Глава 28

Документы, принесенные мадам Пинателли, были разбросаны повсюду.

Разъяренная вдовствующая королева в гневе швырнула их на пол.

— Расхищать дворцовое имущество, чтобы набить собственные карманы? Посметь притронуться к вещам Медеи? Она в своем уме?!

— Да, ваше величество. Они заменяли на дешевые подделки даже личные вещи ее высочества, а документы фальсифицировали, — добавила мадам Пинателли. — Горничная из покоев принцессы, от которых недавно избавились, также участвовали в хищениях по приказу мадам Квиджин.

Мертвые не говорят, поэтому их разом выставили сообщницами главной горничной.

Та действительно внедрила к принцессе своих людей, так что это не было чистой ложью.

Грамотно смешав правду и вымысел, Пинателли создала убедительную картину, подтверждающую преступления мадам Квиджин.

— Ха! Какая наглость. Она совсем страх потеряла!

— Дворец принцессы — самое заброшенное место. Она думала, что никто ничего не заметит.

— Как такая двуличная и коварная женщина смогла стать главной горничной?

Но больше всего вдовствующую королеву возмущало другое:

— Как она посмела использовать меня, чтобы уничтожить Медею?! Совсем рассудка лишилась?!

Да, она была холодна к внучке, но неужели своими руками погубила бы родную кровь!

Королева дрожала от гнева, напрочь забыв о ядовитых словах, которыми сама недавно осыпала Медею.

«Та говорила, что Квиджин затеяла все это, потому что она отвернулась от нее».

Ей вспомнились слова девчонки, предавшей принцессу. Если тот, кто назначил Квиджин старшей фрейлиной, а потом лишил поддержки — ее собственный сын…

«Неужели Квиджин проворачивала все это в одиночку?»

В этот момент в покои вбежала горничная, которой поручили следить за Медеей.

— В-ваше величество, принцесса потеряла сознание!

* * *

Вдовствующая королева поспешила к внучке.

— Когда мы пришли, она уже лежала без чувств.

Принцессу тут же перенесли в часовню. На ее лице не было ни кровинки.

— Почему ее нашли так поздно? Никто не замечал, в каком она состоянии?

— Ваше величество сами велели никого к ней не подпускать… — замявшись, ответила горничная.

Вдовствующая королева растерялась. Состояние внучки оказалось куда хуже, чем ей докладывали.

Она продержалась пять дней в одном тоненьком платье?

— Почему у нее губы потрескались до крови? Нужно было дать хотя бы мазь.

— Н-но вы ведь приказали не давать ей ни капли воды…

— С каких это пор вы исполняете мои приказы столь буквально?! Совсем головы на плечах нет?! — тяжело дыша, рявкнула вдовствующая королева.

Ее распирало от злости на безмозглую прислугу. Она бросила раздраженный взгляд даже на лежащую без сознания Медею.

— Дерзкая девчонка. Решила поиздеваться над этой старухой. Так ведь?

— Ч-что? Д-да…

— Какое еще да! Как ты смеешь!

Казалось, вдовствующая королева просто искала повод выместить гнев. Горничные не знали, куда себя деть.

— Чего застыли? Принцесса без сознания, а вы позволите ей ночевать на холодном полу?

— Ч-что? Т-тогда…

— Несите ее в покои! А ты — бегом за придворным лекарем!

— Д-да!

Разве еще мгновение назад она не отпускала колкости в адрес лежащей на полу принцессы?

Горничная была сбита с толку непредсказуемым поведением вдовствующей королевы.

Мадам Пинателли быстро поняла бы, что у той на уме, да только сейчас она ненадолго отлучилась.

Под ледяной окрик горничные подняли принцессу и посадили на спину. Медея все еще не приходила в себя.

— В покои принцессы!

Бледная кисть бессильно свесилась вниз.

Лицо вдовствующей королевы побелело как полотно.

В одно мгновение перед глазами всплыл тот день, когда она опознавала тело сына.

Жуткое воспоминание о том, как она прикасалась к безжизненному, окоченевшему, словно кусок дерева, телу.

— Медея!

Она торопливо повернула внучку к себе. Лишь удостоверившись в ее слабом дыхании, велела горничной нести ее дальше.

Поздней ночью в покоях принцессы поднялся переполох.

Отчасти потому, что наказанную принцессу принесли туда без сознания, но прежде всего потому, что туда лично пожаловала вдовствующая королева, почти никогда не покидавшая свою половину дворца.

— В-ваше величество… Да пребудет с нами свет Валдины…

— Довольно. Лучше позаботьтесь о своей госпоже.

Вдовствующая королева нахмурилась.

В покоях принцессы стоял ледяной холод. Пусть на дворе и была глубокая ночь, но место казалось совершенно нежилым и убогим.

Юные лица горничных, явно не обученных дворцовому этикету, вызывали лишь раздражение.

Почему вокруг принцессы вьется весь этот сброд?

— Говорят, прежние горничные доставляли неприятности, и бывшая главная горничная всех прогнала. Заменила их на тех, кто только что прибыл во дворец, — шепнула вернувшаяся маркиза Пинателли.

— Квиджин, наглая мерзавка. До самого конца творила, что вздумается.

Вдовствующая королева, морщась, окинула взглядом покои.

— Ваша покорная слуга благодарит ваше величество за великодушие. Принцесса тоже не забудет вашей милости.

— Помолчи. Думаешь, я не вижу, как ты пытаешься умаслить эту старуху своими речами?

Мадам Пинателли мягко улыбнулась. Вдовствующая королева язвительно добавила, что прекрасно понимает, с какой стати она так старательно доносила ей вести о принцессе.

— Простите, ваше величество. Должно быть, с возрастом я просто стала слишком сентиментальной.

В этот момент горничная, выходившая с мокрым полотенцем, заметила вдовствующую королеву и торопливо отступила в сторону.

— Приветствую ваше величество.

— …

Сквозь приоткрытую дверь виднелся полог кровати.

Мадам Пинателли уловила, что все внимание вдовствующей королевы приковано к спальне, где лежала Медея.

Щелк. Мадам Пинателли незаметно подошла и чуть шире приоткрыла дверь.

Вдовствующая королева, словно завороженная, шагнула внутрь.

Мадам опустила глаза, пряча легкую улыбку.

* * *

В спальне принцессы было душновато.

Согревали ее не дрова в камине, а тяжелое, горячее дыхание больной.

— Не нужно.

Заметив вдовствующую королеву, дежурившая у кровати горничная попыталась разбудить Медею. Но королева жестом остановила ее.

Это был немой приказ всем покинуть покои. Мадам Пинателли вывела горничных из спальни.

Щелк. Дверь закрылась.

Вдовствующая королева молча огляделась.

Она впервые оказалась как в этой части дворца, так и у самой Медеи.

Облезшая краска на стенах и грубые, безвкусные украшения резали глаз.

— Как-никак, единственная сестра короля…

Как покои единственной принцессы в стране могли дойти до такого убожества?

Даже простыни, на которых лежала Медея, были грубыми на ощупь.

Не самые дешевые, но совершенно негодные для члена королевской семьи.

— У-ух…

— …Очнулась?

В этот момент Медея, пылая от жара, открыла глаза. Увидев стоявшую рядом вдовствующую королеву, она затуманенным взглядом посмотрела на нее и пробормотала:

— О… тец?..

Дрожащей рукой она потянулась и вцепилась в рукав вдовствующей королевы.

Откуда только взялись силы — она сжала ткань так крепко, что на тыльной стороне ладони вздулись вены, и не отпускала.

— Ха-ха. Я — вылитая матушка. Так что, если в будущем вы соскучитесь по ней, просто посмотрите на меня.

Вдовствующая королева и отец Медеи были удивительно похожи.

В свое время ее муж даже обижался, что сын оказался точной копией матери.

Поэтому неудивительно, что Медея в бреду перепутала их.

— Ч-что за глупости…

Растерявшись, вдовствующая королева хотела выдернуть руку, но вдруг замерла.

Она заметила на столике старый медальон. Его форма показалась ей странно знакомой.

Щелк. В открывшемся медальоне…

— Ёхан…

…оказался портрет ее старшего сына.

Его так часто касались, что краски на портрете стерлись и выцвели.

Какое-то время вдовствующая королева переводила взгляд с медальона на пылающую от жара внучку, а затем отвернулась и встала.

— Ваше величество.

Когда королева вышла, все вскочили, будто только этого и ждали.

— Жар у принцессы не спадает. Что же делать?

Послышалось перешептывание горничных. Вдовствующая королева нахмурилась.

— Придворный лекарь все еще не прибыл? Почему так долго?

— Эм… дело в том… А, вот и она.

В этот момент вернулась горничная, которую отправляли за лекарем. Но пришла она одна.

— В-ваше величество. Приветствую бесконечный свет Валдины…

— Довольно. Где лекарь и почему ты одна?

Вдовствующая королева махнула рукой, прерывая церемонии, и спросила напрямик.

Это было странно. Медицинское крыло, где круглосуточно дежурили придворные лекари, находилось не так уж далеко от дворца принцессы.

— Он ответил, что сейчас занят и не может прийти. Велел мне возвращаться, а сам обещал явиться, как только закончит осмотр.

— Быть того не может. Ты точно объяснила, в каком состоянии принцесса?

— Что вы! Я несколько раз повторила, что ее высочество Медея потеряла сознание, что она горит как в огне, и умоляла прийти скорее… — с отчаянием оправдывалась горничная. — …Но он сказал, что сперва должен обработать рану леди Клаудио, поэтому прийти не может.

— Бирна? Как, где и насколько сильно она пострадала?

Услышав, что ее обожаемая младшая внучка ранена, вдовствующая королева встревожилась.

Раз лекарь не смог явиться немедленно, дело должно было быть действительно серьезным.

— Дело в том… — запинаясь, ответила горничная. На ее лице читалось сомнение, можно ли вообще произносить такое вслух. — О-она… порезала руку, когда вскрывала приглашение.

— Что?! — переспросила вдовствующая королева, не веря своим ушам.