Глава 24

Уж не принцесса ли подложила браслет Самона, завернутый в платок?

Ясно было одно: принцесса уже знала все. Даже о том, что она ее предала.

Под ее холодным зеленым взглядом Марию словно окатило ледяной водой.

— В-ваше высочество… П-простите меня.

Осознав свое положение, Марию только теперь по-настоящему оцепенела от ужаса.

— Печально, что Марию забыла свой долг и совершила подобное. Но что теперь поделать? Она ведь моя горничная, не могу же я просто умыть руки и вышвырнуть ее.

Медея вздохнула.

— Бабушка, разрешите Марию сойтись с министром Этьеном. Раз она так тосковала по нему за спиной хозяйки, должно быть, их связь глубока.

— Нет!

Марию, забыв о своем статусе, закричала в истерике.

— П-пощадите…

Она, спотыкаясь, побрела к принцессе.

С каждым шагом ей казалось, что она падает в черную пропасть. Свет померк перед глазами.

— Пощадить? Министр — хороший человек. Высокородный, баснословно богат, да к тому же души в тебе не чает. Марию, разве это не тот идеальный муж, о котором ты мечтала?

«Муж?»

Она окажется связана на всю жизнь не с любимым Самоном, а с этим старым мерзким содомитом?

Жалкое будущее принцессы, над которым она все это время насмехалась, теперь станет ее собственным?

«Нет. Ни за что. Уж лучше смерть».

Но сможет ли она сбежать? Сможет ли вырваться из этой западни?

— Поздравляю. Мне жаль с тобой расставаться, но разве не долг хозяйки — отправить горничную туда, где ей будет лучше?

Поздравление принцессы, произнесенное столь мягким голосом, прозвучало как надгробная речь.

— Н-нет, ваше высочество. Все это ложь!

Наполовину обезумевшая Марию забормотала:

— Это главная горничная… она м-мне велела. Дала платок министра и приказала спрятать в ваших покоях.

Люди не поверили своим ушам.

Что сейчас сказала горничная принцессы?

— Заткнись!

Главная горничная запоздало попыталась закрыть Марию рот, но та, рыдая навзрыд, уже сыпала признаниями, словно прорвало плотину:

— Она сказала, что из-за ссоры с вашим высочеством регент ее прогоняет. Что заменит ее другой… В ярости она пришла ко мне и заставила это сделать. Это все подстроила мадам Квиджин! Поверьте мне!

— Вранье! Заткнись! Не смей клеветать!

Главная горничная свирепо бросилась на Марию, но ее удержали.

— Она сказала, что раз уж ее посмели высечь, она преподаст урок ее высочеству! А если я помогу, в награду она впишет меня в дворянский род. Поможет отмыть мое происхождение.

Люди загомонили.

Придворные, собравшиеся здесь, были искушены в дворцовой жизни.

Уж сколько мелких и крупных интриг они повидали на своем веку.

Слушая признания, которые непрерывно изливала обезумевшая Марию, нетрудно было понять всю картину произошедшего.

Главная горничная, изгнанная регентом, затаила злобу и попыталась очернить принцессу, подбросив фальшивую улику.

Люди поразились коварству главной горничной, готовой растоптать жизнь юной девушки, и поразились вдвойне, узнав, что она была человеком регента.

— П-поэтому я словно ослепла, должно быть, я сошла с ума. Марию виновата! Хнык.

Марию, словно ничего не слыша вокруг, рухнула ниц перед принцессой и лихорадочно взмолилась:

— Я больше так не буду. Хнык, умоляю, простите меня на этот раз! Ваше высочество, спасите меня!

— …

— Пусть Марию была глупа, но вы ведь берегли меня. Я столько лет провела рядом с вашим высочеством… Вы ведь не бросите меня вот так, правда?

Медея посмотрела сверху вниз на умоляющую Марию.

В ее дрожащем взгляде теплилась последняя надежда.

В нем читалась наивная вера в то, что принцесса не сможет вот так просто от нее избавиться.

«В прошлой жизни, когда Марию обманула меня и сдала мятежникам, у меня было точно такое же лицо?»

«Ты предала меня ради своей любви. И тогда, и сейчас».

Раз уж она любила так пылко, что не задумываясь продала свою госпожу, разве не пора теперь за это расплатиться?

Медея наклонилась и накрыла руку Марию своей ладонью.

Со стороны она выглядела как святая, дарующая помилование узнице.

«Какой же ангельской добротой нужно обладать, чтобы взять за руку дерзкую девку, покушавшуюся на нее!» — восхищенно зашептались люди.

Но саму Марию била дрожь.

Потому что холодная рука принцессы, накрывшая ее кисть, один за другим отрывала пальцы горничной от подола своего платья.

— Не держи на меня зла, Марию.

Тихо прошептала принцесса.

— Поэтому не держите на меня зла.

До боли знакомая фраза, которую она точно где-то слышала.

«Она правда, правда все знала!..»

Марию подняла голову и наткнулась на пронзительно ледяной взгляд.

Ее обдало мурашками.

— !..

Она потеряла сознание прямо там, где сидела.

Вдовствующая королева обхватила пульсирующие виски.

— Какое… жалкое зрелище.

Выходит, весь этот переполох — дело рук главной горничной? А горничная принцессы была с ней заодно?

«Значит, Медея с самого начала была невиновна?»

— Какая наглость. Осмелиться оклеветать свою госпожу, да еще и носительницу крови Валдины.

В этот момент первой заговорила леди Пинателли.

Заметив колебания вдовствующей королевы, она ловко упомянула кровь Валдины.

Сведи она дело лишь к личной проблеме Медеи, королева бы так не отреагировала.

Но кровь Валдины — совсем другое дело.

Ведь это уже не просто неприязнь к нелюбимой внучке, а посягательство на честь самой королевской семьи.

Взгляд вдовствующей королевы посуровел.

— Уведите этих двух мерзавок.

Не успела она договорить, как дюжие горничные схватили главную горничную под руки. Упавшую в обморок Марию просто взвалили на плечи.

— Нет! Это ложь! Это принцесса подговорила свою горничную все подстроить! Кэтрин! Помоги! Это ловушка! Меня оговаривают!

Осознав, что это конец, главная горничная забилась в истерике.

Но Кэтрин лишь прикусила губу: сейчас она думала только о том, как бы не навлечь на себя гнев вдовствующей королевы.

«Зачем эта идиотка вдруг втянула нас!»

После слов о том, что регент собирался сменить главную горничную, все и так смотрели на нее с подозрением.

Она лихорадочно соображала, как выпутаться из этой ситуации, и даже не слышала криков мадам Квиджин.

— А-а! Пустите! Принцесса! Это ты все подстроила! Ты заодно!.. М-мпф!

Продолжающей брыкаться главной горничной заткнули рот тряпкой и уволокли прочь.

— Чтобы впредь неповадно было клеветать на хозяев, перережьте ей сухожилия на обеих руках и забейте до смерти. Лорд Сисео, сделайте из нее показательный пример.

— Слушаюсь, ваше величество.

Сисео кивнул.

Лишь когда зачинщицу увели, шум улегся.

Словно пронеслась буря.

Все присутствующие помнили, как еще недавно вдовствующая королева сурово отчитывала внучку.

Каково сейчас принцессе, которую не только обвинили по грязному навету, но и предал некогда верный человек?

Многие ожидали, что теперь-то вдовствующая королева хотя бы попытается утешить внучку.

«Как бы не так».

Медея знала: наказанием главной горничной дело не кончится.

Как и ожидалось, взгляд вдовствующей королевы оставался ледяным.

— Ха, завладела королевской печатью, возомнила себя хозяйкой и творит что вздумается — оттого прислуга ни в грош ее не ставит.

Хотя всем было очевидно, что Медея ни в чем не виновата, вдовствующая королева все равно винила внучку.

— Пусть я и безвылазно сижу в своих покоях, Медея, но о твоих безумных выходках мне докладывают.

— …

— Думаешь, король доверил тебе печать, чтобы ты своевольничала? То, что у Пелея такая сестра — это проклятие небес. Неразумная, глупая девчонка! Кто наделил тебя такой властью? Как вдовствующая королева, я не намерена больше терпеть то, как ты сеешь смуту во дворце.

Вдовствующая королева холодно смерила внучку взглядом.

— Отдай печать. Довольно этих глупых выходок.

Медея стояла, не шелохнувшись.

— Кому говорю, неси сюда! Чего застыла!

Вдовствующая королева снова повысила голос, но та и бровью не повела.

По ее прерывистому дыханию явно читалась кипящая ярость.

— Матушка, успокойтесь. Волнение вам во вред.

Кэтрин выступила вперед, заступаясь за принцессу.

Она встала перед Медеей — словно мать, защищающая свое дитя.

— У ее высочества наверняка не было дурного умысла. Она еще юна и не ведает всех тонкостей дворцовых интриг. Ею руководило лишь детское желание защитить своих людей. Будьте великодушны, проявите снисхождение к ее чистым помыслам.

На первый взгляд слова Кэтрин звучали как защита.

Но на деле они лишь лишний раз подчеркивали, что Медея своевольна и пренебрегает дворцовыми порядками.

Взгляд вдовствующей королевы стал еще суровее.

— Какая еще детская наивность! Бирна моложе, но куда рассудительнее! До каких пор мне спускать с рук ее выходки!

— …Ваше высочество, попросите прощения. Пообещайте, что больше так не будете, и вдовствующая королева вас простит.

Кэтрин едва заметно сделала Медее знак рукой.

Но та не шелохнулась, будто ничего не слышала.