Весна. Сезон цветения, мягкого солнца и прохладных бризов.

Прошла неделя после инцидента на Весеннем балу. Принц Кристофер и леди Анна-Мари наслаждались послеобеденным чаем в дворцовом саду. Им было о чём поговорить. Планы предстояло пересмотреть, запасные варианты — обдумать заново.

Они вздохнули. Встреча была очень продуктивной в том смысле, что продуктивной она не была вовсе.

— Мы действительно облажались, да? — сказал Кристофер.

Анна-Мари уже устала слышать это от него:

— Что сделано, то сделано. Мы сделали всё, что могли, чтобы не споткнуться с самого начала.

— Я понимаю, но я просто не могу избавиться от чувства, что... всё было напрасна, понимаешь?

— Я знаю. Я знаю.

Приветливая весенняя погода требовала отложить все эти мрачные мысли, но их вздохи наполняли воздух так же часто, как птичьи трели. По крайней мере, они портили настроение только себе. Анна-Мари возвела вокруг них звуконепроницаемый барьер, чтобы слуги не могли подслушать.

— Слушай, мы можем продолжать корить себя за это, или мы можем сделать что-то действительно конструктивное, — сказала она.

— Конструктивное. Точно.

— Ты предпочтёшь утопать в самобичевании? Мы всё ещё здесь, а значит, есть будущее, к которому стоит готовиться. Да, мы могли нарушить сюжет, не осознавая этого, но не все изменения были плохими.

Дилижансная служба была ярким примером. Она отклонялась от будущего, к которому готовились Кристофер и Анна-Мари, но также привела к процветанию во всём королевстве. Кроме империи, Теолас был окружён дружественными странами. В случае необходимости они могли позвать на помощь.

И, конечно, была Люсиана. Дилижансная служба привела к ней Мелоди и предотвратила ненужную трагедию. Трагедию, которую требовал сюжет, это правда, но Анна-Мари не особенно возражала против этого отклонения от игры.

— Ты права, — признал Кристофер. — К чёрту смерть Люсианы.

— Именно. Миру нужны такие милые девушки! И теперь мы сможем подружиться с ней в академии!

— Или я мог бы стать её женихом, если всё правильно разыграю.

— Ух ты. Ты действительно готов переступить через своего лучшего друга Максвелла? У тебя вообще есть шанс? Ты едва можешь завязать шнурки.

— Чёрт, ты права! Этот парень — дворянин до мозга костей! Я пропал!

Наконец, дела начали возвращаться в нормальное русло. Освежённые привычной перепалкой, Кристофер и Анна-Мари вернулись к насущным задачам.

— Итак... Планы. Есть идеи, как справиться с этим? — Анна-Мари кивнула в сторону Королевской академии. — Мы уже слишком далеко отошли от сюжета.

— Да, это. Я сказал отцу, что он параноик, но он, к сожалению, не сдаётся.

— Полагаю, я не могу его винить. Но сюжет на этом этапе просто...

Ещё один вздох. Время было замкнутым кругом для этих двоих.

— Обязательное общежитие?

— Исторически студенты приезжали в Королевскую академию из дома, но нападение на балу напугало знать. Теперь все должны жить в выделенных комнатах в общежитии. Их строят быстро. Они планируют закончить через два месяца. Думаю, студенты уже знают об этом.

Лект, будучи джентльменом, настоял на том, чтобы нести сумки Мелоди, пока они болтали и шли. Она как раз ходила на рынок за покупками, когда столкнулась с ним, и теперь они направлялись обратно в имение Радлбергов.

Очевидно, их встреча не была случайностью, но Мелоди этого не знала.

— Мне нужно будет подготовиться, — сказала Мелоди себе под нос. — Спасибо, что сказал.

— Ты бы узнала об этом раньше или позже.

Сердце Лекта не знало покоя всю эту неделю. Горничная Радлбергов, Мелоди Вейв, на самом деле была Селести — дочерью его господина, графа Клауда Легинбарта, которую он отчаянно искал. И, что ещё хуже, Лект был влюблён в эту девушку.

Несмотря на довольно... сомнительную разницу в возрасте, рыцарь разрывался между любовью и своим господином. Его господин жаждал найти дар, который оставила ему его покойная возлюбленная, но этот дар жаждал лишь простой жизни горничной. Эти соперничающие желания не могли сосуществовать. Если Лект доложит графу то, что знает, Мелоди потеряет свою мечту. Если он промолчит, его господин никогда не узнает о своей дочери.

Правильного ответа не было, и это разрывало Лекта изнутри.

— Мелоди, — сказал он, — у меня есть вопрос.

— Да?

— У тебя нет амбиций, выходящих за рамки работы горничной? Неужели ты никогда не представляла, как было бы жить дворянкой, со всей роскошью и привилегиями, которые это включает? Ты не могла бы быть горничной, но могла бы стать фрейлиной при дворе. Если служение — твоя страсть, ты определённо могла бы делать это в лучших условиях.

Он искал любой выход из этого конфликта. Это была его последняя надежда на компромисс между желаниями его господина и стремлениями его возлюбленной.

Фрейлина могла быть одновременно и дворянкой, и слугой. Это была своего рода сопровождающая для знатных дам более высокого ранга, похожая на горничную, но только для титулованных женщин. Как фрейлина, Мелоди могла быть и леди Легинбарт, и горничной при ком-то во дворце. Это было идеально. Если бы ей это понравилось, Лекту не пришлось бы предавать никого.

Мелоди задумалась на мгновение:

— Не могу сказать, что когда-либо думала об этом. Мне нравится быть горничной. Думаю, это мне подходит.

Как же она была, однако, готова предать его.

— Почему ты так говоришь? — спросил он. — Ты служишь горничной. Ты могла бы служить фрейлиной. Какая разница? Ты была бы свободна как дворянка. Ты могла бы делать всё, что захочешь. Большинство ухватилось бы за такую возможность.

— Я ничего не имею против фрейлин, — сказала Мелоди. — Этот аспект служения меня интересует, но его сходство с работой горничной поверхностно. Думай об этом как о... рыцаре по сравнению с простым солдатом.

Лект вздрогнул. Он очень хорошо понимал эту метафору. Обязанности и ответственность рыцаря были совершенно иными, чем у простого солдата, хотя для обывателя все военные профессии казались одинаковыми.

— Кроме того, я дала обещание своей покойной матери, — продолжила она. — Я поклялась ей, что не буду просто горничной. Я стану самой лучшей горничной, которую когда-либо видел мир. И я только начинаю!

Глаза Мелоди сияли, как драгоценные камни, завораживая Лекта своим блеском. Он мог бы любоваться ими вечно. Он видел в них надежду. Амбиции. И он влюбился снова.

Он не мог погасить этот свет. У него не хватило духу.

— Я надеюсь, твоя мечта сбудется, — сказал он.

— Сбудется! Просто подожди! Как только я пойму, как именно это сделать, то есть. Это работа в процессе. — Мелоди застенчиво улыбнулась.

Лект улыбнулся в ответ, хотя и был побеждён. Говорят, любовь — это яд, и теперь я понимаю почему. Простите меня, милорд. Пожалуйста, дайте ей время.

Он нашёл свой ответ.

***

— Я вернулась!

— Мелоди! Добро пожаловать домой! И слушай! В академии строят общежития!

Люсиана набросилась на горничную, как только та переступила порог.

— Миледи! — взвизгнула Мелоди. — Ради всего святого, отпустите меня, пока я всё не уронила!

— Ой, прости. Я разволновалась.

— Я вижу. Яйца оценят более нежный подход в следующий раз, миледи. И да, Лект рассказал мне, что академия вводит систему общежитий. Надо многое сделать. Упаковать платья, собрать вещи.

— Эм, Лект? Ты всё ещё с ним общаешься? За что он тебя на этот раз водит?

— Водит? Единственное место, куда он меня проводил, — это обратно в имение. Он помог мне донести вещи.

Люсиана нахмурилась, и Мелоди пришлось скрыть усмешку при виде продолжающегося недоверия её госпожи к Лекту.

— Я правда думаю, что ему не помешала бы хорошая взбучка, — сказала Люсиана.

— И что в этом было бы подобающего, миледи? Если определение ускользает от вас, мы всегда можем вернуться к вашим урокам.

Люсиана взвизгнула:

— Э-это была лишь шутка, конечно! — Она издала свой лучший и самый лединый смех. — Ладно, слушай! Оказывается, ты можешь пойти со мной в академию!

— Я? В академию?

— Удивительно, да! Оказывается, нам разрешают брать с собой несколько слуг в качестве сопровождающих. Ну, ты у нас единственная, так что я очень хочу, чтобы ты пошла со мной.

— С удовольствием, но что насчёт имения? Полагаю, я могу оставить клона.

— Можешь, если хочешь, но помнишь, когда нам предложили деньги в качестве награды за то, что я спасла принца? Это довольно значительная сумма. Мы сможем нанять новых слуг, пока ты будешь со мной.

— В таком случае у меня нет причин отказываться. Я буду рада сопровождать вас, миледи.

— Да! Эти два месяца не пройдут достаточно быстро!

— Захватывающе, правда?

Они улыбнулись друг другу с искренним энтузиазмом.

В “Серебряной Святой и Пяти Клятв” в Королевской академии не было общежитий. Игра не давала никаких указаний на этот случай. Через два месяца они заполнят чистые страницы совершенно ненаписанного приключения.

***

Столица королевства Теолас, Палтесия, была центром экономического роста благодаря политике Кристофера и Анны-Мари. Улицы были чистыми, люди сияли счастьем, а город излучал радостную атмосферу, подобающую сеттингу отомэ-игры.

Но это была реальность, и она простиралась за стены Палтесии. Те, кому не повезло жить под их защитой — те, кто жил на окраинах города, — жили в нищете.

Трущобы были другим миром. Сколько бы золота или серебра ни наполняло карманы правителей Верхнего квартала, в безопасности своих роскошных поместий и обширных особняков, их богатство не улучшало участи бедняков. Там, где они собирались, процветала грязь общества — воры, убийцы и мошенники.

Там, в мрачных трущобах великолепной Палтесии, один человек выжидал. Он прятался в тенях, съёжившись на корточках. Было темно. Тьма глубже, чем рискнули бы самые закалённые жители трущоб. Человек сливался с этой тьмой, невидимый для всех, кроме самых проницательных глаз.

Он был призраком, разбитый клинок в его руке был воспоминанием.

Из его раздробленного перекрестья сочилась тёмная дымка, извращённая тень, ещё более чёрная, чем окружающая его тьма.

“Серебряная Святая и Пять Клятв” только начинались.

**

Шуточки переводчика

— Я правда думаю, что ему не помешала бы хорошая взбучка, — сказала Люсиана.

Лект POV: