Глава 124

Однако слова эти источали неприкрытое лицемерие.

Здесь присутствовала вдовствующая королева, высшие сановники Валдины, а также капитан стражи.

Желай регент и впрямь замять проступок племянницы, ему уж точно не следовало предавать его огласке при стольких свидетелях.

«Хоакин, неужто ты говоришь это от чистого сердца?»

Вдовствующая королева сомневалась в истинных намерениях сына, однако опровергнуть его заявления не могла.

— Мы обыскали весь дворец, но так и не нашли ее высочество Медею. Прошу прощения, ваше величество.

Вскоре прибывшие с подозрительным опозданием личные рыцари вдовствующей королевы подтвердили слова регента.

Сообщив, что вещь была найдена в покоях принцессы, они протянули правительнице изящный фиолетовый веер.

— Но ведь это… мой подарок Медее…

Узнав вещицу, вдовствующая королева покачнулась.

«Медея, глупая девочка. Если тебе было так страшно, следовало прийти ко мне! Что бы ни случилось, твоя бабушка защитила бы тебя. Так почему же…»

Но в следующее мгновение пришло горькое осознание: она ведь ни разу не стала для девочки по-настоящему надежным щитом.

Вот почему Медея предпочла сбежать в одиночку.

— Ах…

— Ваше величество!

От раздирающего сердце сожаления и чувства вины у вдовствующей королевы подкосились ноги. Мадам Пинателли едва успела подхватить ее под руки.

В своем горе вдовствующая королева не заметила, как регент и ее собственные рыцари обменялись многозначительными взглядами.

Регент же выступил вперед, всем своим видом демонстрируя: «Разве я был не прав?».

— Заменяя «отсутствующего» короля и «сбежавшую» принцессу Медею, я сам встану на защиту этой страны.

— Тебе ли говорить об этом?! До сих пор ты заботился лишь о собственной шкуре, выставляя себя в самом жалком свете! Уж не пытаешься ли ты и сейчас оклеветать Медею?

Ничуть не смутившись, регент перехватил руку сомневающейся матери и твердо произнес:

— Матушка, вы ведь помните, как много лет назад отец с братом отбыли на юг бороться с засухой, а в Валдину тем временем вторглись войска Казена? Будучи еще несовершеннолетним, я остановил их натиск. Тогда вражеский клинок едва не снес мне голову.

Пусть сейчас их государства для вида поддерживали дипломатические отношения, несколько десятилетий назад Казен был заклятым врагом Валдины.

Регент оттянул ворот камзола, обнажив бледный шрам у самого основания шеи.

— …

— Тогда я был в том же возрасте, что и Медея сейчас. Однако я не сбежал.

Массивные фигуры рыцарей герцогского дома, возвышавшиеся за его спиной, словно служили немым подтверждением этих слов.

— Во мне тоже течет кровь правящего дома Валдины. А значит, именно я стану тем, кто спасет наше пошатнувшееся королевство.

С этими словами регент звонко ударил себя кулаком в грудь.

Взгляды тех, кто со слезами умиления смотрел на него как на спасителя, наполняли регента еще большим упоением.

Его слова вызвали у присутствующих совершенно разную реакцию.

Одни, подобно вдовствующей королеве и маркграфу Монтега, не спешили отбрасывать подозрения. Другие же, поддавшись на эту наглую ложь, принялись расхваливать регента, уверяя, что «королевская кровь — это вам не шутки», и всячески выражать ему поддержку.

Воодушевленный этим, регент развернулся к мятежникам и громогласно воззвал:

— Подлые изменники! Покуда здесь стоит Клаудио, вам ни за что не захватить столицу! Чего застыли?! Живо поднять знамена Клаудио!

— Да, ваша светлость!

Этот раскатистый приказ заставил его выглядеть в глазах толпы истинным, непревзойденным героем.

Присутствующих охватило странное, двойственное чувство.

Еще недавно провозглашенная спасительницей королевства принцесса позорно сбежала, а регент, которого еще вчера поносили последними словами, называя главным злодеем, остался защищать родину.

Воистину, лишь в минуту смертельной опасности познается истинное лицо человека.

Перед лицом государственной катастрофы дерзкая, доходящая до бесстыдства уверенность регента казалась людям редчайшим достоинством.

Уж всяко лучше принцессы, которая, поджав от страха хвост, пустилась наутек.

Поддавшись всеобщему настроению, люди напрочь забыли о том, как отважно Медея противостояла самой империи Казен.

— Матушка, я соберу аристократок и организую лазарет для раненых. Пусть это лишь наспех сколоченная помощь, но все же лучше, чем сидеть сложа руки.

Жена регента, герцогиня Кэтрин Клаудио, сохраняя хладнокровие, тут же предложила план поддержки солдат в тылу.

— Бабушка, дозвольте мне возглавить авангард и повести людей в бой!

Его сын, молодой герцог Самон, храбро вызвался на вылазку за крепостные стены, даже несмотря на то, что его тело еще не оправилось после недавней порки.

Подобная самоотверженность семьи Клаудио служила безупречным примером для подражания.

В час, когда остальные лишь трусливо переглядывались и пятились назад, только они без тени сомнения вызвались дать отпор бунтовщикам. Тем временем рыцари герцогского дома слаженно водрузили свое знамя бок о бок с государственным флагом Валдины.

Развевающийся на ветру бирюзовый стяг гордо явил себя миру.

— Дом Клаудио спасет Валдину от этой напасти! Матушка, передайте мне командование столичным гарнизоном…

И тут раздался цокот копыт: цок-цок, цок-цок.

Какой-то солдат верхом на белом скакуне одним махом взлетел на крепостную стену. Направлять коня по столь крутым каменным ступеням требовало поистине выдающегося мастерства наездника.

— Дядя, что же это вы такое несете?

Следом раздался звонкий, мелодичный голос.

Невысокий солдат сорвал с головы шлем и отшвырнул его прочь. Под гулкий лязг покатившегося по камням металла водопадом рассыпались струящиеся серебряные волосы.

— Ее высочество принцесса?!

Разве она не сбежала?

Что вообще происходит?

Глаза присутствующих округлились от изумления.

Однако их реакция не шла ни в какое сравнение с тем глубочайшим потрясением, что испытала семья регента. Герцог едва не лишился дара речи.

— М-Медея, как ты…

«Как? Почему ты здесь?»

— К этому часу ты должна была…

«…быть уже далеко от столицы, в лапах мятежников?!»

Глаза Хоакина, распахнутые от невыразимого шока, так и остались круглыми как блюдца.

Стоявшие рядом Кэтрин с Самоном тоже не верили собственным глазам. Казалось, они совершенно не понимали, в какой момент и что именно пошло не по плану.

Самон оцепенел.

— Самон, я не могу так быстро. Воспоминания о падении с лошади настолько ужасны, что я едва держу поводья.

Он вдруг вспомнил ту Медею, которая недавно на охоте едва не плакала от страха.

Однако сейчас, легко спрыгивая с седла, она ничуть не выглядела испуганной.

Напротив, девушка держалась в доспехах и обращалась с конем настолько естественно, будто была опытным полководцем, проведшим на поле боя всю свою жизнь.

«Не может быть…»

Разум твердил, что это абсолютно невозможно, но в этот самый миг Самона насквозь пронзила жуткая догадка.

— Простите меня, дядя.

Спешившись, Медея первым делом направилась прямиком к регенту.

— Вы любезно подготовили для меня безопасный путь отступления, чтобы спастись от мятежников, но я никак не могла им воспользоваться.

Путь отступления? Придворные мигом навострили уши.

Что все это значит? Разве эти слова не противоречат тому, что регент заявлял всего минуту назад?

— Как-никак, я — принцесса Валдины. Какие бы беды и невзгоды ни обрушились на нас, мой долг — защищать это место до самого конца, даже если королевство падет.

Медея гордо вздернула подбородок, медленно и внимательно оглядывая замок изнутри и снаружи.

Ее взгляд, обращенный на солдат внутри крепости, был полон теплоты, но стоило ей посмотреть на мятежников за стенами, как он становился острым, словно безупречно отточенный клинок.

— Хоакин уверял, будто ты в ужасе сбежала… — подала голос вдовствующая королева.

Услышав этот вопрос, девушка недоуменно склонила голову набок.

— Какое еще бегство? Дядя лично явился в мои покои, поведал о тайном ходе, еще выделил мне в провожатые рыцаря из своего герцогского дома. Должно быть, произошло какое-то недоразумение.

«Ведь так?» — словно говорил ее невинный взгляд, устремленный на регента.

— Ты… да как ты!..

Лицо герцога Клаудио побелело под стать его мыслям, в одночасье вылетевшим из головы.

Именно в этот момент…

— Вы, жадные цепные псы короны! Узрите же! Узрите истинное лицо тех, кого вы защищаете!

Из-за крепостных стен донесся громогласный рев предводителя мятежников.

[Как только на стене взовьется знамя герцогского дома, выставьте похищенную принцессу на всеобщее обозрение.]

Этот сигнал регент передал мятежникам в виде тайного приказа заранее, резонно рассудив, что в суматохе штурма замка вести переговоры напрямую будет затруднительно.

— Предводитель, знамя герцога Клаудио поднято!

— Отлично. Вот и сигнал. А ну, тащите сюда нашу жертву!

Главарь бунтовщиков Хоролс, ни сном ни духом не ведая о том, что появление Медеи на крепостной стене спутало все карты, повиновался условному знаку и приступил к своей части заранее отрепетированного спектакля.

«Только не это!» — мысленно взвыл регент.

Пусть он и не понимал, каким чудом Медея оказалась здесь, одно было ясно наверняка: его безупречный план с треском провалился.

В панике он бросил на своего рыцаря отчаянный взгляд, безмолвно приказывая немедленно спустить стяг.

— Мы схватили принцессу Валдины!

Однако донесшийся издали громогласный рев Хоролса опередил его действия.

На всеобщее обозрение силком выволокли хрупкую девушку со связанными руками и грубым холщовым мешком на голове.