Глава 29

— Значит, из-за какого-то пореза от бумаги лекарь отказался явиться на зов принцессы?

Горничная, заметив, как в одно мгновение похолодело лицо вдовствующей королевы, поняла, что сморозила лишнее.

— …Я достойна смерти. Прошу, простите меня.

В страхе она поспешно бросилась ниц, умоляя о пощаде.

Но лицо вдовствующей королевы стало еще мрачнее.

— Немедленно возвращайся к лекарю. Не говори, что я здесь. Скажи, что состояние принцессы крайне тяжелое и счет идет на минуты. Заруби себе на носу: если не приведешь его, вылетишь из дворца. Поняла?

— Д-да!

Насмерть перепуганная резкой угрозой, горничная закивала и пулей выскочила за дверь.

Глядя на ее поспешно удаляющуюся спину, вдовствующая королева изо всех сил давила в себе закипающую ярость.

— Что за вздор… Как вообще ведутся дела в этом дворце?

Ее морщинистые руки мелко дрожали.

— …Ваше величество, молю, усмирите гнев. Это навредит вашему здоровью.

— Какой-то лекарь без титула смеет игнорировать зов члена королевской семьи?

Конечно, для придворного лекаря было куда заманчивее лишний раз выслужиться перед дочерью герцога-регента, нежели перед принцессой, которая всем была только в тягость.

Вдовствующая королева нахмурилась.

— Наверняка у него есть свои причины ставить юную леди Клаудио выше ее высочества, — спокойным тоном заметила мадам Пинателли.

Королева сама прекрасно понимала эту людскую натуру: кланяться сильным и помыкать слабыми.

Но она и подумать не могла, что даже жалкая прислуга, чья обязанность — служить королевскому дому, посмеет презирать Медею.

«Если они ведут себя так даже сейчас, когда у нее есть королевская печать… что было бы, отбери я ее?»

Перед глазами всплыло видение жалкого будущего внучки. Королева тяжело вздохнула:

— Куда катится этот мир…

Сколько прошло времени?

За дверью спальни поднялась суматоха. Похоже, тот, кого они ждали, наконец прибыл.

Вдовствующая королева не успела даже одернуть платье и сесть ровнее, как дверь спальни распахнулась настежь.

— Черт возьми, я здесь. Довольны? Где принцесса?

Шаги вошедшего были вальяжными — всем своим видом он демонстрировал крайнее раздражение. Сумка для визитов в его руке выглядела до смешного пустой.

— Развели столько шума из-за простого обморока! Принцесса не в первый раз падает. Жизни в ней навалом, оклемалась бы как-нибудь. Обязательно было тащить меня сюда прямо сейчас?

Похоже, желания внимательно осматривать пациентку у него не было изначально.

Придворный лекарь шагнул вглубь спальни.

— Смотрите-ка, нормально лежит! Жизнь не на волоске! Дьявол, если я попаду в немилость к леди Клаудио, кто из вас будет за это отвечать?!

Изливая свое раздражение на лежащую Медею, он не заметил силуэта, скрывавшегося в тени балдахина.

Грубо взлохматив волосы, лекарь небрежно бросил свой саквояж.

Было очевидно: его ярость из-за того, что его оторвали от дел Клаудио и силой притащили сюда, все еще не улеглась.

— Да у леди Клаудио характер просто дрянь! Узнает, что я бросил ее ради принцессы, такую истерику закатит, с дерьмом смешает…

Тень шевельнулась.

Наконец, полог откинулся, являя скрывавшуюся за ним фигуру.

— Какое там выслужиться, из-за какой-то никому не нужной оборванки я должен…

Лекарь, изливавший раздражение, осекся на полуслове. Его глаза округлились.

— В-вдовствующая королева, ваше величество… почему вы…

Почему здесь? Почему там? Почему сейчас?

Вопросы, роившиеся в голове, не находили ответа.

«Проклятье».

Ведь прежде всего он осознал, что именно только что наговорил. Его лицо в мгновение ока побледнело как полотно.

— В-ваше величество… Я заслуживаю смерти.

Лекарь побросал свой саквояж и прочие вещи, поспешно рухнув на колени перед вдовствующей королевой.

— Раз просишь смерти, я выполню твою просьбу.

Но лицо вдовствующей королевы оставалось холодным как лед.

— Чего застыли? Уведите его. Раз работа придворным лекарем стала тебе так в тягость, я исполню твое желание.

— В-ваше величество! Прошу, пощадите! Я был не в себе!

Лекарь бился головой об пол, униженно умоляя о прощении и потирая руки, словно муха лапки.

Вдовствующая королева окинула его презрительным взглядом.

— Вышвырните его. За непочтительность к королевской семье не только лишить его должности лекаря, но и, как только он покинет замок, навсегда запретить ему и всему его роду въезд в столицу. Чтобы он больше никогда не смел кичиться званием придворного лекаря.

— Только не это! Лучше казните только меня! Ваше величество, умоляю, сжальтесь!

— Чего ждете?

Вошли рыцари и схватили лекаря под руки.

— Ваше величество, ваше величество!

— Заткнись. Еще раз повысишь голос, и я заставлю тебя замолчать навеки, — ледяным тоном предупредила вдовствующая королева.

Мадам Пинателли сунула белый платок прямо в рот лекарю.

— Ваш выишва, м-м-м! Прашу. Пащадити!

Вдовствующая королева, даже не взглянув на упирающегося лекаря, которого волокли прочь, отвернулась.

— Пинателли, лорд Хертос еще не прибыл?

Хертос был личным лекарем вдовствующей королевы, человеком, получившим дворянский титул за свои выдающиеся медицинские навыки.

— Так точно, ваше величество. Он передал, что уже собрал вещи и немедленно выезжает, так что должен быть с минуты на минуту.

Вдовствующая королева настолько дорожила Хертосом, что запрещала ему лечить кого-либо, кроме нее самой.

Даже члены семьи герцога Клаудио не смели призывать его к себе.

Доверить лечение принцессы своему личному лекарю было равносильно открытому признанию: вдовствующая королева дорожит ею как родной внучкой.

Вскоре Хертос, прекрасно осведомленный о вспыльчивом нраве королевы, примчался в покои принцессы на карете, летевшей словно на крыльях.

Он умело проверил пульс девушки.

В его осторожных движениях не было ни капли пренебрежения к нелюбимому ребенку королевской семьи.

— Как она?

На тревожный вопрос вдовствующей королевы Хертос покачал головой.

— Плохо. Ее тело и разум истощены так же сильно, как и у вашего величества. Физическое состояние — это одно, но я не представляю, как она выдержала пять дней в состоянии крайнего напряжения и паники. Подобные симптомы обычно встречаются у солдат, вернувшихся с затяжной войны, но откуда они у юной принцессы…

— …

— Ваше величество. Простите за дерзость, но не будет ничего удивительного, если при таком состоянии Богиня призовет ее высочество к себе в любой момент.

— Вздор! Ты во что бы то ни стало должен вернуть девочку в прежнее состояние.

Выцветшие голубые глаза посмотрели прямо на вдовствующую королеву.

— В прежнее? О каком именно времени вы говорите?

До того, как принцесса понесла наказание?

Или до похорон, на которых вдовствующая королева сорвалась на маленькую внучку?

Или, может быть…

До того, как погибли покойные король с супругой?

— …

Вдовствующая королева промолчала.

Потому что знала: ни одно из них невозможно.

— Бабушка!

В памяти всплыл образ маленькой Медеи из далекого прошлого, которая широко улыбалась, сидя на руках у ее сына.

Девочка могла бы не измениться. Она могла бы ее уберечь.

Но не уберегла.

— Я…

Вдовствующая королева, шатаясь, покинула покои.

* * *

Королева ушла, приказав Хертосу лично наблюдать за принцессой до ее полного выздоровления.

— …

Погруженная в свои мысли, она всю дорогу хранила молчание.

На обратном пути что-то вдруг привлекло ее внимание.

— Что это за место?

— Ах.

Мадам Пинателли посмотрела туда же, куда был устремлен взгляд королевы, и ответила:

— Это коттедж, в котором остановились герцогиня Клаудио и ее дочь.

После смерти старшего сына вдовствующая королева была настолько убита горем, что старалась держать рядом единственного оставшегося второго сына, пытаясь заглушить боль утраты.

Вместе с тем и невестка с внуками щедро купались в ее милости: члены семьи герцога Клаудио стали приходить в королевский дворец как к себе домой.

Более того, решив, что матери и дочери Клаудио слишком далеко добираться, вдовствующая королева даже выделила им отдельную резиденцию на территории дворца.

Ей и оказался тот самый коттедж.

Проживание представителей побочной ветви, а не прямых потомков королевской крови, во дворце было беспрецедентным случаем в истории Валдины.

Однако из-за неспокойной обстановки внутри страны и за ее пределами, а также благодаря влиянию вдовствующей королевы, на это просто закрыли глаза.

— Ха.

Вдовствующая королева горько усмехнулась.

Коттедж — приветливое и скромное название, указывающее на то, что это лишь небольшая постройка, а не дворец.

Но на деле — разве не слепил он роскошью даже издали, судя по яркому свету, льющемуся из окон?

Она повернулась в сторону покоев принцессы.

Излучающие тусклый, блеклый свет, они были настолько окутаны тьмой, что их едва удавалось разглядеть.

Оттуда веяло унынием — разительный контраст с коттеджем, откуда то и дело доносились звуки музыки.

— Кажется, я слишком долго просидела взаперти.

Запоздалое сожаление старухи растворилось в ночной тьме.

* * *

Квиджин умерла.

Она скончалась в тюрьме, отбывая наказание за оскорбление королевской семьи. Не успела ее кровь остыть, как по дворцу пронесся ледяной ветер.

— Найдите всех. До единого!

Под покровительством вдовствующей королевы Сисео созвал людей и начал выявлять причастных.

Развернулось масштабное расследование.