Мелоди проработала в услужении у Радлбергов пять дней, когда её госпожа обратилась к ней с просьбой.

— Чаепитие, миледи?

— Именно. Мне нужно реабилитироваться после прошлого!

Прошлое чаепитие, состоявшееся ровно неделю назад, всё ещё было свежо в памяти Люсианы — включая все её сожаления о нём. Скрипучие полы, каркающие вороны, подруги, вздрагивающие и подпрыгивающие от каждого шороха. Стыд всё ещё был ощутим.

Беатрис и Миллиария, лучшие подруги Люсианы, принадлежали к новой знати: их дома образовались в последние несколько десятилетий — дом Лиллерткруз и дом Фаронкальт соответственно. Трое выросли вместе благодаря близости их земель, но по правде говоря, и виконтство Лиллерткруз, и баронство Фаронкальт когда-то принадлежали Радлбергам.

Графство Радлбергов висело на волоске из-за неудач их патриарха два поколения назад. Тот граф, как пример этих неудач, был вынужден продать часть своих земель и передать их домам Лиллерткруз и Фаронкальт. Это позволило ему облегчить бремя накопившихся долгов. Можно сказать, что Лиллерткруз и Фаронкальт оказали графу услугу, но граф смотрел на это иначе. Он затаил обиду на нового виконта и барона, а также на их “кражу” земель его предков.

Разумеется, два дома не были виноваты в несчастьях графа. Признает он это или нет, его неудачи были целиком его собственной виной, а гнев был направлен не по адресу.

К счастью, обида не продлилась долго, и следующий граф, положив конец безрассудному правлению своего предшественника, быстро исправил ситуацию, избежав таким образом ненужного конфликта с новыми соседями Радлбергов — того, чего предыдущий лорд был слишком недальновиден, чтобы предвидеть. Три семьи продолжали лелеять эту добрую волю, формируя прочный союз, поэтому для будущего их отношений было жизненно необходимо, чтобы Люсиана исправила оскорбление своего предыдущего чаепития.

— Это возможно, Мелоди? Ты так много успела.

— Ну...

Люсиана закончила завтрак, затем откинулась на спинку стула и оглядела столовую, пока её горничная размышляла. Мелоди не пропустила ни одного места. Всё было безупречно, более чем достойно гостей.

Люсиана потянула за белоснежную скатерть. Всего несколько дней назад она была рваной и тёмной от грязи, как и большая часть имения. Одержимый дом, как его называли, а теперь... Люсиана не знала, как это назвать.

Ворота больше не были проржавевшими до петель и не скрипели. Каменная дорожка снова стала настоящей дорожкой, а не пустырём из треснувших камней. Прореженные и перемещённые в более удачные места, деревья больше не загораживали солнечный свет. Фасад не обрушивался с одной стороны. Латунный дверной молоток сиял новым блеском. А внутреннее убранство было совершенно неузнаваемым.

Это было чудо. Настоящий особняк, которым Люсиана не стыдилась похвастаться перед подругами. И это было только начало того, что сделала Мелоди.

Люсиана потянула за волнистый золотистый локон, лежащий на её плече. Она больше не была “могла бы быть” — теперь она была красива, и всё благодаря тщательной заботе Мелоди.

Её волосы струились по спине, словно вода. Её кожа сияла молодостью и жизненной силой. Её черты, уже почти идеальные, стали ещё совершеннее благодаря тонкому слою макияжа. Её великолепные аквамариновые глаза сверкали, как драгоценные камни.

Даже её одежда говорила о невероятных переменах. Её ужасное миртовое платье исчезло, уступив место яркому жёлто-зелёному — или, по крайней мере, так казалось. На самом деле они были одним и тем же. Миртовое платье когда-то принадлежало её матери и просто выцвело от времени, поэтому Мелоди, не имея средств на новый гардероб, сделала нечто волшебное, подобно тому, как она поступила со своей собственной одеждой, и вдохнула новую жизнь в платье. Она даже слегка подправила его в соответствии с современными тенденциями и вкусами.

Мелоди подарила своей госпоже особняк, достойный дворянки, и даже больше. Люсиана знала, что на этот раз она произведёт впечатление. Впервые она была не просто презентабельной — она хотела показать себя.

— Как пожелаете, миледи, — наконец сказала горничная после долгих раздумий. — Как насчёт следующей недели?

— Следующая неделя. Идеально, — сказала Люсиана. — Спасибо тебе огромное, Мелоди!

Леди бросилась к своей горничной, обхватив её руками.

— Боже праведный, — взвыла Мелоди, — это так неподобающе, миледи! Так неподобающе!

Люсиана хихикнула:

— Но ты ведь не говоришь мне остановиться, правда? Ты знаешь, что хочешь этого.

— Где вы научились так разговаривать?!

— Прости, прости, — хихикнула она, отпуская бедную горничную. — Я просто не могла удержаться.

Юная леди понятия не имела, что её ждёт.

Мелоди тяжело дышала, отдышавшись:

— Очевидно, нам предстоит много работы до чаепития.

— Работы? Какой ещё работы?

— Образовательной.

Люсиана открыла ящик Пандоры, и закрыть его уже было невозможно.

***

— Гибельный ад, Мелоди, прекрати! Я не могу! Это невозможно!

— Нет ничего невозможного, миледи. Не останавливайтесь. Раз, два. Раз, два. — Мелоди хлопала в такт. Люсиана шагала в ногу, держа на голове десять особенно толстых томов. — Подбородок выше, глаза вперёд! Выпрямитесь, миледи. Ваш центр тяжести должен быть дальше назад! Шагайте, как по канату. Плавно. Одна нога перед другой. Думайте об изяществе! Об утончённости!

В вестибюле имения действительно наступил гибельный ад. Там Мелоди проводила Люсиану через суровый урок того, как ходить как леди.

— Шея... ломается, — простонала Люсиана. Она сделала один неверный шаг, потеряла равновесие, и книги с её головы рухнули на пол вместе с ней. — Ой, ой, ой!

Мелоди опустилась перед ней на колени и положила свою руку на руку Люсианы. Мгновение спустя она помогла своей госпоже подняться и улыбнулась так нежно, что позавидовала бы сама святая. Облегчение охватило Люсиану. Это испытание наконец-то закончи...

— Ещё раз, миледи. Вернёмся к началу.

— Что? Нет. Мелоди?!

Горничная протолкала её через весь вестибюль, прямо к старту. Как по волшебству — скорее всего, по магии — книги взлетели с пола и сложились стопкой на голове Люсианы.

Святая Мелоди исчезла; осталась только Сержант-инструктор Мелоди:

— Ещё раз! Раз, два! Раз, два!

— Неееееет!

Когда-то Мелоди была Мидзунами Рицуко, величайшим вундеркиндом, когда-либо жившим. Её таланты были двойственны: врождённые и приобретённые. Мидзунами Рицуко была не чужда усилиям; это было её образом жизни.

Действительно, стать горничной не было простым делом применения знаний и навыков, данных ей при рождении. Она изучала, практиковалась и училась тяжёлым путём, которым она (возможно, несправедливо) требовала от других так же строго, как и от себя. Она была страстной, мягко говоря, но у Люсианы, вероятно, было другое описание.

Тем не менее, программа работала. Внутренняя леди Люсианы была воспитана, и она быстро прогрессировала — хотя Люсиана любила думать, что могла бы обойтись и без травм шеи.

***

Приготовления к чаепитию проходили без происшествий, как и уроки Люсианы.

И вот, в последний день перед праздником, они обе вздохнули с облегчением: одна потому, что её госпожа достигла некоторого уровня компетенции в этикете, а другая потому, что она выжила. Хотя по разным причинам, каждая улыбалась в конце всего этого.

Мелоди была на рынке, довольная тем, что они готовы к завтрашнему дню, что бы он ни принёс. И тут, ни с того ни с сего, раздался всплеск, и что-то, пахнущее фруктовым уксусом, облило её.

Она резко обернулась к источнику всплеска и встретилась взглядом с коллегой-горничной — молодой женщиной с тёмно-каштановыми косами. Её рот был открыт. Она держала бутылку в правой руке, пробку в левой, и эта бутылка была направлена прямо на Мелоди. Дедукция дорисовала остальное.

Должно быть, я слышала, как кто-то спрашивал, может ли она “откупорить” это, чтобы “проверить аромат”.

Несколько секунд прошло, пока другая горничная побледнела.

— П-п-простите меня! — заикаясь, проговорила она. — О, я такая неуклюжая!

Мелоди начала успокаивать девушку, уверяя её, что это просто случайность, но горничная была вне себя. Прежде чем Мелоди успела вставить слово, девушка схватила её за руку.

— Я так, так виновата! — воскликнула она. — Меня зовут Паула, а имение, где я работаю, находится здесь. Пожалуйста, я приготовлю вам ванну и прослежу, чтобы ваша одежда не испортилась!

— Я, эм, Мелоди. И всё в порядке, правда— — Девушка, казалось, не слушала. — Эм, ау?!

— Вот, мадам, — сказала девушка продавцу. — За уксус. А теперь поторопитесь!

— Я пытаюсь — подождите! Ради бога, подождите!

Паула определённо не слушала. Она продолжала тащить Мелоди за собой, пока они не добрались до её места работы.

Они подошли к небольшой резиденции на границе Верхнего и Нижнего кварталов, которая не принадлежала ни к одному из них. У этой семьи было даже меньше положения, чем у Радлбергов, чьё имение располагалось выше. Вероятно, она принадлежала барону или, возможно, даже рыцарю — ненаследственному титулу, самому низкому рангу, который можно было иметь, всё ещё считаясь дворянином.

Мелоди размышляла обо всём этом, и к тому времени, как она пришла к этому выводу, она уже стояла в ванной резиденции.

— Пожалуйста, мадам, пока вода тёплая, — сказала Паула. — Я позабочусь о вашей одежде.

Вихрь продолжался. Не успела она опомниться, как Мелоди уже была раздета и собиралась окунуться. Паула, казалось, была весьма искусна в обращении с руками — когда речь не шла о закупоренных бутылках.

— Ну, раз уж я здесь, — сдалась Мелоди, ополоснулась и погрузилась в воду. — Так странно, — пробормотала она, погружаясь по плечи. — Ванна керамическая, что характерно для Запада, но процесс — японский.

В современном западном мире ванны не были сложным делом. Наполняешь ванну и залезаешь. Их целью редко было действительно помыться. Здесь же обычай был определённо восточным — отдельная душевая зона для ополаскивания перед погружением.

Какой странный мир нашла Мелоди. Горничные выглядели прямо из Англии XIX века, но многое другое было похоже на средневековую Европу. И даже с магией, смывными туалетами, западными керамическими ваннами с японскими банными традициями — честно говоря, это казалось непоследовательным.

— Как будто кто-то выбрал все лучшие части Земли и создал из них этот мир.

Мелоди хихикнула над этой нелепой мыслью. Где бы она ни находилась, это было полностью оторвано от реальности, которую она знала. Общества и культуры в этом месте развивались независимо от тех, что были в её реальности. Любое совпадение было не более чем случайностью, заключила она.

Как давно я отдыхала в ванне, которую для меня приготовил кто-то другой?

Она откинулась назад, вытянула ноги и беспечно напевала себе под нос. И правда, как давно? Она не была в ванне, достаточно большой, чтобы лежать, с тех пор, как жила прошлой жизнью. Она решила, что заслуживает этого.

— Может быть, я могу... распустить волосы. Только на этот раз.

И она распустила. Тишина и покой, редкость в последнее время, побудили её снять чары с волос и глаз. Когда она посмотрела в воду, на неё посмотрели лазурные глаза в обрамлении серебряных волос.

Селести.

Она улыбнулась, вспомнив свою мать. Давно не виделись, мама. Я теперь горничная. Осталось только стать самой лучшей в мире.

— Правильно, — пробормотала она. — Единственный вопрос — как.

Она уставилась в потолок, размышляя над этим вопросом. Что вообще значит “самая лучшая горничная в мире”?

Потолок не дал ответа. Знала ли её мать? Какой была самая лучшая горничная в глазах Селены? Казалось, только боги знают ответ.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что самая лучшая горничная в мире, вероятно, ну... совершенна. Она делает всё, и делает это лучше всех. Так что, думаю, я буду стремиться к этому.

Работа горничной на все руки у Радлбергов звучала как отличный первый шаг на этом пути. Рицуко много узнала о том, как быть горничной, но это был первый раз, когда она применяла это на практике. Этот опыт был ей нужен больше всего, если она хотела выполнить свою клятву матери.

Вода стекала с тела Мелоди, когда она встала из ванны, чистая, тёплая и чувствующая себя лучше, чем за последние годы. Она направилась в раздевалку, надеясь, что Паула уже приготовила её форму.

Размышляя обо всём этом, Мелоди думала только о своей матери. Ни разу она не вспомнила об отце, от которого унаследовала свои блестящие серебряные волосы. Её мечта стать горничной почти полностью вытеснила его из её мыслей. Бедный мужчина.

Несмотря на отсутствующего отца, Мелоди начала открывать дверь в раздевалку — как вдруг она открылась сама.

На другой стороне стоял мужчина с красными волосами. Он был голым. Совершенно голым. Абсолютно нагим.

Один испуганный звук нарушил тишину. Мгновение повторялось снова и снова. Мелоди смотрела на мужчину скорее с недоумением, чем со смущением.

Их глаза встретились. Затем его опустились. Низко. На её шею. Затем на ключицы. Затем на грудь. Затем ниже.

— Ты... ангел, — выдохнул обнажённый мужчина.

Мелоди на чистом инстинкте выбросила руку вперёд, прижав её к упругим мышцам его пресса.

— В забытие — Dimenticate!

Заклинание было технически незавершённым. На практике Мелоди не знала, является ли магия грома правильным подходом к заклинанию амнезии. Ей ещё предстояло изучить многие аспекты заклинания, такие как лучшее место для применения разряда, как долго длится потеря памяти и насколько она избирательна. В нынешнем состоянии заклинание действовало скорее как электрошокер, чем как амнезиак.

Но это был чертовски хороший электрошокер.

Вспыхнул свет, и мужчина забился в конвульсиях. Издав едва слышный стон, он опрокинулся навзничь. Утром он почувствует удар по затылку, но это была не проблема Мелоди. Это была справедливая плата за то, что он так осквернил её невинность.

Мелоди не знала многих мужчин ни в одной из своих жизней, так что эта встреча стала для неё своего рода ускоренным курсом. Даже с бессознательным мужчиной здесь было слишком много... анатомии, которую она не хотела запоминать.

Какая наглость! — кипела она, сердито набрасывая на себя полотенце. Даже не постучался или... Подожди.

Логика постепенно взяла верх над эмоциями, когда Мелоди перебирала возможности. Методом исключения этот мужчина должен был быть...

Шаги затопали к комнате. Мелоди быстро поправила внешность.

— З-затемниться — Annerire.

— Мелоди, с тобой всё в порядке?! — ворвалась Паула. — Хозяин! Что он здесь делает?!

Боже, спаси меня, я знала! Я только что напала на хозяина имения!

Имя этого “хозяина” и истинная личность красноволосого обнажённого мужчины: сэр Лектиас Фруд.

**

Примечания переводчика

Dimenticate (итал.) - Забудьте.

**

Шуточки переводчика

1) Облить горнишную уксусом.

2) Извиниться за неуклюжесть.

3) Потащить за собой к себе домой.

4) ???

5) Поздравляю, вы похитили горнишную!

**

Не успела она опомниться, как Мелоди уже была раздета. Паула, казалось, была весьма искусна в обращении с руками.

Здесь даже менять ничего не надо. Только вырезать немного.

**

На практике Мелоди не знала, является ли магия грома правильным подходом к заклинанию амнезии.