Когда все расселись, Элизия позвонила в колокольчик, собираясь вызвать горничную. Дверь гостиной открылась, и внутрь вошла главная горничная Грейс, толкая перед собой небольшую тележку с чаем и пирожными.

Элизия ещё не успела распорядиться о подаче угощений, однако опытная Грейс, должно быть, сама обо всём позаботилась заранее.

— Я как раз собиралась попросить подать чай, но, похоже, Грейс меня опередила. Благодарю.

— О, это я попросила, — весело вмешалась Ангерста. — Мне показалось невежливым являться с пустыми руками, поэтому я принесла пирог, который испекла сама. Когда приехала, отдала его главной горничной и попросила заодно подать к нему чай.

Объяснение прозвучало до неприличия жизнерадостно и едва ли не вызывающе.

Пока Ангерста ожидала Элизию в гостиной восточного крыла, маркиза, судя по всему, успела самолично отдать распоряжения прислуге. Будь они близко знакомы, ничего особенно предосудительного в просьбе подать принесённое угощение не было бы. Вот только Ангерста впервые переступила порог этого дома, явилась без приглашения и предупреждения, а потому подобная самоуверенность выглядела откровенным неуважением к хозяйке.

— Я собиралась дождаться ваших распоряжений, миледи, но маркиза настаивала, что пирог утратит свежесть… 

Обычно невозмутимая Грейс выглядела сейчас донельзя виноватой и с тревогой посмотрела на Элизию, словно прося прощения.

Та лишь ободряюще улыбнулась. Элизия прекрасно понимала: даже служанке герцогского дома не так-то просто отказать знатной даме столь высокого положения.

— Я бы предпочла, чтобы слуги оставили нас, и мы могли поговорить без посторонних. Пирог испекла я сама, поэтому и подам его сама, — объявила Ангерста.

Хотя Грейс и остальные горничные явно не горели желанием уходить, Элизия всё же отпустила их, уступив желанию маркизы. Кассий обеспокоенно посмотрел на неё, но невеста беззвучно произнесла одними губами: «Всё в порядке», после чего велела прислуге удалиться.

Проводив служанок ледяным взглядом, Кассий повернулся к маркизу.

— Какое столь неотложное дело привело маркиза и маркизу сюда без предварительного уведомления? Прошу простить, что мы не смогли оказать вам подобающего приёма.

Слова звучали безупречно учтиво, однако тон герцога куда красноречивее всяких слов сообщал, что гостям следовало бы поскорее убраться восвояси. Вис ван Орга, впрочем, лишь усмехнулся и неспешно оглядел гостиную. Некогда мрачная и унылая, после того как Элизия заменила старые портьеры, комната стала гораздо светлее и изящнее.

— При покойном герцоге Айсаре гостиные этого дома отличались достоинством. А теперь здесь как-то… легковесно. Разве подобное нынче в моде не у простолюдинов?

Кассий так крепко стиснул челюсти, что, казалось, ещё немного — и зубы треснут. Вис ван Орга любил поминать покойного герцога Айсара, словно его имя было дубинкой, которой можно при случае хорошенько огреть Кассия по голове, а теперь решил заодно задеть и Элизию.

Столько сил потратив на то, чтобы избавить особняк от прежней похоронной унылости, Элизия услышала в замечании маркиза лишь брюзжание закостенелого старика.

— Полагаю, даже те исполненные достоинства гостиные обставляли простолюдины. Или покойный герцог Айсар собственноручно сшил каждую занавеску?

— Кхм.

Кассий поспешно прочистил горло, скрывая рвавшийся наружу смешок. Глаза Виса ван Орга недобро блеснули. Он впился взглядом в Элизию, всем своим видом напоминая потревоженную змею. 

— Вис, они ещё молоды. Наверняка им хочется чего-нибудь посвежее. Ну-ну, не будем ссориться. Лучше попробуем пирог, который я принесла.

Ангерста поднялась и положила отрезанный кусок пирога на тарелку маркиза, а затем подала ещё один Кассию. Когда очередь дошла до Элизии, её чуткое обоняние уловило слабый, но до боли знакомый запах.

«Едва заметный аромат розы… а следом — запах высушенной на солнце бумаги!»

Это был аромат цветов зеронина, которые Ангерста ван Орга с такой гордостью выращивала в своей оранжерее.

Элизия внезапно вспомнила о свойствах этого цветка, о которых когда-то услышала в лавке кочевников в Ремесленном квартале Южного Королевства, но за чередой всевозможных событий успела благополучно позабыть.

«На мужчин он действует как средство от зачатия… А ещё ходили слухи, что при длительном употреблении может привести к бесплодию!»

— Простите мне некоторую нескромность, но Ангерста и впрямь превосходно печёт пироги. Она частенько балует меня ими на десерт. Герцог Грендель, непременно попробуйте. И вы тоже, леди Серенце.

Вис ван Орга с улыбкой предложил угощение Кассию. Однако герцог, который не собирался есть ничего из принесённого маркизом и его супругой и в их присутствии не выпил бы даже глотка воды, лишь холодно уставился на него.

«Не ешь!»

Элизия лихорадочно соображала, как бы не дать Кассию притронуться к пирогу. Тем временем Вис ван Орга насмешливо усмехнулся.

— Герцог Грендель, вы куда подозрительнее своего предшественника. Неужели полагаете, будто я стану что-то подмешивать в какой-то пирог? Что ж, пожалуй, мне следует самому доказать, что опасаться нечего.

С этими словами маркиз отломил вилкой большой кусок и отправил его в рот. Наблюдавшая за мужем Ангерста странно блеснула глазами.

— Ну же! Мы столько старались, везли его сюда, так что хотя бы попробуйте из уважения к нашим трудам, герцог Грендель.

Теперь Ангерста смотрела на Кассия и канючила почти по-детски. По её настойчивости было ясно: пока он не съест хотя бы кусочек, она от него не отстанет. Раздражённый её тоном Кассий всё же нехотя взял вилку и потянулся к пирогу.

— Не ешь!

Элизия резко протянула руку и выбила тарелку из-под руки Кассия. Она среагировала инстинктивно, даже не успев придумать сколько-нибудь правдоподобного объяснения своему поступку.

Раздался громкий звон фарфора.

— Ах!

Ангерста изумлённо вскрикнула. В следующее мгновение тарелка с грохотом упала на пол, а вот пирог, оказавшийся значительно легче, взмыл в воздух и полетел прямиком в лицо Вису ван Орга. Кусок угодил маркизу точно в лоб, после чего неторопливо пополз вниз.

На мгновение Элизия испытала лишь облегчение оттого, что Кассий не успел ничего съесть, однако тут же осознала, насколько вопиющей была её выходка по отношению к Вису ван Орга, как бы сильно тот ни действовал ей на нервы. Опасаясь, что из-за неё Кассий окажется в неловком положении, она поспешно покосилась на герцога.

Тот отвернулся в сторону и прикрыл рот ладонью, но предательски подрагивающие плечи безжалостно выдавали отчаянную борьбу со смехом. Даже на губах Ангерсты мелькнула едва заметная улыбка.

— Леди из квази-баронства Серенце, что это за вопиющая невоспитанность? — тихо прошипел Вис, словно змея, готовая вот-вот броситься на жертву.

Однако вся ядовитость его голоса пропадала впустую: с размазанным по лицу пирогом маркиз выглядел настолько нелепо, что угрозы его внушали куда меньше страха, чем следовало бы.

Чувствуя, что ещё немного и она сама расхохочется, Элизия поспешила принести извинения.

— Прошу простить мою невежливость, маркиз фчОрга. Я увидела на пироге огромную муху и так испугалась, пытаясь её согнать, что рука соскользнула.

— Муху? В гостиной, где нет ни единого окна?

Небольшая гостиная восточного крыла предназначалась для тех случаев, когда гостям требовалось обсудить личные дела без посторонних ушей, поэтому окон здесь не предусмотрели: любоваться видами и коротать время за праздной беседой в этой комнате никто не собирался.

Кассий, с трудом совладав со смехом, невозмутимо подхватил:

— Быть может, она залетела, когда прежде открывали дверь, чтобы проветрить комнату. Знай мы о вашем визите заранее, непременно всё осмотрели бы и избавились от неё до вашего приезда.

Лицо Виса ван Орга исказилось от негодования, и, судя по всему, маркиз был уже готов разразиться гневной тирадой, но Кассий поспешно позвонил в колокольчик, вызывая прислугу.

— Проводите маркиза, чтобы он мог умыться и сменить испачканную одежду.

Однако даже когда слуги приблизились, Вис ван Орга продолжал сидеть на месте, явно не собираясь никуда идти. Ангерста достала платок и принялась вытирать мужу лицо, вернее, старательно делать вид, будто вытирает, поскольку её неловкие попытки лишь размазывали крем ещё сильнее.

— Вис, он никак не оттирается! Что же теперь делать?

Раздражённый её суетой, маркиз наконец отстранил руку супруги и нехотя последовал за слугами.

Едва за Висом ван Орга закрылась дверь, Элизия повернулась к Ангерсте и впилась в неё тяжёлым взглядом. Кассию тоже не давал покоя внезапный поступок Элизии: он прекрасно знал, что без веской причины она не стала бы выбивать у него из-под руки тарелку.

«Она хотела выпроводить маркиза?»

Однако прекрасные глаза Элизии сейчас были устремлены на Ангерсту с такой свирепой сосредоточенностью, какой Кассий прежде в них не замечал. Сама маркиза, казалось, совершенно не замечала этого острого взгляда: беззаботно напевая себе под нос, она накручивала прядь волос на палец.

— Маркиза, у вас с Висом ван Орга ведь нет детей?

— Да. Для Виса это уже много лет остаётся большим горем. Но что тут поделаешь? Всему виной моё слабое здоровье.

— А вы не допускаете, что причина может быть вовсе не в вас, а в маркизе?

Кассий невольно удивился. Даже его тайным осведомителям не удалось с полной уверенностью подтвердить этот факт.

«Откуда Элизия узнала?»

Ангерста, однако, ничуть не удивилась и лишь улыбнулась.

— Ах, что вы. Лекари обследовали Виса и не нашли у него никаких недугов. С чего вы решили иначе?

— Зеронин, который вы с такой гордостью сумели вырастить в совершенно неподходящем для него климате Бруншиата… Если растереть его цветы в порошок и принимать долгое время, мужчина становится бесплодным. Вы уверены, что выращивали зеронин лишь ради красоты?

Лицо Ангерсты преобразилось до неузнаваемости. Вмиг исчезли и детская непосредственность, и временами капризная манера держаться. Прежде рассеянный взгляд стал острым и хищным, словно у птицы, высмотревшей добычу, а с лица будто слетела тонкая защитная маска, обнажив холодную, режущую резкость.