Глава 114

* * *

Поместье маркиза Гиллифоса.

— Наставник, это послание от ее высочества принцессы.

— Тц, называешь себя рыцарем, а бегаешь на посылках, словно благородная девица, — пренебрежительно фыркнул старый полководец, протягивая руку. Его голос звучал ворчливо, но все еще был полон первобытной мощи. — Давай сюда письмо ее высочества.

Шурх.

По мере того как Гиллифос читал развернутый пергамент, его лицо стремительно каменело.

— Э-это… правда? Мятежники идут на север и намереваются ударить по столице?!

Нерил молча кивнула.

Изучив указанную в донесении численность повстанцев и направление их марша, маркиз вновь уставился на разложенную перед ним карту.

Он тяжело покачал головой, все еще отказываясь верить своим глазам.

— Почему именно сейчас? И выбранное время, и масштаб мятежа выглядят крайне подозрительно. Откуда они вообще набрали столько людей в столь тяжелое для страны время?

Почти все здоровые мужчины сейчас находились на фронте.

Даже если бы зачинщики согнали всех оставшихся простолюдинов, собрать такую огромную армию в одночасье было попросту невозможно.

— Верхушка мятежников и костяк армии — это наемники, купленные за звонкую монету, — пояснила Нерил. — Обычный же люд они заманили красивыми лозунгами и банальным промыванием мозгов. Стоит нам обезглавить главарей, как остальной сброд тут же разбежится.

Это означало, что перед ними не стихийный крестьянский бунт, а тщательно спланированная акция.

— Какие ублюдки опять пытаются втоптать нашу страну в грязь?!

Гиллифос в ярости грохнул кулаком по столу, издав рык разъяренного зверя.

Принцесса, когда-то бывшая безвольной марионеткой регента, в один прекрасный день преобразилась и начала методично отсекать гнилые ветви власти.

Старый генерал искренне верил, что Валдина наконец-то увидит луч света, поэтому его до глубины души возмущало, что какие-то недобитые паразиты все еще пытаются погубить государство.

Неужели эти слепцы не видят, как юная правительница из последних сил пытается поднять с колен шатающуюся страну? Почему каждый думает лишь о том, как бы набить собственную мошну?!

Волны жгучей горечи и праведного гнева захлестнули старика.

— Это дело рук регента? Это он заварил всю эту кашу? — напрямик спросил Гиллифос.

Маркиз прекрасно знал, в каком отчаянном положении оказался герцог — даже за пределами королевского дворца голоса, осуждающие регента, звучали все громче.

— …

— Что ты молчишь?! Я спрашиваю, это выродок Клаудио?!

Гиллифос был почти уверен в своей догадке.

Лишь такой законченный мерзавец, как Хоакин Клаудио, мог ради собственных амбиций поставить на кон само существование государства.

— Маркиз Гиллифос — человек, который любит родину больше, чем кто-либо другой. Но он слишком прямолинеен. А то, что не гнется — ломается.º Мне не нужен охотник, не умеющий терпеливо сидеть в засаде, дожидаясь дичи.

º «То, что слишком прямо — обязательно сломается» — восточная пословица, восходящая к философии Лао-Цзы. Она означает, что излишне честный, бескомпромиссный и прямолинейный человек (как твердое дерево) сломается под напором бури, тогда как хитрый и гибкий (как ива) — выживет.

Вспомнив эти слова Медеи, Нерил спокойно выдержала яростный взгляд маркиза.

— Ответь я утвердительно, вы бы, наставник, тут же помчались во дворец рубить ему голову. Тогда все планы ее высочества пошли бы прахом.

— Ах ты паршивка…

— Думаете, стоит исчезнуть одному регенту, и все закончится? Вслед за ним появится второй, потом третий. Чтобы выкорчевать эту скверну, веками пускавшую корни в Валдине, махать тупым клинком бесполезно.

— …

Гиллифос перевел дух.

Вместе с глубоким вдохом к нему вернулась холодная ясность рассудка. Он мысленно взвесил слова ученицы и не нашел, что возразить.

Тут Нерил добавила:

— Повеление ее высочества таково: преградить им вход в саму крепость, но позволить беспрепятственно дойти до крепостных стен.

— Но зачем?!

Старый полководец никак не мог взять в толк столь странный приказ.

Разве не разумнее раздавить мятежников подчистую, не оставив даже тлеющих углей?

«Раз там затесались наемники, подавить бунт будет непросто».

В бою пропасть между теми, кто нюхал порох, и теми, кто не знает войны — колоссальна.

«Нынешней дворцовой страже, почти не имеющей реального боевого опыта, их не удержать».

Однако внутри столицы был скрытый резерв.

«В столице полно отставных ветеранов. С их богатым опытом они с легкостью заменят городскую стражу!»

Так значит, «план» принцессы был запущен еще тогда, когда она приказала открыть для калек благотворительный дом?!

Только сейчас Гиллифос осознал истинный смысл слов Нерил. Осознал он и весь невероятный, пугающий масштаб действий юной принцессы.

«Как же слеп я был. Не разглядел в ней задатки истинной правительницыº».

º «제왕의 재목» — буквально «человек, из которого получится император». «재목» (чэмок) — древесина, материал для строительства. В переносном смысле означает человека, обладающего талантом и потенциалом для великих дел.

По его старческому, одеревеневшему телу пробежал мороз.

Если каждый ее шаг с самого начала был так ювелирно просчитан…

Значит, и у нынешнего необъяснимого приказа есть веская причина.

— Я все понял. Передай ей, чтобы не тревожилась: старик не испортит дело глупой горячностью.

С этого момента его единственная задача — стать нерушимой опорой для своей госпожи. Стать тем огромным, тяжелым, но сокрушительным мечом, которым она будет разить своих врагов.

В выцветших глазах, окруженных сетью глубоких морщин, вспыхнул необычный, живой блеск. Гиллифос медленно кивнул.

— Я подготовлюсь по высшему разряду.

Нерил низко поклонилась.

— Благодарю вас, наставник.

Оставшись в одиночестве, маркиз бросил взгляд на развешанное по стенам оружие.

— Хм-м, значит, изменники…

Внимательно, с придирчивостью знатока перебирая арсенал, он наконец снял со стены самое свирепое орудие — шипастую железную булавуº.

º «철퇴» (чхольтхве) — тяжелое ударно-дробящее оружие, железная палица или булава (в европейском аналоге — моргенштерн).

По спине старика скользнуло давно забытое, хищное напряжение.

— Кто бы мог подумать, дожил-таки до дня, когда снова возьмусь за старое.

В его дрожащем голосе чудилось нескрываемое предвкушение.

* * *

— Нерил, вы сразу во дворец?

— Нет, господин дворецкий. Нужно заглянуть кое-куда еще. Где сейчас Том?

Перед тем как покинуть поместье Гиллифоса, Нерил решила разыскать своего товарища.

Узнав, что тот находится на тренировочном дворе, она направилась прямиком туда.

В это время там в самом разгаре шли спарринги: ученики, обливаясь потом, ожесточенно скрещивали тренировочные мечи.

— О, какие люди! Какими судьбами? — радостно поприветствовал ее Том, обучавший молодняк фехтованию.

Судя по всему, он на каждом углу хвастался тем, что ему довелось служить самой принцессе, потому что тут же громко объявил:

— Эй, салаги, слыхали о принцессе Валдины? Той самой, о которой я вам все уши прожужжал! Так вот, моя подруга — ее доверенное лицо! И личная горничная, и рыцарь в одном флаконе!

— Ого-о-о-о! — взорвался восторженным гулом тренировочный двор.

— Ха-ха-ха, ну что, паршивцы, теперь понимаете, насколько крут ваш наставник?

Совершенно не замечая убийственного взгляда Нерил, Том картинно раскланивался, принимая восторги публики.

Девушка лишь тяжело вздохнула, всем своим видом выражая крайнюю степень усталости от этого цирка.

— Том, у меня к тебе дело.

— Поручение от ее высочества? — Глаза Тома азартно блеснули, и он поспешно разогнал учеников. — Что же на этот раз?

Вместо ответа Нерил достала из-за пазухи и протянула ему маленькую шкатулку размером с детскую ладошку.

Парень с сомнением приоткрыл крышку.

Внутри, аккуратно завернутые в дорогую бумагу, лежали прядь каштановых волос и серебряный кулон.

— Волосы-то зачем?

— Обращайся с этим предельно осторожно.

— Сая, что это?

Нерил тоже не смогла скрыть недоумения, когда впервые увидела эти вещи. Это произошло в те дни, когда Медея бесследно исчезла на охотничьих угодьях.

— Это простое уличное поверье из тех мест, где я выросла. Говорят, если положить в коробочку прядь волос вместе с самой дорогой сердцу вещью и искренне молиться, семья непременно вернется целой и невредимой… Конечно, я верю, что с ее высочеством ничего не случится, но… на душе все равно неспокойно…

Девочка, долгое время выживавшая в опасных трущобах в полном одиночестве, испытывала панический, глубинный страх потерять тех, кто был с ней рядом.

Нерил тогда поняла, что это был единственный доступный Сае способ хоть как-то унять пожирающую ее тревогу.

Позже, когда Медея благополучно вернулась и узнала историю этой шкатулки, она долго, с нечитаемым выражением лица смотрела на ее содержимое.

— Сая, позволишь мне сохранить это у себя?

Принцесса указала на потускневший серебряный кулон — единственную вещь, которая осталась у Саи на память о брате-близнеце.

А взамен протянула свой собственный браслет — подарок, который получила от Пелея на свой седьмой день рождения.

— Ох, но моя вещица такая невзрачная… А это ведь ваше самое дорогое сокровище! Вы же каждый вечер перед сном смотрите на него!

Как бы Сая ни отнекивалась, отчаянно мотая головой, Медея все же силой вложила браслет ей в ладошку.

Нерил вспомнился тот день, когда они впервые забрали девочку из трущоб Асилума.

— Заберите меня отсюда. Я не хочу здесь оставаться.

— Ты еще можешь пожалеть о том, что назвала меня своей госпожой. Ты точно уверена?

Нерил прекрасно понимала: этот жест был своеобразным извинением Медеи перед ребенком.

Воспользовавшись искренней добротой Саи, принцесса отдала взамен то, чем дорожила больше всего.

— Том, среди мятежников, которые сейчас стягиваются к столице, есть человек по имени Тео.

— Мятежников? Так вот почему ты впервые за долгое время заглянула в поместье, — лицо Тома, принявшего шкатулку, озарилось предвкушением веселья.

— Он стратег их командования, так что найти его труда не составит. Я хочу, чтобы ты тайно передал ему эту вещь. Действуй тихо, чтобы никто не засек.

— Мои таланты тебе известны.

Том высокомерно вскинул подбородок. Как и подобает воину, жаждущему хорошей драки, в его глазах не было ни капли страха.

— Знаю.

Непробиваемая самоуверенность Тома одновременно и забавляла, и лишала дара речи. Нерил лишь тихо вздохнула.

— И да, учти, что с этого момента больше никаких выплат.

— Что? Серьезно? Честно-пречестно?!

Несмотря на то, что его лишили жалованья, лицо парня засияло, как полная луна.

— Значит… теперь я официально человек ее высочества, да?!

Усыпанные веснушками щеки Тома округлились в широченной улыбке.

На протяжении многих месяцев он уже не питал особых надежд, находя утешение лишь в самом факте выполнения секретных поручений принцессы. И вот, наконец, его заветная мечта сбылась — он признан своим.

— Можешь полностью на меня положиться!