Глава 30

В результате выяснилось, что она расхищала и присваивала королевское имущество более чем из двадцати ведомств, находившихся в ее ведении.

В доме Квиджин нашли несколько сундуков, доверху набитых золотом.

Но поразительнее всего оказалось то, что торговый дом Черный Глаз, официальный поставщик двора, пособничал ей в хищениях.

— Говорят, они вели двойную бухгалтерию. Завышали суммы, поставляли низкосортный товар, а разницу делили пополам. Устроили себе настоящее раздолье!

Когда ворвались королевские рыцари, глава торгового дома бежал.

— Хочешь сказать, он просто стоял разинув рот, пока у него забирали бухгалтерские книги?

Хоакин Клаудио.

Человек, которого чаще называли герцогом Клаудио или регентом, не скрывал своего раздражения.

— Аудиторы в сопровождении рыцарей перевернули вверх дном все — и во дворце, и в домах, — растерянно ответила Кэтрин.

— Черт подери, а Этьен! Чем вообще занимался министр?!

Будь министр двора на месте, все сложилось бы иначе.

Он во что бы то ни стало заставил бы причастных замолчать и замял дело.

— Как назло, все это разразилось, пока он безвылазно сидел у себя после нападения во дворце.

Охваченный страхом после загадочного покушения у капеллы, министр отказался являться во дворец до поимки преступника.

За это время Сисео налетел, словно буря.

Он не оставил регенту Клаудио ни малейшей возможности трезво оценить ситуацию.

Вдовствующая королева и Сисео, пользуясь случаем, распустили гильдию королевских поставщиков, чтобы искоренить коррупцию.

Они попросту уничтожили саму возможность монополизировать дворцовые поставки и наживаться на них.

— Черт, хотя бы ты могла это остановить!

Для герцога этот удар оказался куда болезненнее смерти Квиджин.

Черный Глаз был его тайным источником финансирования.

«Глава сбежал, деньги отмывались неоднократно — до меня след не дотянется».

Герцог зло скривил губы.

Недавно с ним связывались мятежники и требовали денег: средства, предназначенные для них, ушли на выкуп драгоценностей Медеи.

«Думал, Черный Глаз сразу же закроет эту брешь!..»

Кто бы мог подумать, что все так обернется.

В его кошельке образовалась дыра, и залатать ее будет непросто.

Крошечный взмах крыла — глупая попытка Квиджин лишить племянницу опоры — обернулся настоящим тайфуном.

Голова раскалывалась.

Кэтрин было не менее обидно выслушивать упреки мужа.

— Я глазом моргнуть не успела, все произошло прямо перед моим носом — что я могла сделать?! Откуда мне было знать, что Квиджин настолько сорвет крышу, и матушка так внезапно начнет рубить сплеча?

Вдовствующая королева наказала всех причастных. Обнаженный ею меч все еще имел вес.

Приказы отдавались под благовидным предлогом наведения дисциплины, подобающего старшей в королевской семье. Ее действия были абсолютно законны, поэтому никто не смел открыто возражать.

Герцог нахмурился.

— Собирайся. Нужно навестить матушку.

Раз королевский торговый дом распущен — надо хотя бы вернуть место главной горничной.

Он поспешно отправился к вдовствующей королеве.

Однако в своей горячности герцог не осознал, что материнский гнев все еще пылал вовсю.

— Новая главная горничная? Во дворце разразился такой скандал, а для тебя это важнее, чем уладить ситуацию?

Вместо того чтобы умаслить вдовствующую королеву, он получил строгий выговор.

— …Это мое упущение. Мне нечего сказать в свое оправдание.

Для начала герцог извинился.

Старой матери он не боялся, но ее статус вдовствующей королевы делал ее весьма неудобным противником.

Поэтому, хотя бы внешне, он продолжал играть роль покорного и любящего сына.

— Матушка, но как вы могли так поспешно принять решение по столь важному вопросу, даже не посоветовавшись со мной? Следовало дать больше времени…

Лицо вдовствующей королевы омрачилось.

— Сколько еще времени? Пока такие наглецы, как Квиджин, окончательно не сядут мне на голову?

Кэтрин поддержала мужа:

— В его словах есть смысл. Нельзя так резко выставлять напоказ позор королевского двора. Если мы не хотим задеть честь ее высочества принцессы, нужно все тщательнее подготовить…

Использовать принцессу в качестве отговорки всегда было удобно. Герцогской чете не привыкать разыгрывать из себя любящих родственников, души не чающих в племяннице.

— Кэтрин, говорят, она была твоей подругой детства. Ты правда ничего не знала?

Но вместо привычных похвал вдовствующая королева задала этот вопрос, пронзая ее острым взглядом.

— Матушка, меня тоже провели! Будь вы знакомы хоть десять лет — кто бы мог подумать, что она таит в себе столько яда. Как только она стала главной горничной, я специально оборвала с ней связь, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Кэтрин оправдывалась тем, что была слишком занята обязанностями герцогини, поэтому они редко виделись.

— Должно быть, правда была очень занята. Бирна, наверное, так сильно порезалась бумагой, раз придворный лекарь даже отказался явиться на мой зов.

Каждое брошенное ею слово било точно в цель.

— А теперь возвращайтесь в особняк герцога. Котедж-хаус тоже освободите. Я и так держала вас при дворе слишком долго.

«Я собиралась вызвать вас для этого разговора, но вы как раз удачно зашли», — добавила вдовствующая королева.

— Побочная ветвь не имеет права проживать во дворце. Я, та, кто должна подавать пример, сама нарушила строгий государственный закон — вот почему появились те, кто ни во что не ставит королевскую семью. Пора все исправить.

Как только из уст матери прозвучало слово побочная ветвь, в глазах регента сверкнул холодный огонек.

Кэтрин тоже пораженно вздрогнула.

Вернуться в поместье герцога — неужто вдовствующая королева выгоняет их из дворца?

— Дурные люди всегда найдут к чему придраться. Раз все, что делаете вы, старшая в королевской семье, служит образцом, чего же опасаться?

Кэтрин, скрыв растерянность, принялась льстить.

— К тому же, в глазах темнеет от мысли, что стоит нам уехать, как мы будем день и ночь изводить себя тревогами — вдруг матушка заболеет, а нас нет рядом.

Однако лицо свекрови, которое должно было смягчиться, осталось суровым.

— Кэтрин, ты правда не хочешь покидать дворец исключительно из заботы обо мне?

— Что? Что за обидные слова. Чего мне еще желать в этом дворце, кроме вашего благополучия!

— Верно, матушка. Вы ведь лучше всех знаете, какой она человек.

Вдовствующая королева молча смотрела на сына с невесткой.

— Довольно. Раз вы так говорите, значит, так и есть. У меня разболелась голова. Ступайте.

Она махнула рукой, ясно показывая, что продолжать разговор не намерена.

В итоге чета Клаудио, фактически выпровоженная из покоев, в подавленном состоянии покинула вдовствующую королеву.

— У семьи моего второго сына слишком разыгрались аппетиты.

Вдовствующая королева, приложив ладонь ко лбу, откинулась на спинку кресла. Мадам Пинателли подала ей теплый чай.

— …Вы в порядке, ваше величество?

— Кругом одни гиены, только и ждущие удачного случая. Этот дворец стал куском мяса, на который у всех текут слюни.

Хотя этот скандал произошел из-за человека, которого они сами же и протащили, вместо раскаяния они вновь пытаются вертеть всем по своей воле.

Даже второй сын, на которого она так полагалась, глубоко ее разочаровал.

«В доме, оставшемся без хозяина, бродят одни волки. Валдина в огромной опасности».

Вдовствующая королева вздохнула. Ведь она отчасти способствовала такому итогу.

— Жизнь продолжается, а я слишком долго блуждала в тумане. Как же предки осудят эту старую дуру.

Она поморщилась и повернулась.

— Пинателли.

— Да, ваше величество.

— Мне больше не на кого положиться. Нужен тот, кто будет управлять этим куском мяса честно и без корысти.

— Ваше величество хочет сказать…

— Станьте главной горничной двора.

По лицу маркизы Пинателли разлилось изумление.

Ее обычно спокойный голос слегка дрогнул, выдавая абсолютную неожиданность такого предложения.

— Я не могу на это пойти. Я поклялась Богу, что всю жизнь буду рядом и стану служить лишь вашему величеству. Я сама подыщу подходящего человека на должность главной горничной, который полностью вас устроит.

— А я когда-то поклялась защищать тебя до конца дней. Но ради Валдины Господь нас простит.

Вдовствующая королева взяла маркизу Пинателли за руку.

С тех пор как Пинателли в юном возрасте прибыла во дворец, она неизменно оставалась рядом все эти двадцать лет.

— В этом огромном дворце нет никого, кроме тебя, на кого я могла бы всецело положиться. Все остальные ослеплены выгодой, которую сулит место главной горничной, и думают лишь о том, как набить свои карманы. Даже Клаудио, мой собственный сын.

— Матушка, но как вы могли так поспешно решить столь важное дело, даже не посоветовавшись со мной!

Высокомерные слова Клаудио врезались в память вдовствующей королевы. Как ни посмотри, это никак не походило на слова подданного.

«Хоакин… Неужели он метит туда, куда ему не положено? Нет, мой сын на такое не пойдет…»

Внезапно ее кольнула смутная тревога.

«Я должна сама навести порядок. Чтобы у второго сына не возникало лишних мыслей».

Вспыхнувшее подозрение, напротив, прояснило прежде затуманенный взор вдовствующей королевы.