Глава 49

— Самон.

— Медея.

Прямо за ее спиной стоял Самон — сын герцога-регента и старший брат Бирны.

— В этой суете я совсем забыл поздравить тебя с выздоровлением. Как же я рад, что ты снова здорова.

В отличие от ласкового голоса, его голубые глаза, пристально смотревшие на Медею, оставались мрачными.

«После падения с лошади она слишком изменилась».

Тот властный голос, так уверенно взывавший к победе, совершенно не вязался с образом той ничтожной дурочки, которую он знал.

«Медея, маленькая дрянь… Неужели она раскусила наш план и нанесла удар первой?»

В глубине души он начал серьезно подозревать Медею.

С таким невинным личиком так методично загнать в угол его отца и сестру, не оставив им ни единого пути к отступлению… это было слишком искусно.

— Самон, разве я сделала что-то не так?

С этими словами Медея жалобно опустила изящные бровки и заговорила дрожащим голоском.

Тревога, плескавшаяся в ее больших прозрачных глазах, делала ее похожей на испуганную лань.

— Я лишь повторила то, что мне сказали тетушка и Бирна… Я не думала, что это вызовет у всех такое недовольство.

Ее бледная рука вцепилась в рукав Самона и легонько потеребила его.

— Может, они решили, что я повела себя слишком дерзко, отдав подаренное тетушкой платье Бирне?

Она жаловалась ему на несправедливость так, словно он был ее родным старшим братом, всем своим видом показывая абсолютную зависимость от него.

«Ну да, она все та же робкая, вечно оглядывающаяся на других девчонка… Зря я себя накручивал».

Если бы она правда знала об их истинных амбициях, то ни за что не смогла бы вести себя с ним так же, как и прежде.

Внутренне посмеиваясь над непроходимой глупостью Медеи, Самон ласково похлопал ее по плечу.

— Что ты, Дея. Ты же знаешь, как моя матушка любит тебя. Она просто хочет приструнить несмышленую Бирну.

Сказав, что, как ни крути, сегодня все-таки ее день, Самон ободряюще улыбнулся.

Однако Медея прекрасно видела, что его глаза совершенно не улыбаются.

«Самон, этот ублюдок всегда был коварным и обладал жестоким нравом, поэтому, если нес хоть малейший ущерб, обязательно мстил».

Однажды младший слуга герцогского дома по неосторожности испортил любимые кожаные туфли Самона.

На людях Самон милостиво его простил, но позже Медея услышала, что этот слуга якобы попал в несчастный случай, лишился ступни и был вышвырнут на улицу.

Его истинная, гнилая натура проявлялась исключительно перед теми, кто был слабее него. В то время Медея думала, что это просто трагическое совпадение.

Но теперь, зная истинное лицо Самона, Медея понимала: «Наверняка попытается отомстить мне за то, что произошло сегодня. За то, что его семья была так опозорена».

Однако она совершенно не боялась его.

«Мне тоже есть за что с тобой поквитаться».

В прошлой жизни Самон по-настоящему заявил о себе лишь тогда, когда стало известно, что Пелей получил на войне ранение ноги и остался калекой.

Король — это избранник богов. Самое благородное и возвышенное создание в государстве.

Следовательно, и тело его должно быть абсолютно безупречным — таково было непоколебимое убеждение жителей континента.

Валдинцы не были исключением.

— Разве это не означает, что сами боги отвернулись от его величества?!

Пелею, не успевшему даже толком заняться лечением искалеченной ноги, пришлось усмирять бурю общественного негодования, угрожавшую королевской власти как изнутри, так и извне.

Именно тогда Самон, обладавший схожей родословной и внешним сходством, стремительно возвысился как идеальная замена Пелею.

Дошло даже до разговоров о том, что трон должен унаследовать Самон, а не Пелей, у которого есть изъян.

«Я больше не позволю вам, брату и сестре, паразитировать на нас».

— Брат, поговори с ними от моего имени, ты же знаешь, что у меня на душе.

— Разумеется, — Самон мягко кивнул. — Дея, я, пожалуй, пойду. Сегодня твой день, так что ни о чем не тревожься и наслаждайся праздником.

Он изящно поклонился, поцеловал тыльную сторону ладони Медеи и удалился.

Медея, словно хищница, следящая за своей добычей, еще долго не сводила ледяного взгляда с его спины.

* * *

Выскочив в коридор, Бирна тяжело и прерывисто дышала от душившей ее злобы.

Чтобы мать снова не схватила ее, нужно было как можно скорее вернуться в банкетный зал.

Но стоило ей сделать шаг в сторону зала, как вдали она увидела Медею — та лучезарно улыбалась, мило беседуя с гостями.

— …Почему ты улыбаешься? — остолбенев, пробормотала Бирна.

«Я чувствую себя такой униженной и жалкой, так почему ты, ничтожная Медея, смеешь так радостно улыбаться?!»

— Если так подумать, во всем виновата Медея.

«Эта дрянь специально уступила мне платье, чтобы выставить меня на посмешище перед всеми».

Иначе с чего бы ей так покорно отдавать столь драгоценную вещь?

Бирна от злости сжала кулаки так сильно, что они задрожали.

В таком случае она тоже не станет сидеть сложа руки. Девушка подозвала Шейлу, свою личную горничную.

— Шейла, проследи, чтобы сестра Медея выпила это.

— Ч-что? Ее в-высочеству принцессе? Миледи, но ведь это королевский банкет… Это слишком опасн…

При виде горстки белого порошка Шейла побледнела от ужаса.

Хлесь!

В тот же миг из глаз горничной посыпались искры.

— Ты кто такая — моя собака или моя хозяйка? Делай, что велено. Если, конечно, не хочешь, чтобы завтра тебя продали так, чтобы ни мыши, ни птицы не узнали.

Прижимая ладонь к горящей щеке, Шейле не оставалось ничего иного, кроме как обреченно кивнуть.

— Не трясись. Это не яд. Я не стремлюсь рыть себе могилу.

— Т-тогда…

— От него просто начинаются галлюцинации и слышатся голоса. Я всего лишь хочу сыграть с ней злую шутку, вот и все.

Она от природы такая трусиха, так что кто знает, что ей там привидится и какую истерику она закатит. Но зрелище наверняка выйдет презабавное.

Прямо как тогда, на чаепитии, когда она с перепугу свалилась с лошади.

— Так что просто делай, что тебе велят, усекла?

На лице Бирны расцвела ее привычная, прелестная в своей мерзости, злоба.

«Да, падение с лошади… Все началось именно тогда. С того самого дня она стала какой-то странной».

Раз уж ее двоюродная сестра вконец страх потеряла, самое время заново вбить его в эту маленькую хорошенькую головку.

Заметив эту беспечную улыбку, к ней подошел Самон и тихо процедил:

— Бирна, что ты опять задумала?

С падением с лошади было то же самое. Каждый раз, когда на лице Бирны появлялась эта мерзкая ухмылка сорванца, с Медеей обязательно приключалась какая-нибудь беда.

Конечно, Самон всей душой желал, чтобы репутация кузины пробила дно, но сегодня был особый случай.

— Сегодня нельзя, — нахмурившись, отрезал он. — Ты хоть представляешь, сколько людей здесь сегодня собралось?

«Случись что, из-за огромного количества свидетелей мы уже не сможем так легко все замять, как в прошлый раз».

— Не наделай глупостей. Уяснила?

— Что я, по-твоему, сделала?

Бирна вскинула брови, всем своим видом изображая оскорбленную невинность. Самон окинул ее предупреждающим взглядом и отошел.

— Хм, уже поздно.

Бирна насмешливо высунула язык ему вслед.

* * *

В самый разгар банкета перед Медеей возник бокал.

— Ваше высочество, не желаете промочить горло?

Дворцовая служанка приветливо улыбалась. В бокале плескалось как раз то ягодное вино, которое так любила Медея.

Задумчиво глядя на колышущуюся багряную жидкость, Медея заметила вдалеке Бирну, которая пристально за ней следила.

Даже если бы не этот чересчур густой, приторный ягодный аромат, Медея все равно поняла бы, что с этим бокалом что-то не так.

«Как я и думала. Ты никогда не выходишь за рамки моих ожиданий, Бирна».

Разве подобная мерзкая «шутка» для Бирны в новинку? То, с какой легкостью она пустила в ход свои фокусы, стоило ей только разозлиться, выглядело чересчур привычным.

Для начала Медея взяла бокал. Затем естественным движением повернулась и снова включилась в беседу с высокопоставленными гостями.

Служанке очень хотелось лично убедиться, что принцесса выпьет вино, но раз та забрала бокал с собой, торчать рядом было недопустимо, и ей пришлось отступить.

Поддерживая светскую беседу, Медея краем глаза заметила министра Этьена.

— Прошу меня извинить на минуту.

На сцене появился долгожданный главный герой, которому суждено было стать украшением сегодняшнего банкета.

Медея опустила взгляд на вино. Внезапно в ее голове блестящей вспышкой промелькнул один коварный план.

«Подарок от Бирны, его же можно обратить себе на пользу».

Кажется, это придаст еще более впечатляющий эффект ее сегодняшнему плану по уничтожению Этьена.

* * *

Увидев Медею, министр королевского двора, граф Этьен, округлил глаза.

— Кого я вижу. Да это же ее высочество принцесса.

— Министр Этьен, давно не виделись. Кажется, с нашей последней встречи вы стали еще необъятнее?

К удивлению, министр лишь хихикнул.

Его раскрасневшиеся от алкоголя щеки желеобразно затряслись, а шампанское выплеснулось из бокала, заливая ему пальцы.

Из-за того, что он был основательно пьян, он даже не уловил откровенной насмешки принцессы, так нагло оценившей его тушу.

— Ах, ваше высочество, вы сегодня произвели на меня глубочайшее впечатление. Выступать перед таким скоплением народа, говорить так бодро и без единой тени дрожи… Я, Этьен, был растроган до глубины души. Должно быть, Святая Эстер тоже сочла вас весьма похвальной, раз пролила на вас столько звезд, не так ли?

Этьен посмотрел на принцессу сверху вниз своими мутными, полупьяными глазами.

Его надменная манера походила на то, как взрослый снисходительно сюсюкается с неразумным дитем.

— Вам так показалось? Впрочем, я слышала, что Святая Эстер люто ненавидит тех, кто забывает о своем долге и предается лишь алчности — говорят, она пронзала их брюхо копьем. Должно быть, как вы и сказали, она проявила ко мне милость лишь потому, что я еще молода и невинна.

Принцесса ответила ему такой же ласковой улыбкой. Однако выбор слов был весьма специфичным.

— …

«Эта девка сейчас издевается надо мной?»

Жутковатые легенды о Святой Эстер были хорошо известны на всем континенте.

Однако пропитанный алкоголем мозг Этьена быстро списал все на его собственную мнительность.

— Кстати, министр.

— Да, излагайте, ваше высочество.

— С чьего позволения устроен этот банкет? Разве дворцовые мероприятия могут проводиться без утверждения королевской семьи?

Мутные, полупьяные глаза министра удивленно заморгали.