Глава 27

Видно было, как она пошатнулась от бессилия и едва устояла, оперевшись рукой о землю.

«Даже у новорожденного жеребенка и то больше сил».

В отличие от светлой головы, тело никуда не годилось. В золотистых глазах мелькнуло презрение.

Дойти до такого всего за три дня… На поле боя она бы уже давно погибла и стала перегноем в груде трупов.

В этот момент за оградой часовни его взгляд зацепился за что-то раздражающее.

Некая туша, похожая на кабана, вразвалочку направлялась вперед.

Натренированный слух Чезаре уловил их разговор.

— Приближаться запрещено.

— Ого. Да я всего на минутку!

— Министр! Что за вольности?

Пока слуги оттесняли преградивших путь горничных, принцесса осталась совершенно беззащитной.

Туша ускорила шаг, проявив не свойственную таким габаритам прыть.

Принцесса даже не шелохнулась, будто ничего не слышала.

— Хр-р-р…

Обнаружив принцессу, оно шумно выдохнуло через нос.

Чезаре вдруг ощутил крайнюю неприязнь.

Из цветочного горшка на подоконнике, прямо из-под вытянутого указательного пальца Чезаре, исчезла пара мелких камешков.

— А-а-к!

Получив резкий удар по голени, туша взвизгнула.

От мощного удара, словно в него влетел огромный валун, у министра подкосились ноги, и он рухнул на землю.

— Господин министр, вы в порядке?

— Нападение! Меня пытаются убить!

В отличие от раскричавшегося хозяина, слуги пребывали в растерянности, не видя никаких следов нападения.

— …

— В чем дело?

Услышав суматоху, Сисео приподнялся.

Оставшиеся под рукой Чезаре камешки с тихим стуком скатились обратно в горшок.

— Ни в чем.

Чезаре отвернулся с привычно скучающим видом.

* * *

Шу-ух. Шу-ух.

К тому моменту, когда встреча троих подошла к концу, на улице уже лил проливной дождь.

Из-за срочного донесения с фронта Сисео ушел первым, а эти двое как раз собирались покинуть дворец.

— На небе дыра образовалась, что ли? Льет как из ведра, — проворчал Галло. — Босс, подожди минутку. Я подгоню экипаж.

— Не нужно. Пойдем вместе.

— Нет, босс, стой здесь. Я мигом.

Боясь, как бы Чезаре не пошел за ним, он в мгновение ока скрылся за пеленой дождя.

Даже Галло, который продолжал бы язвить, воткни в него хоть сотню кинжалов, порой вот так обращался с Чезаре как с 1 принцем.

Словно драгоценному телу, которому суждено взойти на трон, не пристало касаться даже капель дождя.

Это при том, что трон, возможно, ему уже не достанется.

— …

К горлу словно подкатила горечь.

Позабыв о просьбе Галло, Чезаре в одиночестве шагнул под дождь.

Зонт, который Галло всучил ему в руки, Чезаре выбрасывать не стал.

Шум дождя заполнил все вокруг.

Внезапно он остановился.

Золотистые глаза под серебряной маской заметили силуэт, стоящий на коленях перед статуей.

Проливной дождь промочил девочку с головы до ног.

По ее бледному, даже мертвенно-синему лицу непрерывно стекали потоки воды.

Принцесса шаталась, но не падала. На тыльной стороне ладоней, упиравшихся в землю, вздулись вены.

Она так сильно стиснула зубы, что прокусила губу до крови.

Розоватые капли, смешиваясь с дождем, падали на белые камни.

Благодаря вечной болтовне Галло Чезаре теперь довольно много знал об этой маленькой принцессе.

— Чезаре, ты действительно моей крови?

Горькая участь принцессы, окруженной врагами и получающей угрозы даже от кровных родственников, вызывала знакомое чувство дежавю.

— Я не сдамся. Я выживу.

На образ одиноко держащейся девочки наложились старые воспоминания.

— Ых!

Рука принцессы, опиравшаяся на белый камень, резко подогнулась.

Когда она подалась вперед, Чезаре сделал шаг навстречу. Забавно, но он даже не осознал этого.

Было видно, как принцесса стиснула зубы.

Напрягая обе руки изо всех сил, она приподнялась. Во вздувшихся венах читалась железная воля ни за что не сдаваться.

Затем принцесса подняла голову.

Ее влажные глаза заметили стоящую позади часовни мадам Пинателли, и она снова опустила взгляд.

Чезаре отступил на шаг. Он заметил улыбку, скользнувшую по губам принцессы.

— Разыгрывает занятный спектакль.

С запозданием усмехнулся он.

Если уж он, раскусивший ее план, почти шагнул к ней, то что говорить об остальных.

Чезаре пришлось признать, что этот трюк принцессы мастерски вызывает сострадание.

Медея совершенно не подозревала, что кто-то усмехается, глядя на нее.

Под ледяным ливнем она тратила все свои силы лишь на то, чтобы не потерять сознание.

«Еще нет, еще рано. Продержись еще немного».

В какой-то момент все вокруг стихло.

Бьющий по ушам шум дождя прекратился. Медея вздрогнула и подняла голову.

Стену проливного дождя заслонил большой черный зонт, раскрытый прямо перед ней.

«…Кто здесь?»

Она огляделась по сторонам.

Но в пустом дворе часовни никого не было.

* * *

Дворец вдовствующей королевы.

Выслушав доклад мадам Пинателли, вдовствующая королева нахмурилась.

— В кого она такая упертая?

Явно не в ее сына.

— Чего ради она так упрямится? Зачем было устраивать скандал и поднимать такой шум?

Вдовствующая королева раздраженно передернула плечами.

Мадам Пинателли, протирая ее руки тканью, смоченной в теплой воде, произнесла:

— Ваше величество, помните ту горничную, которая хотела принять наказание вместо принцессы?

— Ту дерзкую девчонку, посмевшую вмешаться?

— Да. Эта горничная по имени Нерил и стала причиной конфликта ее высочества с главной горничной. Та едва не убила девочку, поэтому разгневанная принцесса тоже подняла на нее руку.

Вдовствующая королева нахмурилась.

— Ха. Принцесса, опускающаяся до таких примитивных разборок с прислугой… куда это годится.

— Но, ваше величество, как выяснилось, эта девочка — из личной гвардии покойного короля.

Морщинистая рука с кольцом на миг замерла. Сделав вид, что не заметила этого, мадам Пинателли мягко продолжила:

— Для принцессы эта горничная — словно единственное живое напоминание о покойном отце. Осмелюсь предположить, она так упорно держится не для того, чтобы бросить вызов вам, а чтобы защитить эту девочку.

Она также добавила, что принцесса запретила Нерил покидать свои покои.

— Чтобы никто не посмел ее тронуть. Память о покойном короле — самое больное место ее высочества, поэтому она не могла пойти на попятную.

— …

Вдовствующая королева какое-то время молчала.

Внезапно покинувший этот мир старший сын был словно гвоздь, застрявший в сердце.

Попробуешь вытащить — больно, оставишь как есть — все равно ноет.

Поэтому внучка вызывала лишь еще большую неприязнь и обиду…

— Хн. Ёхан был владыкой этой страны. А единственный оставленный им след — какая-то девчонка-горничная? Что за вздор.

Ее тон оставался резким, но звучал уже гораздо мягче, чем прежде.

— Вам, конечно, виднее. Но вы же знаете: ее высочеству принцессе совершенно не на кого опереться.

Хотя мадам Пинателли тогда не протянула принцессе руку помощи, она все равно переживала за нее.

Возможно, потому, что когда ее род пал и она осталась круглой сиротой, она на собственном опыте познала, насколько безжалостен этот мир.

— Я тоже долго не могла найти себе места после смерти мужа. Но я тогда уже была взрослой, и у меня были вы, ваше величество.

— …

— Ее высочеству принцессе, к несчастью, повезло меньше. Могу ли я вообще постичь чувства ребенка, который в таком юном возрасте в одночасье потерял обоих родителей, бывших для нее всем миром?

— Вы сейчас пытаетесь упрекнуть меня? — спросила вдовствующая королева, вперив в нее взгляд. Однако в нем уже не осталось ни капли гнева.

— Что вы, конечно же нет. Но, ваше величество, позволите ли мне сказать еще кое-что?

Мадам Пинателли заговорила осторожно, но предельно серьезно. С ее лица исчезла улыбка. Вдовствующая королева кивнула.

— Не кажется ли вам странным, что главная горничная раз за разом пытается подставить ее высочество? Как будто дело не в банальной обиде из-за порки…

— …

— Кажется, у нее есть иная причина желать падения принцессы.

— …И правда. То, что она явилась ко мне, прикрываясь заботой о Медее, уже было странно. Учитывая, что они с Кэтрин были близкими подругами.

Когда вспышка слепого гнева улеглась, мотивы главной горничной, намеренно поднявшей шум и раздувшей скандал, стали вызывать подозрения.

— Поэтому… Зная, что могу навлечь на себя ваш гнев, я взяла на себя смелость копнуть глубже. Я покорно приму любой выговор.

С этими извинениями мадам Пинателли протянула ей стопку документов.

Вскоре после этого.

— Квиджин, эта мерзавка!

Стол в покоях вдовствующей королевы с грохотом содрогнулся.