Глава 54

— Даже забавно.

— Что именно?

— То, что среди всей этой толпы на приеме не нашлось никого, кто искренне захотел бы защитить одну маленькую девчонку.

Впрочем, принцесса, похоже, ни на кого и не рассчитывала.

Выглядела как птенец, которого можно раздавить, лишь слегка сжав ладонь, но при этом вознамерилась в одиночку противостоять здоровяку, несущемуся на нее словно разъяренный кабан.

Словно прекрасно понимала, что кроме нее самой, спасать ее некому.

Этот сухой, лишенный всяких надежд взгляд, с которым она перехватила веер, застрял в его памяти, словно заноза под ногтем. Быть может, потому, что в ней он вновь увидел самого себя в детстве?

Галло презрительно фыркнул. И не подумав проникнуться жалостью, он, наоборот, передернул плечами, словно от испуга.

— Да ладно. Только не говори, что тебе стало жаль принцессу! Ха, ты ведь в курсе, что весь сегодняшний балаган спланировала она сама?

Это верно. Безумная выходка министра Этьена на банкете не была случайностью.

Как и то, что под раздачу попали именно отпрыски дома Клаудио.

— Теперь понятно, на ком она применила ту траву, лишающую мужской силы. Это все ее рук дело!

— Разве это не делает ее еще более достойной жалости?

Имея столь ничтожные ресурсы, она выжимала из себя последние силы, чтобы с трудом, шаг за шагом, расставлять ловушки. Глядя на это, даже такой бесчувственный сухарь, как Чезаре, невольно проникся к ней состраданием.

— Ох… Босс, понятия о жалости у нас с тобой явно расходятся. Сказал бы лучше, что она тебе просто внешне приглянулась, это я бы еще понял.

Галло покачал головой с таким видом, будто решительно отказывался это понимать.

— В любом случае, в следующий раз придержи свою жалость при себе. Принцесса и без твоей помощи отлично справлялась, ни капли не растерялась. Только зря влез со своей гиперопекой. В итоге и тебя бродячим псом обозвали, и нашу гильдию Фасад собачьим вольером назвали.

— …

Убить его, что ли?

Пальцы Чезаре чуть дрогнули, выдавая его мысленные колебания.

— Мой господин, говорят, книга мудреца досталась регенту Клаудио в качестве наследства, когда он покидал дворец.

В этот момент как нельзя кстати вернулся Зета с докладом.

— Я хотел разузнать больше, но рыцари внезапно вернулись…

Это означало, что они прибыли раньше ожидаемого, и обыск пришлось прервать.

— А-а. Это потому, что банкет закончился раньше времени.

— Что-то случилось?

— Еще как случилось. Для начала, с нашим самым благородным во всей империи господином обошлись как с бестолковой шавкой… Ай!

Галло аж подпрыгнул на месте.

— Да, признаю, за языком я не слежу! Но это уже чересчур, босс! Ты что, родного брата по оружию угробить решил?!

В стене, ровно на том месте, где секунду назад стоял Галло, теперь торчал серебряный кинжал.

Вонзился он аккурат на уровне его рта.

* * *

На следующий день дождь лил как из ведра.

— Слышала, что вчера творилось на королевском приеме?

— Это ты про графа Этьена? Еще бы. Я все видела собственными глазами!

Несмотря на хмурую погоду за окном, обстановка в светских салонах пылала жарче полуденного солнца.

— Мало того, что он буквально подмял под себя леди Клаудио, так еще и к молодому герцогу полез! Заявил, что у того личико смазливое, пускай, мол, разделит с ним ложе.

— К молодому герцогу?! Значит, слухи не врут? Этот министр… ну, вы понимаете?

Тайные, извращенные наклонности Этьена стали достоянием общественности, но хуже всего было то, что в одурманенном состоянии он распускал руки до молодых аристократов.

По иронии судьбы его жертвами оказались единственные сын и дочь самого регента. Немыслимо!

— Постойте, разве сам регент не разослал письма с приказом держать язык за зубами насчет вчерашнего? Почему же здесь все так смело чешут языками?

Регент действительно в спешке пытался заткнуть людям рты.

Однако было уже слишком поздно.

— Ха, да вы на улицу выйдите — весь город только об этом судачит. Каким бы могущественным ни был герцог Клаудио, как он вычислит, кто проболтался первым?

Поскольку банкет устраивали от имени принцессы Медеи, гостей пригласили вдвое больше обычного.

Как тут ни изворачивайся, закрыть глаза и рты такой толпе просто невозможно.

Слухи о дикой выходке министра разлетелись по всей столице еще до исхода дня.

— Вы уже слышали? На вчерашнем банкете…

— Ох, боже мой! Ну конечно!

Стоило кому-то закинуть удочку, как остальные с готовностью подхватывали тему, будто только этого и ждали.

— Говорят, он надрался до беспамятства, но туша у него такая тяжелая, что с десяток рыцарей еле-еле смогли его оттащить!

— Боже правый, беднягам Клаудио пришлось несладко.

— И не говорите. Дом герцога, должно быть, спустил целое состояние на этот роскошный прием, а их собственный союзник-министр взял и учинил такой погром, сорвав все торжество…

Куда бы вы ни пошли, разговоры неизменно сводились к брату и сестре Клаудио.

— Впрочем, герцогству все нипочем. Вы видели вчерашнее платье леди Бирны? Обвешалась драгоценностями до самого декольте и так расфуфырилась, что было непонятно, кто из них настоящая принцесса.

Чем дольше длилась беседа, тем охотнее наружу всплывали истинные мысли, которые дамы прежде держали при себе.

Одна из аристократок, опустив веер, зашептала:

— По правде говоря, это ведь было совершенно неуместно, согласны? Даже ее высочество воздерживается от излишней роскоши, а эта возомнила о себе невесть что и вырядилась, как павлин…

— Да ведь говорят, это платье изначально шили для самой принцессы! А Бирна закатила истерику, отобрала его и нацепила на себя.

— Яблоко от яблони… Раз пир устраивал отец, то и дочурка вся в него. Да и перед кем сейчас регенту в этой стране оглядываться?

Люди одновременно сочувствовали детям Клаудио, пострадавшим от рук министра, и втайне злорадствовали тому, что их так публично унизили.

— Вы слышали, как визжала леди Клаудио, когда он подмял ее под себя? Боже, я уж решила, что к нам птеродактиль прилетел. Она так орала даже на тех, кто просто пытался ей помочь!

— А этот молодой герцог, я его с самого начала насквозь видел! Пока его ровесники проливают кровь за родину на поле боя, он только кичится своим титулом да важничает. Выглядит таким прилизанным, вот к нему всякие извращенцы и липнут. Вы же видели, как к таким настоящим мужикам, как я, министр и на шаг не подошел.

На одном из чаепитий какая-то легкомысленная барышня и вовсе не постеснялась в выражениях:

— Ой, а как там поживает леди Клаудио? Надень она платье чуточку полегче, глядишь, успела бы вовремя отскочить.

Так все то презрение и насмешки, что в прошлой жизни доставались Медее, теперь обрушились на отпрысков дома Клаудио.

Сделав из принцессы козла отпущения, они долгое время восседали на вершине светского общества, купаясь во всеобщем восхищении.

Вполне закономерно, что нашлось немало желающих поплясать на их костях, дождавшись их падения.

— Да почему все обернулось таким образом?!

Регент буквально сходил с ума от ярости.

Его дети были абсолютно невинными жертвами, так почему же весь шквал критики обрушился именно на них?

— Ваша светлость, сейчас лучше воздержаться от выходов в свет и переждать бурю.

Любые оправдания лишь подлили бы масла в огонь слухов. Поэтому герцогство Клаудио наглухо заперло ворота, отказывая в приеме всем без исключения.

* * *

— А-а-а-а!

Бирна истошно завизжала, в ярости избивая подушку.

— Ха-а, ха-а…

Багровые щеки. Тяжелое, шумное сопение. Глаза, безумные от одной лишь похоти…

Бирне не составило труда догадаться, что именно не то проглотил министр.

Вот только почему это выпил именно…

«Какого черта эта жирная свинья выжрала вино, предназначавшееся Медее?!»

Неужто он из-за своей прожорливости утащил бокал принцессы и вылакал его?!

Хуже того, этот сбрендивший свин рванул вперед как разъяренный буйвол, и Бирна просто попала под раздачу.

Вся аристократия видела ту нелепую сцену, когда они вдвоем кубарем прокатились по полу бального зала.

Видели ее жалкий, растрепанный вид: перепачканную в размякшем креме, липкую от пролитого шампанского, в разодранном в клочья платье.

— Я его убью-ю-ю!

Она была на грани помешательства.

— Бирна! Успокойся. Мама с тобой. Мамочка все уладит.

Кэтрин обняла дочь, забившуюся под одеяло, и принялась убаюкивающе гладить ее по спине.

У нее вырвался тяжелый вздох: «Переоденься она сразу, когда я велела, ничего бы этого не случилось». Но стоило ей увидеть залитое слезами лицо дочери, как ее сердце болезненно сжалось.

— Как вы это уладите?! Все видели мое порванное платье, хык, видели меня в таком позоре! Как мне теперь выходить замуж?! Никто в здравом уме не сделает мне предложения!

Бирна зарыдала навзрыд.

— Это все из-за Медеи! Эта мерзавка все испортила!

Кэтрин злобно заскрежетала зубами.

Она, как и все представители дома Клаудио, была эгоистична до мозга костей.

«Если бы Медея безропотно надела то платье…»

Выходит, ее дочь приняла на себя позор, предназначавшийся принцессе. А та не то что не извинилась, даже не соизволила поинтересоваться самочувствием Бирны!

Использовала ее девочку, чтобы укрепить свою репутацию непогрешимой принцессы и собрать все лавры?!

По утонченному лицу Кэтрин скользнула ледяная тень.