Глава 43

Разгадав его грязный умысел, Медея поудобнее перехватила сложенный веер. Ладонь обожгло холодом металла.

Ощущение оружия в руках, которое она не брала со времен той самой экспедиции, казалось непривычным.

— Не можете справиться даже с одним низшим демоническим зверем? Принцесса, зачем вы вообще увязались за нами?

— Ваша Валдина ничего из себя не представляет. А хваленая кавалерия — лишь пустое бахвальство!

— Не лучше ли вам вернуться домой? Думаете, наш экспедиционный отряд собрался здесь, чтобы нянчиться с одной бесполезной бабой?

В прошлой жизни воины из отряда никогда не были к Медее добры.

Поскольку Медея не состояла с Ясоном в законном браке, ни о каком отношении к ней как к великой герцогине не шло и речи — в отряде ее считали просто обузой.

Даже ее возлюбленный, Ясон, не вставал на ее защиту.

— Медея, ты же знаешь, как сильно они мне нужны. В тот день, когда я стану императором, я заглажу все твои обиды.

Было до слез горько оттого, что даже любимый человек не был на ее стороне. Ночами, засыпая с ним спина к спине, она беззвучно глотала слезы, смачивая наволочку.

«Так дальше жить нельзя».

Тогда она поняла. Лишь она сама способна полностью защитить себя.

Если не докажет свою полезность хоть в чем-то, ее могут просто бросить посреди этой суровой экспедиции.

С тех пор Медея начала пристально наблюдать за тем, как воины сражаются с демоническими зверями.

«Мне не превзойти их в физической силе. Значит, остается полагаться лишь на скорость и технику».

«Как нанести один точный, разящий удар?»

Зажатый горизонтально веер описал дугу изнутри наружу.

А затем…

«Я хотела доказать. Доказать, что не ошиблась с выбором».

Точный удар пришелся прямо в кадык вожаку.

Специфическая тяжесть дамасской стали передалась в руку через точку удара.

— Ы-ык! Ч-что за…

«Я хотела усердно трудиться и однажды вернуться с высоко поднятой головой. Хотела, чтобы все это увидели».

«Ясон. Я правда верила».

«Стоит мне только постараться, стоит выложиться без остатка, и все получится».

«И наша любовь, и будущее моего ребенка, и моя мечта однажды с гордостью вернуться на родину».

«Но тогда я не знала».

«Не знала, что человеческие помыслы глубоки и бездонны, словно пучина, и что доверять нельзя даже мужчине, с которым прожила полжизни».

— Кх-х!..

Вслед за сокрушительным ударом по гортани последовал безжалостный тычок в солнечное сплетение. От мощного удара вожак кубарем отлетел на землю.

Хрясь!

Сразу вслед за этим сложенный веер Медеи с силой вонзился в землю в миллиметре от уха поваленного вожака.

Возьми она хоть на дюйм левее, и металл пронзил бы ему горло.

— Ы-э, а-а-а…

Вожак затрясся как осиновый лист. На его штанах расплылось темное пятно, и в воздухе повис едкий запах мочи.

Вжих! Вжих! Вжих!

В этот момент с хищным свистом, рассекая воздух, в Медею полетело несколько метательных клинков.

— Ваше высочество, берегитесь!

Два она успела отбить, но последний пропустила.

«У меня за спиной Сая».

Эта мысль заставила Медею отказаться от полного уклонения. Вместо этого она лишь слегка повернула корпус, подставляясь так, чтобы избежать смертельного ранения.

Она закусила губу, готовясь к удару, но ожидаемой боли так и не последовало.

Лязг!

Стремительно летящий клинок во что-то врезался и со звоном отскочил в сторону.

— Вы не ранены? — обеспокоенно спросила подбежавшая Нерил.

— Нет.

— Это было слишком опасно. Почему вы не уклонились?

— …

Впрочем, заметив жмущуюся за спиной Медеи дрожащую Саю, Нерил сразу все поняла.

— А если бы лезвие оказалось отравлено, что бы вы делали?

Слушая причитания побледневшей Нерил, Медея внимательно огляделась по сторонам.

Сомнений не было: кто-то отразил последний клинок вместо нее.

«С какой стороны он прилетел? И кто его бросил?»

Но в погружающемся в сумерки лесу стояла глухая тишина.

В любой другой день она обязательно прочесала бы местность, но солнце уже садилось. Им нужно было успеть вернуться до того, как запрут дворцовые ворота.

Расставив приоритеты, принцесса спрятала оружие и поправила растрепавшуюся одежду.

Закончив с оставшимися головорезами, к ней подошла Нерил. Увидев поверженного вожака, она на мгновение застыла.

«Так я и думала… Ее высочество все это время скрывала свои истинные навыки».

— Прикажете добить их?

Нерил бросила холодный взгляд на потерявшего сознание главаря.

— Стоит ли марать о них руки.

С такими увечьями они все равно больше не жильцы.

Сейчас такие времена, что даже людям есть нечего, разве дикие звери в лесу сыты?

А если им чудом удастся спастись от голодных хищников и уползти обратно в город, там наверняка найдется немало желающих заставить их расплатиться за былые грехи.

— Когда ваш вожак очнется, передайте ему. Если наши пути пересекутся снова, свою жизнь он не сохранит.

Уцелевшим бандитам оставалось лишь в ужасе кивать.

* * *

— Принцесса… Та самая, из Валдины, верно?

Когда карета принцессы скрылась из виду, Чезаре и его спутники вышли из-за деревьев.

Галло, все еще пребывавший в прострации после смерти жрицы, протер глаза, словно не веря тому, что только что развернулось прямо у них на глазах.

— Принцесса обучена боевым искусствам?

Даже всегда сохранявший хладнокровие Теренс в изумлении склонил голову набок.

— Когда она обернулась, ее жажда крови ощущалась аж отсюда, представляешь? И, кстати, босс… Тот последний клинок, что отскочил — это ведь твоих рук дело?

Надо же, даже находясь в прострации, Галло умудрился это заметить.

Вместо ответа Чезаре не сводил взгляда с того места, где только что была принцесса.

— …

Он прокручивал в памяти то, что только что увидел.

Ее благородство, не дрогнувшее даже перед лицом свирепых головорезов. Изящные, аккуратные черты лица, делавшие ее похожей на детеныша зверька, были отчетливо видны даже издали.

Эта удивительная аура, в которой гармонично сплетались безмятежность и живость, казалась более уместной на лоне мирной природы, чем в полном жестокости дворце.

Однако эта умиротворенность исчезла в одно мгновение, и она с пугающей безжалостностью нацелилась разбойнику в горло.

Там, в залитом закатными лучами лесу, струящиеся серебряные волосы принцессы на секунду вспыхнули золотом.

«Золотая Звезда Валдины…»

В памяти внезапно всплыли предсмертные слова старухи.

— О, несчастная Черная Звезда… твою судьбу, опутанную скверной, спасет… Золотая Звезда Валдины.

Глаза Чезаре хищно блеснули золотом, в точности как у принцессы мгновением ранее.

«Что, если Золотая Звезда, о которой говорила старуха, — это человек?»

Если это действительно так, какова вероятность, что эта принцесса и есть та самая Золотая Звезда Валдины?

Сможет ли эта девушка отыскать Слезы Рассвета — панацею, способную снять его проклятие?

— Узнайте все о принцессе Валдины.

— Так внезапно? П-прямо все?

— Абсолютно все.

Тудук, тудук, тудук.

Даже от этой призрачной надежды сердце Чезаре забилось быстрее.

* * *

Дворец Валдины.

— Это Сая. С сегодняшнего дня она будет моей личной горничной. Прошу вас, будьте с ней добры.

Сая, прибывшая во дворец вместе с Медеей, быстро адаптировалась к новой обстановке.

— Старые слуги ее не притесняют?

— Сказать, что этого совсем нет, было бы ложью. Но девочка на редкость сообразительна, да и язык у нее подвешен неплохо, так что она быстро завоевала расположение дворцовой прислуги.

Уличная девчонка, которую принцесса привезла из своей поездки.

Во дворце, где все решает происхождение, Сая моментально стала для всех бельмом на глазу.

Но, выжив в одиночку на суровых улицах, она даже не дрогнула перед враждебностью старожилов.

В конце концов, с чего бы прикатившемуся камнюº с первого же дня стать всеобщим любимцем?

º Отсылка к корейской пословице «прикатившийся камень выбивает вкопанный камень» (굴러온 돌이 박힌 돌 뺀다). Ситуация, когда чужак вытесняет старожилов.

К тому же, у Саи втерлось в привычку, как вызывать у людей сочувствие.

— Мой день рождения — это годовщина смерти моей матушки. На войне отец повредил ноги и почти не мог ходить, но до самой своей смерти он обязательно приносил мне белый хлеб на каждый мой день рождения.

Она без малейших колебаний выставляла напоказ те уязвимости, рассказ о которых для любой девочки-подростка был бы невыносимо болезненным.

На того, кто находится на самом дне и едва сводит концы с концами ради базовой еды и крыши над головой, никто злиться не станет.

Зависть, интриги и соперничество удел тех, кто считает друг друга ровней.

— В тот день я пошла в лес за травами… Кто же знал, что меня схватят работорговцы? У меня в глазах потемнело от ужаса.

Сверкая своими черными, как бусинки, глазами, она невероятно правдоподобно описывала события того дня, искусно мешая правду с вымыслом.

— Бандиты сказали, что на мои глаза и внутренности уже нашлись покупатели. Обезумев от страха, я бросилась бежать и случайно врезалась в карету. Смотрю, а внутри сидит благородная леди. Я тут же бросилась к ней и стала умолять о спасении.

— О боже… бедняжка…

Сами того не замечая, горничные с головой погрузились в ее рассказ.

— Если бы ее высочество не спасла меня, меня бы распродали по частям, и от меня не осталось бы и следа. Наверное, это мои покойные родители уберегли меня с небес.

Сая мужественно смахнула кулачком покатившиеся слезы. Растроганные горничные, поддавшись эмоциям, тоже принялись вытирать глаза.

— Святые небеса… Какая тяжелая доля.

— Может я еще мала, но что такое человеческий долг понимаю. Я увязалась за ней, желая отплатить за спасенную жизнь, вот так здесь и оказалась. Только потом я узнала, что моя спасительница — принцесса, и вот теперь доставляю вам, онни, лишние хлопоты.

Сая поднялась и отвесила им вежливый поклон.

— Вы, онни, для меня все равно что наставницы. Я девушка необразованная, многого не знаю, так что, пожалуйста, будьте со мной строги и ругайте, если что не так. Ваши наставления я буду почитать как священную волю.

— Ой, вы только послушайте, как она говорит!

Горничные звонко рассмеялись.