. Мелоди была, в конце концов, женщиной внешности.

Она была мастером своего дела. Гением ассимиляции. Лучшей в умении сливаться с толпой. Даже её природная красота не могла помешать её талантам. Никакое количество привилегий героини не могло сделать эту горничную заметной на чьём-то радаре — даже на радаре Анны-Мари. Мелоди была горничной из горничных. Настолько горничной, что Анна-Мари никогда бы не подумала, что такая девушка может быть её драгоценной героиней. Это было так просто.

Возможно, она бы связала это, если бы они встретились на балу. Увы, это была не эта временная линия.

Анна-Мари бросилась по коридорам к Бьорку. Если сюжет был настолько разрушен, как она подозревала, ей сейчас больше всего нужна была информация. Обычно у неё не было бы доступа к Бьорку или его знаниям так рано в игре. Героиня должна была отогнать его и меч обратно своими новыми, зарождающимися силами.

По пути к флигелю, где охраняли Бьорка, Анна-Мари пересеклась с Кристофером, который должен был допрашивать пленника. Он даже взял с собой Максвелла по какой-то причине. Они бежали к ней.

— Анна-Мари!

— Кристофер?! — сказала она. — И лорд Максвелл?

— У меня были свои вопросы к преступнику, поэтому я пошёл с ним, — объяснил Максвелл. — Как леди Люсиана?

— Хорошо. Теперь, что заставило вас так спешить? Что с пленником? Вы его допросили?

Максвелл нахмурился.

Кристофер нахмурился:

— Сбежал.

— Сбежал?

— В том смысле, что его нет! — закричал принц. — Комната была пуста! Мерзавец исчез, и меча тоже нет! Мы понятия не имеем, где он!

Вероятно, кто-то усыпил стражу (кто именно — хоть гадай), и Бьорк проснулся первым и сбежал, пока была возможность. Скорее всего, он забрал клинок Повелителя Тьмы с собой.

— Леди Анна-Мари? — Максвелл с беспокойством посмотрел на неё. Она дрожала, опустив голову, скрывая выражение лица. Вероятно, напугана преступником на свободе, предположил Максвелл.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — заревела Анна-Мари. — Мы следуем сюжету или нет?!

**

Шуточки переводчика

Они были только вдвоём. Анна-Мари должна была воспользоваться шансом.

Анна-Мари: Нет проблем, если в итоге ей понравится. Ведь так?

**

Так что не Мелоди изменила историю... Это дилижансная служба?

Предок: Дилижансная служба нам принесёт искупление.

**

Автор: Возможно, однажды она узнает истинную личность Сесилии Легинбарт. Сегодня был не тот день. Она упустила свой шанс. Очень жаль.

Анна-Мари: У меня огрессия такая и зубы скрипят.

**

Вероятно, кто-то усыпил стражу (кто именно — хоть гадай), и Бьорк проснулся первым и сбежал, пока была возможность.

Бьорк:

Я пробегаю по доро-о-о-оге,

Я задираю кверху но-о-о-оги,

Поберегитесь, недотро-о-о-оги —

Бежит отчаянный атлет!