Глава 35

Беспорядочно исписанные строки на пергаменте на самом деле были шифром.

Не ищи меня больше, шпион Кенсингтона.

Иначе разоблачат не меня, а тебя.

Причем шифр был на казенском языке.

То, что отправитель знал их методы шифрования, уже поражало, но кое-что другое повергло его в настоящий ужас.

— Шпион Кенсингтона.

«Он… он знает, кто я!»

То, что его назвали Красной Лисой, не было совпадением.

«Да как он вообще узнал? На чем я прокололся?»

Последняя зашифрованная записка сломила желание Умберто вычислить противника.

«Я должен любой ценой предотвратить свое разоблачение. Раз со мной связываются, значит, им что-то от меня нужно».

Чего вы хотите?

Он написал ответ шифром и оставил на оконной раме.

Спустя полдня его записка исчезла, а на ее месте висел небольшой мешочек.

Сделай так, чтобы твой хозяин вдохнул это.

Открыв коробочку внутри, он почувствовал, как носа коснулся тонкий, свежий аромат.

— …Ароматическая свеча?

Умберто замер.

Манящий аромат, осевший на кончике носа, почему-то казался зловещим.

«Хобби Этьена — коллекционировать ароматические свечи. Этот грязный ублюдок зажигает их только для своих ночных утех».

Но в последнее время Этьен был вынужден воздерживаться и успокаивал свой гнев и похоть с помощью ароматических свечей.

«Они хотят использовать меня, чтобы убрать Этьена?»

Он покачал головой и написал ответ:

Невозможно. Слишком опасно.

Однако пришедший ответ веял холодом:

Это наверняка легче, чем если твоим товарищам в Ософе перережут глотки?

— Ософ… Откуда они это знают!

Кончики пальцев Умберто задрожали.

Шпионы, разосланные главой ордена, были разбросаны по всему континенту. Они внедрились даже к кочевникам, которые сейчас вели войну с Валдиной.

Ософ был столицей племени расай — самого свирепого и жестокого из них.

Эти люди знают все: и о внешних врагах, и о сокровенных тайнах чиновников внутри страны. Осознание масштаба их разведывательной сети вызывало не восхищение, а неподдельный страх.

«Лучше сдать одну похотливую свинью, чем позволить раскрыть всех товарищей в Ософе».

Недавно ему пришел приказ вернуться на родину. Это также означало, что начальство больше не видит в Этьене никакой ценности.

С чувством, будто у него на шее затянули поводок, он согласился.

На следующий день, спальня Этьена.

Когда сквозь шторы ударили несколько ослепительных солнечных лучей, Этьен, зарывшийся в постель, недовольно сморщился.

— Простите, господин. Приближается время отправляться во дворец.

— Заткнись. Кто ты такой, чтобы мне указывать, жалкий червь…

Этьен сыпал в адрес слуги непечатной бранью. Голова раскалывалась — вчера он допоздна хлестал вино ведрами.

Тут ноздрей коснулся сладковатый аромат.

— М-м?

От изысканного, успокаивающего запаха Этьен приоткрыл глаза.

Перед затуманенным взором он увидел топчущегося у подсвечника слугу.

— Новая свеча?

— Н-нет. Она была среди подарков, которые барон Гирион прислал, когда просил о назначении.

Умберто гладко выдал заранее заготовленный ответ.

«Если скажу, что новая, в случае проблем первым делом спросят с меня. Нельзя этого допустить».

Если из-за этой свечи с Этьеном правда что-то случится, он успеет подставить барона Гириона и выиграет достаточно времени для побега.

— …Ах ты червь, так бы и растоптал!

Внезапно прилетевшая пепельница ударила Умберто в грудь и со стуком упала.

Этьен, оскалив желтые зубы, брызгал слюной.

— Разве я не велел тащить все самое лучшее и редкое сразу ко мне? Жги, не жалей!

Видимо, раздражение, которое начало было утихать от сладкого аромата, вспыхнуло с новой силой.

— Ах ты тупая свинья, знай, ты купаешься в роскоши только благодаря мне. Да где бы ты еще такой аромат понюхал, не будь ты при мне?

То, как при каждом крике трясся его белый жирный живот — словно он описывал самого себя, — вызывало лишь еще большее отвращение.

Умберто крепче сжал свечу с вырезанной на ней змеей.

— Да, разумеется. Вся слава вашего ничтожного слуги — лишь от вас, господин. С каждым вдохом и шагом я молюсь, вспоминая ваше величие и скульптурную улыбку.

Гладкий, прохладный воск почему-то ощущался в руке приятно. Он без колебаний поднес огонь к фитилю.

— Надо же, хоть какой-то вкус у тебя есть…

Манящий аромат заполнил комнату.

Этьен с довольным видом вновь уткнулся лицом в подушку. Колышущиеся складки жира скрылись среди белых простыней.

Вернувшись в свою комнату, Умберто вставил в оконную раму грубо нацарапанную записку.

Приступил к исполнению.

* * *

Рано утром из особняка графа Этьена выехала воловья повозка, завершившая доставку провианта.

Мальчишка в соломенной шляпе сидел спереди и правил волом. Др-р, др-р — колеса издавали дребезжащий стук.

Они как раз въезжали в третий район, где находилась овощная лавка.

— Том, доставил как надо?

Услышав вопрос незнакомца, запрыгнувшего на телегу, мальчишка приподнял шляпу. Веснушчатое лицо расплылось в ухмылке.

— Что за вопросы. Видала когда, чтоб несгибаемый Том делал свою работу кое-как?

Он протянул кусок пергамента.

— Кстати, этот тип, который притворяется слугой, он вообще кто? Судя по тому, как он двигается и ищет следы, он явно из наших.

— Это не твоего ума дело.

— Столько мной помыкали, а все еще не доверяете. Я прямо-таки разочарован в ее высочестве.

Том надул губы.

— Это я тебе не доверяю, а не ее высочество.

— Хм. Учитель велел мне стать руками ее высочества. Так что, если разобраться, я тоже ее подчиненный. Нерил, боишься, что я заменю тебя?

— Это от ее высочества — велела передать тебе. Я ухожу.

Проигнорировав его, Нерил бросила Тому мешочек и легко спрыгнула с повозки.

Мешочек был доверху набит золотыми монетами. Том горько усмехнулся. Своим людям за работу так не платят. Этим принцесса четко обозначила границы.

— Знал бы, послал бы тогда кого-нибудь другого.

Похоже, он зря тогда навлек на себя ее немилость.

Том почувствовал глубокое, совершенно не свойственное ему сожаление.

Возможно, все потому, что он своими глазами видел, как день ото дня светлеют лица людей в поселении для отставных солдат, которое построила принцесса.

* * *

Дворец принцессы.

— Ваше высочество, слуга Этьена начал действовать.

Нерил передала записку Умберто.

Прочитав короткое «Приступил к исполнению», Медея кивнула.

— Хорошо потрудилась. Нерил, и на этот раз твои навыки скрытности очень нам помогли.

От похвалы Медеи Нерил слегка улыбнулась. Эта застенчивая улыбка разительно контрастировала с ее выдающимися навыками, благодаря которым она могла скрыться от глаз даже самых первоклассных шпионов.

— Не стоит благодарности. Но как вы узнали, ваше высочество, что он шпион империи?

— Хм, видишь ли…

Медея впервые увидела Умберто в часовне, когда отбывала наказание вдовствующей королевы.

— Вам нельзя туда.

— Да пустите же. Мне буквально на минутку!

— Господин министр! Что за дерзость?

Шумная сцена: столкнулись горничные вдовствующей королевы и слуги министра.

Взгляд Медеи зацепился за одного из слуг министра, который препирался и толкался с горничной.

Его лицо показалось ей смутно знакомым. Пока она пыталась его вспомнить, в пылу потасовки одежда на груди мужчины порвалась.

Прямо к ногам Медеи подкатился маленький значок в форме лисы, и тогда ее сомнения отпали.

«Что шпион графини Кенсингтон забыл в Валдине?»

Этот знак знали лишь немногие в империи: эмблема «Красной Лисы», шпионской сети графини Кенсингтон.

Графиня Луиза Кенсингтон входила в число особо отличившихся подданных империи Казен.

Она поддерживала нынешнего императора Казена, Пердикаса Второго, еще с тех времен, когда он был простым принцем.

Когда предыдущий император Алкетас Второй скоропостижно скончался от болезни, на престол вместо его малолетнего сына взошел его младший брат — Пердикас Второй.

Графиня Кенсингтон опустошала собственные сбережения, чтобы выстроить шпионскую сеть по всей империи, доказывая свою безграничную преданность.

Тем, что Пердикас Второй сумел избавиться от влиятельных братьев и взойти на престол, он был обязан именно ей. Благодаря внедренным повсюду агентам графини он заранее узнавал о готовящихся покушениях и мятежах и успевал принять меры.

Но, возможно, ее преданность оказалась чрезмерной: достигнув своей цели, Пердикас Второй решил избавиться от графини и забрать ее шпионов себе.

В итоге, скрываясь от теней императора, Кенсингтон умерла от голода. «Красная Лиса» тоже распалась и бесследно исчезла.

И тем, что Медея с первого взгляда узнала лицо этого шпиона, она была обязана Ясону.

— Медея, я должен переманить шпионов покойной графини Кенсингтон. Пока дядя не прибрал их всех к рукам. Что же делать? Помоги мне.

— Не волнуйся, дорогой.

Воспользовавшись своим прежним статусом принцессы Валдины, она подняла старые связи и разослала людей на поиски затаившихся агентов.

Сыграв на их ненависти к нынешнему императору, она убедила их присоединиться к походу.

В конце концов они стали тайными приспешниками Ясона — мощнейшим оружием для устранения конкурентов в борьбе за трон. Все это была заслуга Медеи.

«Какая же я была глупая».

Ведь в итоге ее собственная участь мало чем отличалась от судьбы графини Кенсингтон.

«Ясон, в этой жизни ты не получишь их помощи».

Она уничтожит любую возможность для графини и ее «Красной Лисы» стать пешками в руках Ясона.

Для начала она задействует слугу Умберто и уберет министра Этьена. А затем, используя это как связующее звено, переманит на свою сторону саму графиню Кенсингтон — такова была ее конечная цель.

Уголки губ Медеи изогнулись в кривой усмешке.

«Я сама сделала его императором, мне же его и уничтожать».

Нерил озадаченно посмотрела на ее непривычно холодную улыбку.

— Не обращай внимания, лучше давай собираться.

Ловушка на Этьена уже расставлена. Теперь пришло время встретиться с охотником, который схватит добычу.