Глава 108

— Акарес?

Тем временем Медея внимательно посмотрела на наемника, который в какой-то момент внезапно сомкнул губы, словно захлопнувшаяся раковина.

— …

По глазам, скрытым за белой полумаской, было совершенно невозможно прочесть его мысли.

«В своем репертуаре, делает только то, что вздумается».

Не желая потакать капризам наемника, Медея равнодушно отвернулась к окну.

«1 принц… Чезаре д’Вайслер Казен… В прошлой жизни мне так и не довелось увидеть его лица».

Когда она отправилась в экспедицию вместе с Ясоном, 1 принца уже не было в живых.

«Если бы он тогда остался жив, я бы точно потерпела поражение».

В прошлой жизни ради того, чтобы возвести Ясона на императорский престол, Медее пришлось вести ожесточенную борьбу с остальными детьми императора.

Она устраняла их одного за другим с помощью хитроумных интриг и ловушек, однако без толики везения тогда не обошлось.

Ведь именно после смерти 1 принца империя так сильно пошатнулась.

Да и сам император Пердикас Второй стал безумно одержим поисками Камня Мудреца именно после потери своего доблестного сына.

Если в этот раз он избежит смерти и останется жив, как тогда изменится политический расклад на всем континенте?

Не ведая о том, что объект ее размышлений сидит прямо напротив нее, так близко, что их колени едва не соприкасаются, Медея тихо погрузилась в свои мысли.

«Возьми себя в руки. Сейчас не время ломать голову над судьбой 1 принца. Первым делом нужно затянуть удавку на шее Ясона».

Чтобы Ясон даже в самых смелых фантазиях не смел грезить о троне, необходимо было одну за другой выбить из-под него все опоры.

«Валдина — твой самый надежный и прочный фундамент».

Медея намеревалась вдребезги разбить эту твердую уверенность.

* * *

Валдина. Дворец вдовствующей королевы.

— Ваше величество вдовствующая королева, вам необходимо хоть немного поесть.

— Не стоит.

— Вы ведь который раз отказываетесь от еды. Ее высочество принцесса тоже расстроилась бы, узнав об этом.

При словах мадам Пинателли вдовствующая королева с трудом подавила внезапно подступивший к горлу ком.

— Я всегда была к ней так сурова. Совсем не баловала лаской, а теперь ее так безжалостно отняли у меня.

Ее плотно сжатые, морщинистые губы задрожали от горя.

— Должно быть, Богиня решила покарать меня, глупую старуху.

Она никогда не проявляла к внучке теплоты, и теперь ее терзали лишь воспоминания о том, чего она не сделала для девочки.

Потеряв Медею вот так, она до конца своих дней будет нести этот тяжелый крест раскаяния.

— Ваше величество…

Пока мадам Пинателли растерянно пыталась подобрать слова утешения, дверь с грохотом распахнулась.

— Ваше величество! Ваше величество вдовствующая королева! Пришло послание из Магической Башни!

— Что за неслыханная дерзость?!

Но ворвавшаяся горничная, казалось, была слишком взбудоражена, чтобы услышать упреки мадам Пинателли, и на одном дыхании выпалила:

— Ее высочество принцесса жива!

Вдовствующая королева резко вскочила с места.

* * *

Вдалеке показалась карета с выгравированным гербом Магической Башни.

— Ваше величество, умоляю, успокойтесь. Карета уже въезжает в ворота.

Следом за худощавым мужчиной в очках, опираясь на чужую руку, шла девушка. И это, несомненно, была Медея.

Несмотря на уговоры мадам Пинателли, вдовствующая королева больше не могла сдерживать себя.

Превозмогая старческую слабость, она зашагала навстречу так быстро, как только могла.

— Медея!

— Бабушка.

Вдовствующая королева изо всех сил прижала к себе ее хрупкое тело.

— Боги, на кого ты похожа. Сколько же тебе пришлось пережить…

Заметив бинты, плотно облегавшие тонкие запястья и щиколотки девочки и красноречиво свидетельствовавшие о ее страданиях, вдовствующая королева прослезилась.

Всегда суровая и строго блюдущая свое достоинство, она впервые позволила себе расплакаться на публике.

Не зря говорят, что истинные чувства проявляются лишь в моменты беды. Теперь окружающим стало ясно: вопреки злым слухам, вдовствующая королева безмерно дорожила своей внучкой.

— Мое имя Теренс. Я принадлежу к Магической Башне и руковожу отделением на Западном континенте, а сам Хозяин Башни — мой наставник.

Слегка поклонившись, представился молодой маг в очках.

— Я прибыл сюда по поручению Башни. Во время добычи магических кристаллов у подножия горного хребта Валдины мы обнаружили раненую принцессу. Ее состояние было настолько критическим, что нам пришлось бросить все силы на лечение. Именно поэтому на установление ее личности и прояснение ситуации ушло столько времени.

— Критическим? Насколько же все было…

— Учитывая падение со скалы, настоящее чудо, что она вообще осталась жива. Вы даже не представляете, сколько магических камней ушло на ее спасение.

Теренс лгал с абсолютно невозмутимым видом.

— О боги, я возмещу абсолютно все! Я отплачу Магической Башне сполна, даже если придется опустошить собственную сокровищницу.

В этот момент, прослышав о возвращении принцессы, примчались запыхавшиеся члены семьи герцога Клаудио.

— Где моя дорогая племянница Медея?!

Регент состроил крайне обеспокоенный взгляд.

— О боже, ваше высочество! Какой ужас!

Кэтрин тоже торопливо подбежала и, картинно заливаясь слезами, попыталась подхватить Медею под руку.

Они мало того что явились с опозданием, так еще и устроили такой балаган, что лица присутствующих мгновенно помрачнели.

Все прекрасно помнили, как во время недавней дуэли с генералом Казена регент безжалостно оттолкнул принцессу, бросившись спасать собственного сына.

— Какое облегчение! Ха-ха-ха, как же я рад, что ты вернулась живой!

Поэтому сейчас его наигранная суета казалась людям лишь радостью от того, что с его сына наконец-то снимут обвинения в убийстве.

— Какое еще облегчение?! Ребенок едва жив, а тебе смешно?!

Видимо, вдовствующая королева разделяла мнение толпы, так как она гневно накричала на регента. Кэтрин тут же бросилась на защиту мужа.

— Вы все не так поняли, матушка! Раны ее высочества выглядят слишком легкими для падения со скалы, поэтому мой муж просто…

Как человек, сорвавшийся с отвесного утеса, мог всего через несколько дней выглядеть столь невредимым?

Кэтрин всерьез заподозрила, уж не было ли все это с самого начала спектаклем, разыгранным самой Медеей.

В этот момент Теренс, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство, осадил ее:

— Ничего удивительного, ведь над исцелением ее высочества денно и нощно трудились сразу несколько магов. Сочту ваши сомнения за комплимент нашему мастерству.

Глаза регента хищно блеснули, словно в словах мага он нащупал долгожданную лазейку.

«Отлично! Выходит, доказательств никаких не осталось!»

— О, выздоровление Медеи — это поистине радостная весть. Но какая досада. Получается, любые следы преступника, которые могли остаться на теле Деи, теперь безвозвратно утеряны.

Однако Теренс не собирался позволять регенту так легко выйти сухим из воды.

Молодой маг, поправив очки средним пальцем, картинно округлил глаза.

— Хотите сказать, нам следовало отложить спасение жизни на второй план и сперва озаботиться поиском улик?.. Ваша светлость регент поистине поразительный человек. Даже в Магической Башне мне не доводилось встречать людей со столь ледяным рассудком.

— …

В этот момент Кэтрин незаметно ткнула сына в бок. Это был немой приказ немедленно разрядить обстановку.

Самон, выдавив слезы, бросился к Медее.

— Медея! Какое счастье, во всем виноват твой нерадивый брат, я не смог защитить тебя…

Он широко раскинул руки, собираясь по привычке сжать кузину в объятиях, как вдруг…

— Ай!..

Медея невольно отшатнулась, уклоняясь от прикосновения Самона.

На ее лице смешались неподдельный страх и растерянность, словно она была напугана собственной реакцией.

— …Медея? — Прости, брат. Я правда… ума не приложу, почему так реагирую…

— Из-за шока от падения ее высочество потеряла часть воспоминаний о том происшествии. Внешних повреждений не осталось, поэтому страдает лишь ее разум, — добавил Теренс.

От этого замечания, мастерски разбившего ее недавние подозрения в симуляции, лицо Кэтрин густо пошло красными пятнами.

Вдовствующая королева, просверлив чету младшего сына испепеляющим взглядом, крепко сжала руку Медеи.

— Медея, девочка моя, ты правда совсем ничего не помнишь? Даже самой малости?

— Совсем ничего. Помню только, как меня загнала в угол стая волков, а потом я очнулась на дне ущелья… Было невыносимо холодно и страшно…

Медея покачала головой, искусно изображая полнейшую дезориентацию.

Девушка добавила, что если бы не туша волка, сорвавшегося со скалы вместе с ней и смягчившего удар, она бы точно рассталась с жизнью.

— Я ума не приложу, кто мог покушаться на мою жизнь. Однако в моих последних воспоминаниях брат Самон был рядом со мной. Он бы никогда не причинил мне зла. Наверняка это дело рук кого-то другого. Это точно не мог быть Самон.

Но, произнося эти горячие оправдания, принцесса продолжала инстинктивно пятиться, словно ее тело кричало о желании оказаться как можно дальше от кузена.

Самон был готов взвыть от бессильной ярости.

«Из-за твоего спектакля я выгляжу еще более подозрительно!»

Глядя на ее жалкий вид, на то, как она дрожит, словно напуганный зверек, Самон едва не сорвался. Ему до одури хотелось схватить Медею за плечи и заорать: «Ты что, хочешь и меня за собой с обрыва столкнуть?!»

— Простите, что заставила вас так волноваться.

Увидев, как в финале этой сцены принцесса с покрасневшими, полными слез глазами принялась винить во всем саму себя — тем самым нанося безупречный, завершающий штрих к своему спектаклю, — Теренс внутренне содрогнулся.

«Выходит, тот удар, которым она покалечила плечо Чезаре, был еще цветочками».

В душу мага закрались сомнения: а точно ли это та самая апатичная, лишенная всяких эмоций девчонка, что ехала с ними в карете? От этой мысли у него по спине пробежал неприятный холодок.

То, как отчаянно принцесса бросилась защищать кузена, лишь еще больше подогрело всеобщие подозрения. Разве не она с самого детства была так близка с семьей Клаудио?

Окружающие решили, что ее юный разум просто отказывается верить в чудовищную правду.

В то, что двоюродный брат, который с малых лет заботился о ней как о родной сестре, пытался ее убить.

— Ничего не бойся. Твоя бабушка непременно отыщет мерзавца, который посмел поднять на тебя руку.

По-видимому, вдовствующая королева пришла к тем же выводам. Испепеляя взглядом семью регента, она дала Медее твердое обещание.

— А вы — убирайтесь из дворца. Медея вернулась, так что вам больше незачем здесь оставаться.

С этими словами она с ледяным презрением отвернулась от герцогской четы.

— Самон Клаудио, за тяжкое преступление — бегство подданного, бросившего особу королевской крови в смертельной опасности, — приговаривается к двадцати ударам розгами.

Публичная порка! Присутствующие так и ахнули от изумления.