Глава 52

Вопреки ожиданиям Бирны, глава Фасада не только не проявил к принцессе враждебности, но и первым почтительно склонился в приветствии.

— Фасад почитает за честь встретиться с доблестной принцессой Валдины.

— Добро пожаловать в Валдину.

Стоило Медее принять приветствие легким кивком, как Галло неожиданно лукаво подмигнул ей.

— Зовите меня просто Галло. Я человек тертый, уличный, так что фамилией не обзавелся.

— Как скажете, лорд Галло.

— Ха-ха. К чему такие церемонии, можно и попроще.

В свете хрустальных люстр его округлые скулы гладко лоснились.

Несмотря на его простодушный, располагающий тон, Медея, как обычно, ответила лишь сдержанной улыбкой.

То, что глава знаменитого Фасада сам подошел поздороваться, несомненно, возвышало ее в глазах окружающих аристократов.

Однако Медея, помня о том, как эта парочка недавно тайно рыскала по улицам столицы, не могла позволить себе расслабиться.

Завязалась светская беседа, полная осторожных прощупываний и намеков на взаимное дружелюбие.

В ходе разговора Медее стало казаться, что Галло постоянно косится на реакцию наемника, безмолвной тенью стоявшего у него за спиной.

«Кажется, его зовут… Акарес?»

В какой-то момент она невольно пересеклась взглядом с наемником.

Тот даже не подумал отвести глаз, а напротив — лениво изогнул губы в усмешке.

Странно. Простой подчиненный ведет себя куда наглее собственного главаря.

— Копье Святой Эстеры, озарившее недавно небеса было поистине грандиозно, — Галло потер руки, продолжая угодливо балагурить. — Я объездил весь континент, но столь явное благословение победы вижу впервые. А значит, недалек тот час, когда в Валдину прибудет весть о побе…

— Как-то слишком уж складно для простой случайности, не находишь?

В разговор бесцеремонно вклинился чужой голос. Медея перевела взгляд.

— Вспыхнуло в самый нужный момент, ярко полыхнуло и тут же погасло. С каких это пор божественная воля столь услужливо подстраивается под жалкие человеческие нужды?

— Акарес, ты что несешь? — Галло растерянно обернулся к своему спутнику, и Медея окончательно поняла, кому принадлежала реплика. — Ваше высочество, прошу прощения. У этого приятеля дурная привычка болтать всякие глупости.

Будучи одним из лучших наемников Фасада, он, возможно, умудрился распознать следы примененной ею световой гранаты.

— Все в порядке, лорд.

Медея решила до конца разыгрывать невинность.

— Истинный валдинец не посмеет солгать перед лицом Богов. Впрочем, от выходцев из Фасада, не чурающихся богохульства, подобной веры ждать не приходится. Я вас прекрасно понимаю.

— …

Галло замолчал, словно воды в рот набрал. Наемник же, ничуть не смутившись подобной отповеди, с нескрываемым интересом переспросил:

— Стало быть, сама принцесса глубоко религиозна?

— Естественно, — жестко отрезала Медея, не отводя от него глаз. — Если бы я не верила во всепрощение Богини, стала бы я, по-твоему, закрывать глаза на твою вопиющую наглость?

Глядя на принцессу, которая с донельзя невинным видом так хладнокровно ставила наемника на место, Чезаре едва сдержал смешок.

Она — та самая интриганка, что использовала статую Богини, чтобы переманить на свою сторону вдовствующую королеву, и одурачила регента фальшивым священным пламенем, — смеет заявлять о своей набожности?

— Акарес, умоляю, прояви почтение к ее высочеству…

Слушая их перепалку, Галло с перекошенным от неловкости лицом принялся настойчиво тыкать Чезаре локтем в бок.

Босс что, совсем забыл, что сейчас изображает из себя простого наемника? Перед ним, на минуточку, принцесса этой страны!

Но стоило ему услышать резкую отповедь Медеи…

«Наглость? Вопиющая? Н-наш босс вообще-то не тот человек, с которым можно так разговаривать…»

Галло с таким уязвленным видом, будто ему влепили пощечину, вновь замолчал, словно воды в рот набрал.

— …Да что вы себе позволяете?!

В этот момент банкетный зал взорвался от криков.

«Началось!» — в изумрудных глазах Медеи мелькнул торжествующий блеск.

Вся троица синхронно повернула головы.

— Министр, что вы творите?!

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Прямо посреди зала, тяжело сопя, стоял полуголый министр Этьен и безжалостно избивал какого-то пожилого аристократа.

* * *

Часом ранее. Комната отдыха графа Этьена.

— Червь? Значит, эта паршивка Квиджин посмела водить меня за нос?!

Гнев, вспыхнувший в нем после слов принцессы, стремительно нарастал, словно снежный ком.

Не находя выхода, эта ярость в какой-то момент достигла точки кипения.

Кра-ах!

— Клаудио, так, значит, и ты держал меня за дурака? Решил, раз уж нащупал мое слабое место, то сможешь вертеть мной как вздумается?! Ха!

Гнев ядовитой жабы обрушился также на истинного владельца Квиджин — герцога Клаудио.

Министр прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько уродлива его внешность и омерзительны пристрастия.

Более того, он откровенно наслаждался, видя искаженные смятением лица людей, которые пресмыкались перед ним, тщетно пытаясь скрыть брезгливость во взгляде.

Однако осознание того, что герцог Клаудио — человек, якобы понявший его специфические вкусы и первым протянувший руку сотрудничества, — ничем не отличался от остальных, нанесло глубокую рану уязвленному самолюбию министра.

Стоило ему вспомнить смазливую морду герцога, как внутри с новой силой закипела ярость.

— Что принцесса, что регент — все они одного поля ягоды. Думают, раз в их жилах течет королевская кровь, то им все дозволено? Да если б не происхождение, они бы все ползали у моих ног…

Порочные мысли министра, которые он так долго и тщательно скрывал, одна за другой рвались наружу.

Свою роль в этом, несомненно, сыграл дурман от благовоний, которые он вдыхал благодаря Умберто, но главным катализатором стало то самое зелье, которое Бирна подмешала в бокал Медеи.

— Да почему в этой проклятой комнате так жарко?! Умберто! Умберто!

От слуги, ушедшего за новой порцией выпивки, до сих пор не было ни слуху ни духу. Министр потянулся к бутылке, чтобы смочить пересохшее, словно выжженное горло, но та оказалась абсолютно пустой.

Выходит, теперь даже жалкое отребье в прислуге смеет им пренебрегать?!

— Вы все держите меня за конченого идиота!

Он рывком вскочил на ноги.

Тело словно раздувало от нестерпимого жара.

Шейный платок, удавкой сдавивший горло, да тесный парадный камзол мешали дышать. Задыхаясь, Этьен принялся остервенело срывать с себя одежду.

Избавившись от всего, что стесняло движения, он схватился за дверную ручку, которую Умберто оставил незапертой, и с силой распахнул дверь.

Стоило ему покинуть комнату, провонявшую крепким алкоголем и едким потом, как хлынувший навстречу прохладный воздух окутал его, словно приветствуя.

Вдалеке виднелся банкетный зал, откуда лился мягкий золотистый свет.

— А-а, так вот почему этот ублюдок куда-то улизнул, бросив своего господина… Ну ничего, я им еще покажу…

Внезапно до слуха министра донеслась музыка из зала.

Прекрасная мелодия, ласкающая слух, беззаботный гомон и смех. Даже сладковатый аромат духов, принесенный сквозняком, — все это словно нашептывало стоящему в стылом коридоре Этьену: «Как бы ты ни барахтался, тебе никогда не ступить в этот светлый, радостный мир».

В глазах министра полыхнуло жуткое синее пламя безумия.

— Да неужели во всей Валдине найдется место, куда мне закрыт путь?!

Этьен широким шагом направился прямо к манящему золотому свету.

* * *

Заметив возникшую на пороге зала грузную фигуру, один из пожилых аристократов оцепенел от ужаса.

Лицо министра раскраснелось до багровости, верхняя одежда отсутствовала, а с тела градом катился пот.

Стоило старику сделать шаг навстречу, как в нос ударил резкий запах перегара.

— Министр Этьен? Что за непотребный вид…

— Ты еще что за старик? Шел бы лучше гроб себе сколачивать!

Пожилой аристократ оскорбился, но, поняв, что министр даже не узнает его, решил, что тот просто напился в стельку.

— Послушайте, министр. Уж не знаю, что у вас стряслось, но давайте для начала покинем зал. Здесь присутствуют благородные дамы и юные леди, появляться в таком виде просто возмутительно…

Движимый благими намерениями, старик попытался успокоить Этьена и увести его прочь.

Он и понятия не имел, как его слова искажаются в одурманенном галлюцинациями мозгу министра.

[Всякие грязные черви еще смеют совать сюда свой нос?! Мусор!]

— Мусор?! Да как ты смеешь, ходячий труп!

Стоило аристократу, подавив отвращение, схватить потную, лоснящуюся руку Этьена, как у него из глаз посыпались искры.

Министр со всего размаху впечатал кулак ему в челюсть.

Как только у входа раздался яростный рев, взгляды всех присутствующих тут же устремились туда.

— Что такое? Что происходит?

— Подождите, там… это же министр, граф Этьен? Что с ним?

— Министр, приносим свои извинения, но…

Сбежавшиеся в панике дворцовые слуги поспешили поднять упавшего старика, пока остальные хватали Этьена за обе руки.

— Отпустите! Кому говорю, пустите?! Вы хоть знаете, кто я такой?! Ах вы мрази! А ну пустите!

Этьен яростно вырывался.

Слуги никак не могли совладать с его грузным телом, тем более теперь, когда министр окончательно лишился рассудка.

Глядя на эту беспорядочно возящуюся кучу малу, грозившую вот-вот обрушиться на гостей, присутствующие испуганно вскрикивали.

Пронзительный визг, резанувший по ушам, заставил Этьена вскинуть голову.

Сотни устремленных на него глаз. Свет хрустальных люстр, болезненно бьющий прямо в лицо.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Ему казалось, что все вокруг потешаются над ним. Мерещились издевательские смешки, якобы доносящиеся со всех сторон.

Безумно озираясь, министр вдруг наткнулся взглядом на Медею.

Когда человек хочет выместить на ком-то свою ярость, он инстинктивно ищет самую легкую мишень. Кого-то слабого, беззащитного — того, от кого не нужно ждать ответного удара.

— Ах т-ты… Ты-ы-ы!

В глазах Этьена юная принцесса выглядела именно такой, идеальной жертвой.

— А-а-а!..

— Ее высочество в опасности!

Издав звериный рев, министр ринулся прямо на нее.