Дрожа всем телом, Марипоса смотрела, как Жизель с элегантной уверенностью подошла к накрытому столу и с легкой улыбкой на губах заняла почетное место в его главе.

— Признаться честно, я немного разочарована, что ты поняла это только сейчас, — добавила девушка циничным тоном.

— Ха-ха-ха… Как такое вообще могло произойти…

— Как же туго ты соображаешь.

— …

— Я невеста герцога.

— Совершенно верно, дорогая. Ты моя невеста, — неторопливо прошептал герцог Каллинос с высокомерным выражением лица.

И без того потрясенная Марипоса получила очередной сокрушительный удар.

***

Первым, что привлекло мое внимание, было мертвенно-бледное лицо Марипосы. Должно быть, она отчаянно желала выслужиться перед будущей хозяйкой поместья Каллинос, и тут появилась я! Она в полнейшем шоке и даже не пытается скрыть свое изумление. Ну, это неудивительно, ведь я и сама никогда не подумала бы, что в одночасье превращусь в Золушку.

— Как поживаешь? Ах, мы ведь не виделись с тех пор, как тебя посадили под домашний арест!

Марипоса была такой бледной, что даже не смогла ответить на мое бодрое приветствие.

— У Жизель сто-о-о-олько интересных историй, которыми она хотела бы поделиться сегодня! Что вы скажете вот про эти слухи, например? — я извлекла из кармана платья экземпляр журнала «Сплетни Маргариты», таблоида с третьесортными новостями, и лучезарно улыбнулась. Это был мой способ сказать: «Сейчас я раскрою твое истинное лицо перед герцогом Каллиносом».

Марипоса еще сильнее побледнела, она никак не ожидала такого поворота событий.

— …Жизель, ты скоро выйдешь замуж. Не должна ли ты стремиться показать семье герцога свои лучшие стороны? Тебе не следует позорить собственную семью своим поведением.

— Хмм? Но Жизель считает честность добродетелью! Человек, воспитывавший Жизель, всегда учил ее этому!

— Нет…

— Давайте-ка начнем! — после этих слов Марипоса невольно оказалась пассажиром экспресса под моим управлением, который на всех скоростях нес ее к собственному краху.

— Во-первых! Ежедневные издевательства были в порядке вещей!

— …Что ты…

— Во-вторых! Наряды Жизель всегда были старыми и поношенными!

— Нет, это…

— В-третьих! Глаза и руки Жизель никогда не были сухими, ведь она постоянно плакала!

— О, это поистине ужасно, — поддакивал герцог Каллинос.

Марипоса не осмелилась возражать.

— В-четвертых! Полнейшее пренебрежение! В-пятых! Распространение лживых слухов об отсутствии у Жизель маны, и при этом ее постоянно истязали! — в доказательство наличия маны я сотворила простое заклинание ветра.

— Ай! — волосы Марипосы взметнулись и упали на пол.

— Жизель есть, что добавить, да вот только разговор этот ей уже наскучил.

Честно говоря, она всегда была такой жалкой, готовой преклониться перед малейшим проявлением власти. Вероятно, именно по этой причине она затаптывала меня еще сильнее. Оглядываясь назад, я понимаю: в ней действительно не было ничего выдающегося.

Глаза Марипосы метались из стороны в сторону от пережитого потрясения, и когда наши взгляды пересеклись, я не смогла сдержать улыбку.

— Марипоса Флорет.

— Д-Да?

Прямо сейчас разум Марипосы, должно быть, кипел, лихорадочно просчитывая варианты. Скорее всего, в ее голове промелькнула мысль, что, если я стану герцогиней Каллинос, то ее собственный сын сможет стать главой семьи. И наверняка она подумала, что я не смогу отречься от семьи Флорет, если захочу стать частью семьи герцога.

Естественно, чтобы быть признанной семьей мужа, нужно иметь поддержку родной семьи. Но мне все это было не нужно.

— Ты ведь упоминала, что хочешь вести бизнес с герцогом Каллиносом, верно?

— Э-Это…

— Ни в коем случае, абсолютно исключено. К счастью, у меня, Жизель, есть идея получше! — я взмахнула рукой с яркой улыбкой. — Это кафе, отдай его Жизель.

— Что ты…?

— Жизель нужно подходящее приданое для замужества. Это кафе идеально подойдет.

Я увидела, как после этих слов Марипоса сжала кулаки, и в моей памяти всплыло прошлое:

«— Жизель, ты будешь терпеть лишения, будешь проигрывать снова и снова.

— П-Почему? Что я сделала н-не так…?

— Твой грех в том, что ты посмела заползти в нашу семью».

Но знаете что? Теперь той, кто будет проигрывать, станет она.

— Этот десерт действительно вкусный. Мадам Марипоса так усердно трудилась над разработкой его рецепта, а теперь он принадлежит Жизель, верно? — я лукаво улыбнулась, отправляя ложечку лакомства в рот с таким видом, будто только что отобрала его у нее. Смотря на дрожащую Марипосу, я думала, что даже отрава может быть сладкой на вкус.

***

Не в силах вымолвить ни слова в ответ на выпады Жизель, Марипоса вернулась домой. Кипя от ярости, она отправилась к адвокату. В этом мире со строгой иерархической системой были границы, которые не могли пересечь даже самые высокопоставленные лица Империи. По крайней мере, Марипосе так казалось.

— Это абсурд. Как кто-то может отобрать бизнес у дворянина? Каким бы ни был статус человека, это невозможно.

— Ха, я так и думала.

— Даже если дело дойдет до суда по приказу Его Величества, ты его выиграешь. Пока не будет подписан контракт, можешь спать спокойно.

Жизель Флорет, мерзкая девчонка, какие бы трюки ты ни использовала, я не позволю тебе отобрать мое кафе. Какое безумие. Неужели ты думаешь, что меня так легко победить?

Марипоса уже подкупила бесчисленное количество дворян и получила юридическое заключение, подтверждающее, что бизнес у нее забрать нельзя.

Однако… На следующий же день, после триумфального возвращения Марипосы от адвоката, к ней подбежала перепуганная служанка и вцепилась в ее рукав.

— Г-Госпожа Марипоса!

— Что?

— Они строят стену прямо перед входом кафе!

— Что? О чем ты говоришь?

— Клиенты не могут войти, а сотрудники, которые пришли на смену рано утром, оказались заперты внутри!

***

ТУК, ТУК, БАМ!

Услышав звуки строительства стены, стоявший у печи шеф-повар кафе Лилив вытер пот со лба и выпрямился.

— Что происходит?

К своему удивлению, он обнаружил, что перед кафе возводят стену, аккурат блокирующую главный вход. Официанты, которые ранее, подшучивая, переложили на шеф-повара свою работу, теперь шокированно наблюдали за происходящим.

— Это просто смешно. Пойду скажу хозяйке, чтобы это как-то уладили. Шеф, возвращайтесь поскорее внутрь. Если клиенты увидят, что вы хромаете, они подумают, что дела в кафе идут плохо.

— Да, проваливай отсюда!

Лилив, прихрамывая, поспешил уйти, но, как всегда, удача была не на его стороне, и мужчина споткнулся и упал на землю. Будто этого было мало, из его потертого кармана выпала записка.

С насмешливой улыбкой рыжеволосая официантка подняла клочок бумажки, будто увидела что-то забавное.

— Ха, что это такое? [«Папа, у тебя все хорошо на работе? Тяжело? Я тебя люблю».]

— Э-Это дочь мне дала.

— Твоя дочь даже писать толком не умеет, а ее отец — калека? Да уж, ну и семейка.

Сотрудники кафе расхохотались, разрывая записку на куски. Привыкший к подобным издевательствам, Лилив опустил голову и проглотил свой гнев. В конце концов, они были правы, ни один ресторан не нанял бы на работу калеку. Словно вторя его чувствам, где‑то вдалеке раздались аплодисменты.

— Ох, кто же мог поступить настолько бессовестно? — раздался насмешливый голос.

Все обернулись на звук.

***

Этим «кем-то» была я. Опершись подбородком на руку, я наблюдала за происходящим и спокойно размышляла о том, как же это восхитительно – действовать, не соблюдая даже малейшие профессиональные этические нормы.