Некоторое время назад, в кабинете графа Легинбарта в его столичном имении...

— Весенний бал, милорд? Вы действительно думаете, что кто-то заметит отсутствие одного рыцаря среди знати?

— Думаешь, не заметят? Ты оказал бы мне услугу, если бы пришёл. Многие прекрасные дамы спрашивали меня о твоём отсутствии в прошлом, знаешь ли. И Его Высочество наследный принц планирует в этом году поступить в Королевскую академию, так что если он будет там, я хочу, чтобы и ты был там. Понимаешь, Лект?

Лект нахмурился:

— Да, лорд Легинбарт.

Он никогда не мог привыкнуть к пронзительным, фиолетовым глазам лорда Легинбарта.

Клауду Легинбарту было тридцать три; Лект служил ему как личный телохранитель и помощник.

Не то чтобы граф не мог постоять за себя. Он обладал телосложением, больше подходящим рыцарю, чем вице-канцлеру: пуговицы его рубашки вели постоянную проигрышную битву с шириной его груди. Его внешность была величавой, но суровой. С коротко стриженными серебряными волосами и щетиной, он имел стать и мужественную внешность солдата.

Внутренне, однако, этот человек был нежной душой и всеми любим. Воистину, у Легинбарта было всё. Женщины справедливо боролись за него, но он так и не женился — и не собирался.

Сердце графа принадлежало Селене, и он не желал делить его ни с кем другим. Разве что со своей дочерью, Селести МакМарден.

Клауд с облегчением вздохнул под каменной маской своего спокойствия. Немного передышки. Надеюсь, женщины оставят меня в покое и набросятся на него.

Клауд был проницателен. Он знал, как добиться своего.

Хотя Лект и не имел земель, он также привлекал немало внимания со стороны прекрасного пола. Будучи рыцарем, он считался чем-то вроде мелкого дворянства — это различие мало что значило среди наследных дворян, чьи дети унаследуют их титулы, но у молодого человека явно был потенциал. Вице-канцлер Легинбарт благоволил ему и поэтому поручал Лекту выполнять различные обязанности. Мало кто удивился бы, если бы он в скором времени получил настоящее лордство.

Конечно, помогало и то, что Лект был красивым парнем, высоким, атлетичным, с яркими чертами лица. Его стройное, мускулистое телосложение не уступало в силе, а яркие красные волосы были коротко острижены. Его глаза — самая любимая черта поклонников — лениво прикрывались, но остро воспринимали всё вокруг. Вдобавок ко всему, у него был сильный характер. Неудивительно, что многие возлагали на него большие надежды.

Как бы мне хотелось поменяться местами с Сейблом прямо сейчас, — проворчал он про себя.

Когда Лект доложил о смерти Селены и существовании дочери графа, он ожидал, что Клауд пошлёт его на запад, куда Сейбл отправился на поиски девушки. Однако он столкнулся с прямо противоположным. Клауд оставил его в столице, рассудив, что Сейбл должен обыскать западные земли самостоятельно, будучи более знакомым с ними. Поскольку Селести была не просто внебрачной дочерью дворянина и простолюдинки, но и горничной, им пришлось вести её поиски в строжайшей тайне, чтобы дом Легинбартов не стал мишенью злобных пересудов.

Граф намеревался признать и узаконить свою кровь, но если до того, как они смогут её найти, поползут грязные слухи, она столкнётся с обществом, готовым поливать её грязью. Поэтому он принял все меры предосторожности, чтобы его дочь могла присоединиться к нему с достоинством и грацией.

Конечно, сначала ему нужно было найти Селести. Никаких вестей о девушке к нему не поступало, и, скорее всего, не поступит.

Потому что Селести МакМарден не отправилась на запад.

Как бы граф обрадовался, если бы узнал, что его плоть и кровь живут прямо в этом городе, работая горничной. Он вздохнул, ибо не мог.

— Если бы ты мог сопровождать на Весенний бал мою дочь, — сокрушался Клауд. — Когда-нибудь. Если повезёт.

— Вы просите меня, милорд? — сказал Лект.

— Конечно. Я полностью доверяю тебе в вопросах защиты. — Он бросил на Лекта острый взгляд. — И профессионализма.

Этот человек даже не видел свою дочь, а уже показывал отцовские клыки. Лект не мог понять, почему они направлены на него. Далёк он был от того, чтобы совать нос в чопорные дела аристократов.

Он заверил своего господина в этом более вежливыми словами.

— Тем не менее, я ожидаю, что ты приведешь с собой спутницу, Лект.

— Что?! — воскликнул рыцарь. — Н-но почему?!

— Это часть услуги, которую ты мне окажешь. Я устал от бесконечных обращений по ухаживанию за тобой. Если люди увидят тебя на этом балу без спутницы... Боже, этому не будет конца. — Лект сглотнул. — Как думаешь, почему я всегда посещаю мероприятия с сестрой? Именно чтобы предотвратить то, от чего я пытаюсь тебя спасти. Чудо, что мой дорогой зять не заставил себя долго ждать и оказался честным мужем.

Жестокий способ отдать дань уважения ушедшему, но граф явно имел это в виду. Его первый бал после получения титула отца застрял в его памяти как заноза.

— Неважно кто, просто найди кого-нибудь, — сказал Клауд. — Желательно кого-то, кто знаком с высшим обществом, чтобы не опозорить ни себя, ни её. В любом случае, вид тебя со спутницей должен на время удержать этих ищеек. Если только ты не считаешь себя добычей, в таком случае, пожалуйста, приходи один.

— Я... обдумаю свои варианты.

***

Как и обещал, Лект обдумывал свои варианты по дороге домой. Затем он обдумывал их снова. Он очень много обдумывал во время этого путешествия. У него не было удобных родственников или знакомых, которых можно было бы привлечь, как у его господина.

— Может быть, Паула... Нет. Нелепо.

Паула была его горничной на все руки. Ему нравилось, что она не обращает особого внимания на его титул (она происходила из купеческой семьи, которая больше не вела дела), но ей не хватало манер и поведения, ожидаемых от участницы бала.

У Лекта была вредная привычка сужать фокус внимания, когда он застревал в своих мыслях. Не успел он опомниться, как уже дошёл до самого дома и вошёл в ванную, даже не объявив о своём присутствии. Хорошая, долгая ванна поможет ему привести мысли в порядок.

Но когда он вошёл, в комнате было странно тепло. Неужели Паула уже приготовила ванну?

— Она может быть на высоте, когда захочет, — пробормотал он.

Возможно, сменная одежда в уборной насторожила бы его о том, что ванна уже занята, но Паула ничего не оставила. Она была слишком занята чисткой формы одной горничной.

Уставший за день, Лект не мог мыслить здраво. С какой стати Паула приготовила бы для него ванну? Зачем горничной готовить ванну для господина, не зная точно, когда он вернётся? Рыцарь не задал ни одного из этих вопросов и начал раздеваться.

Вскоре ничто больше не скрывало его точеную фигуру. Он устало вздохнул, открывая дверь в ванную.

...И встретил писк удивления и оглушительную тишину.

Ванна с горячей водой не ждала его, как он предполагал, а вместо неё — пара глубоких лазурных глаз, сияющих, как драгоценные камни. Ему потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что они принадлежат женщине.

Время остановилось. Каждый повтор мгновения давал новый шанс осознать происходящее. И каждый раз он терпел неудачу.

Кто эта женщина? Почему она в его ванной?

И она точно была женщиной. В этом он был уверен. Её волосы струились, словно красивая серебряная ткань, прилипая к мокрой, раскрасневшейся, упругой коже. Глаза, как небо на закате, но ещё глубже, смотрели на него с кокетливой невинностью.

Ни единого клочка ткани не было между ними.

Капля скатилась по её шее. Лект проследил за ней взглядом, от шеи до ключицы, где она задержалась на мгновение. Затем она продолжила путь по изгибу её груди, и его глаза последовали за ней.

Он стоял в трансе. Перед ним была сама красота, воплощённая в человеческом облике. Одна-единственная мысль занимала его разум, вытесняя все остальные.

— Ты... ангел.

Что-то мягкое коснулось его пресса. Пальцы девушки прижались к твёрдым мышцам, и на мгновение Лекту показалось, что он может сломаться впервые в своей жизни.

Затем девушка закричала:

— В забытие — Dimenticate!

И больше ничего не было.

***

Лект очнулся некоторое время спустя. Он моргнул тяжёлыми веками, и, склонившись над ним с беспокойством, сидела девушка с серебряными волосами и лазурными глазами.

Серебряные волосы — как у графа Легинбарта. Лазурные глаза — как у возлюбленной графа.

— Миледи... Вот вы где. — Он протянул руку, чтобы погладить её по щеке.

Девушка склонила голову набок, случайно уклонившись от его прикосновения.

— Леди?

Лект полностью открыл глаза, его рука застыла в воздухе. К нему вернулся рассудок. Здесь не было никакой леди с серебряными волосами, только черноволосая горничная.

Иллюзия, вызванная помутнённым рассудком.

Лект с вздохом поднялся. Он лежал на большом диване в своей гостиной, но почему? Кто была эта девушка с тёмными волосами и тёмными глазами? И почему она была ему так знакома?

— Разве мы не?.. — начал он.

— В-вы помните?! — Краска залила шею девушки, её глаза широко распахнулись, глаза, которые он определённо вспомнил сейчас, когда его голова прояснилась.

— Мы встретились в Трендивалезе, — сказал он. — Ты та, кто искал дилижанс.

— О боже, о господи, мне что, действовать решительно? — бормотала девушка себе под нос. — Мне... Простите?

Лект не мог разобрать большую часть её бормотания, но то, что он мог понять, звучало довольно зловеще. Ещё иллюзии, решил он.

— Разве нет? — спросил он.

— Трендивалез. Красные волосы... О! Да, это я! Вы тот мужчина, который показал мне дорогу к станции дилижансов!

Лект усмехнулся, довольный, что она его вспомнила.

— Что привело тебя в моё имение? Боюсь, я не помню ничего, кроме того, как вошёл в парадную дверь.

Девушка выдохнула с облегчением. Странно. И недолго. Она тут же начала мямлить, запинаться и всячески ёрзать, пытаясь избежать ответа на вопрос, хотя Лект не мог понять почему.

Дверь распахнулась.

— Ах, хозяин! Вы очнулись.

— Паула, — сказал Лект. — Идеальный момент. Не объяснишь, почему я спал здесь? Кто эта женщина?

Паула уставилась на него. Почти подозрительно. Настороженно. Но это, должно быть, ему показалось. Что он мог сделать, чтобы заслужить её презрение?

— Значит, вы действительно ничего не помните. — Паула помедлила. — О, господин, я говорила вам, что ко мне пришла подруга, и вы сказали, что будете ждать её здесь, в гостиной, а потом вы просто отключились. Должно быть, вы очень устали.

— Т-ты уверена, что так всё и было? У меня нет никаких воспоминаний, чтобы сравнить.

— Вы так много работали в последнее время. — Паула покачала головой. — Возможно, слишком много, если у вас случаются приступы амнезии.

“Слишком много” — это было точно. Он только что вернулся из долгого, охватывающего целое королевство путешествия в поисках потерянной возлюбленной своего господина, чтобы тут же взять на себя ещё больше работы — и телохранителя, и помощника. И теперь он должен найти спутницу для Весеннего бала. Вполне возможно, он был более утомлён, чем осознавал.

— Возможно, ты права, — сказал Лект.

— Вы действительно ничего не помните? Действительно, верно? — Паула с подозрением посмотрела на него.

Лект снова ответил утвердительно. Он не мог вспомнить ничего, как ни старался.

Мелоди наконец расслабилась. Слава богу.

Паула, однако, выглядела почти разочарованной. Жаль. Я бы с удовольствием стукнула его подносом для чая. Может быть, в другой раз.

Конечно, она солгала как сивый мерин. Мелоди подробно объяснила ситуацию, включая (теоретический) эффект заклинания, которое она применила на Лекте, и Паула согласилась помочь, учитывая обстоятельства. К сожалению, заклинание сработало. Паула решила, что может с этим смириться ради Мелоди.

— В следующий раз будьте осторожнее, господин, — сказала она. — В любом случае, позвольте мне представить вас. Это Мелоди, моя новая подруга.

— Мелоди Вейв, сэр. Горничная из имения Радлбергов. Очень приятно. — Черноволосая горничная согнула колени и сделала реверанс.

Лект был ошеломлён на мгновение. Такое простое приветствие. Я и не знал, что оно может быть таким... прекрасным.

Он никогда не видел такого идеального реверанса, почти танцующего в своей элегантности. Лект начал понимать красоту этикета. Эта девушка будет хорошо держаться среди дворян, осознал он.

— Меня зовут Лектиас Фруд. Но, пожалуйста, зови меня Лект.

— Как скажете, господин Лект, — сказала Мелоди.

— Просто Лект.

— Тогда, эм, Лект.

— Идеально.

— Если вы настаиваете, хотя мне и неловко обращаться к дворянину без титула. Я всего лишь горничная.

— Возможно, у тебя будет возможность использовать мой титул, если мы когда-нибудь встретимся в официальной обстановке. Но сегодня мы просто в моём доме. Не думай об этом.

— Полагаю, если вы так говорите, — сдалась Мелоди. — В любом случае, я рада познакомиться с вами, Лект. И большое спасибо за вашу помощь в Трендивалезе.

Она улыбнулась ему, и сердце Лекта остановилось.

Когда оно забилось снова, оно застучало быстрее и громче, чем когда-либо. Он испугался, что горничная услышит его стук.

Ч-что со мной происходит? гадал он.

Лект утешал себя тем, что внешне сохраняет спокойствие. Не ведая о том, что Паула за его спиной расплылась в многозначительной улыбке.

С того дня, используя Паулу как удобный предлог, солнце редко садилось, прежде чем Лект находил способ увидеть девушку, которая так терзала его сердце. И каждый раз, когда он видел её, его сердце трепетало и стучало заново, хотя Лект никогда не мог понять почему.

Немногие двадцатиоднолетние мужчины с трудом распознали бы такое чувство, но Лект не мог. И он будет продолжать ещё долгое время.

На следующий день чаепитие в имении Радлбергов прошло без сучка и задоринки. Всё, что оставалось горничной, — ждать церемонии открытия Королевской академии вместе со своей госпожой.

Ну и прибытия родителей Люсианы.

**

Шуточки переводчика

Паула: Вы точно ничего не помните, господин?

Лект: Не помню никаких сребровласых голых барышень в моей ванной комнате.

Паула: Мелоди, wir müssen das Verfahren wiederholen.

**

пуговицы его рубашки вели постоянную проигрышную битву с шириной его груди.

Пуговицы Клауда: