Глава 55

— Это не имеет значения. В этой тесной Валдине тебе все равно нет достойной партии. Моя дочь должна выйти замуж за человека куда более выдающегося. Молодого, могущественного… Того, кто положит всю империю к своим ногам…

Кэтрин ласково погладила Бирну по волосам, а затем многозначительно обронила:

— Обещаю, Медея сполна заплатит за то, что заставила тебя страдать. Не переживай об этом.

Бирна на миг замялась.

«Может, стоит рассказать маме, что в тот день это я подмешала зелье этой мерзавке Медее?»

Но в итоге она решила держать язык за зубами.

С чего она вообще взяла, что министр слетел с катушек именно из-за ее зелья? Эта жирная свинья запросто могла сожрать какую-нибудь другую дрянь!

— Шейла, выбрось из головы все, что произошло в тот день. Мы ничего не знаем. Поняла?

Проводив мать, Бирна еще раз строго-настрого приказала Шейле держать рот на замке.

Теперь ей оставалось лишь одно: как можно тщательнее замести следы.

* * *

Особняк графа Этьена.

Министр, в отличие от регента, совершенно не беспокоился об общественном мнении. Точнее сказать, ему сейчас было явно не до этого.

— Да за что?! Почему именно я?!

Все дело в том, что по возвращении с банкета одна весьма пикантная часть его тела перестала функционировать.

— Хм… Похоже, кто-то использовал галлюциногенное вещество. Однако яд, содержащийся в нем, оказался несовместим с организмом господина министра, что и вызвало столь специфический побочный эффект.

— Да какой ублюдок посмел?! Это ведь лечится? Дай мне лекарство, живо!

Лекарь, тщательно осмотревший министра, лишь растерянно помялся.

— Видите ли… Побочные эффекты от галлюциногенов в принципе тяжело поддаются лечению, а учитывая, о каком именно органе идет речь…

Лекарь объяснил, что если использовать сильнодействующие препараты, высок риск спровоцировать полную импотенцию.

— Что за чушь ты несешь?! Хочешь сказать, это не лечится?!

— Даже если нам с превеликим трудом удастся восстановить функцию, вы навсегда останетесь бесплодным.

Либо импотенция, либо бесплодие — к одному из этих исходов нужно быть готовым в любом случае. Подытожив это, лекарь утер со лба холодный пот.

— Что касается наследников, полагаю, вам стоит задуматься об усыновлении.

Услышав эту новость, прозвучавшую как гром среди ясного неба, министр Этьен пришел в неописуемую ярость.

— Чтобы я, Ларк Этьен, такой статный мужчина, настоящий жеребец и импотент?! Бесплоден?! Хватит нести этот собачий бред!

Однако все остальные лекари, которых спешно созывали со всех концов столицы, ставили один и тот же диагноз.

Более того, из-за истеричных требований министра лекари пробовали то одно, то другое под видом обследований и лечения, в итоге сделав только хуже.

Боль стала настолько невыносимой, что от малейшего прикосновения министр кричал словно дурной.

— Кто это сделал?! Какая тварь со мной это сотворила?!

Сперва он думал, что конечная цель — лишь выставить его на посмешище, однако таинственный кукловод явно метил куда выше.

В силу своих наклонностей он не питал интереса к женщинам, но все же лелеял некую смутную гордость от мысли, что когда-нибудь сможет зачать наследника.

Теперь же, когда эта иллюзия была безжалостно растоптана, Этьена захлестнула небывалая ярость вперемешку со жгучим чувством собственной ущербности.

— …Этот человек слишком хорошо меня знает.

Кто же тот мерзавец, сумевший столь ювелирно вычислить его самое уязвимое место?

Министр в свирепой задумчивости прикусил губу.

— Выверните там все наизнанку! Чтоб ни одна крысиная морда, шнырявшая в тот вечер по залу, от вас не ушла!

Как бы Бирна ни пыталась замести следы, ее противником был сам министр двора, державший в кулаке все внутренние дела дворца.

— Значит, Бирна Клаудио, говоришь?

Шаг за шагом распутывая этот клубок, он все-таки выяснил, кто именно пронес наркотик на банкет.

Узнал и то, что горничная леди Клаудио передала зелье, и то, как дворцовая прислуга крутилась возле принцессы с отравленным бокалом.

— Мой господин, в таком случае мишенью леди Бирны была принцесса Медея. Она опозорилась из-за нее в тот вечер, вот и затаила злобу.

— …

— Господин?

— Ты веришь лишь тому, что лежит на поверхности, потому и сидишь до сих пор в шестерках, кретин.

Жабоподобный министр глубоко задумался, и его глаза хищно блеснули.

— Принцесса — слишком удобная ширма. Что, если на самом деле это регент натравил на меня свою дочь?

— Что? Но… зачем регенту так поступать с вами? Вы же на одной стороне!

— Потому что я как раз собирался разорвать наш союз.

Он припомнил, как недавно вступил в сговор с главной горничной Квиджин, намереваясь нанести регенту удар в спину.

Хоакин Клаудио — человек до ужаса мелочный. Он никогда ничего не забывает.

— Раз уж он решил сыграть так, у меня тоже найдется козырь в рукаве. Решил, что я просто проглочу это?

Толстые пальцы в ярости скомкали лист бумаги.

— Немедленно отправьте это в особняк герцога Клаудио!

* * *

Скандал на королевском приеме в одночасье превратил две самые могущественные семьи Валдины в главное посмешище столицы.

Однако любой бы сказал, что репутация герцогства Клаудио пострадала куда сильнее.

Министр и так давно славился своей дурной славой, в то время как прекрасным и многообещающим отпрыскам дома Клаудио было что терять.

Будь на месте виновника кто-то другой, регент лично выколол бы глаза и заживо содрал кожу с того, кто повалил на пол его дочь и распускал руки до его сына. Но на этот раз Хоакин был связан по рукам и ногам.

Ведь этим человеком оказался его важнейший союзник и правая рука — министр двора Этьен.

— Вот неоспоримое доказательство того, что средство, которое в тот день использовала леди Бирна, абсолютно идентично веществу, обнаруженному в теле нашего господина.

Изначально регент рассчитывал ловко уладить инцидент к своей выгоде и даже вытянуть из министра кое-какие уступки. Но он никак не ожидал, что в итоге не сможет и рта раскрыть.

— Мой господин желает знать, действовала ли юная леди по указке вашей светлости?

Именно потому, что все началось с зелья, которое пронесла его дочь Бирна, регент оказался в безвыходном положении.

— Неужели министр смеет подозревать меня?! Я что, по-вашему, совсем выжил из ума, чтобы втянуть собственных детей в эту грязную лужу?!

Сжимая в руке неоспоримое доказательство, регент перекосился от гнева.

— Ни в коем случае. Однако, как бы то ни было, из-за поступка юной леди мой господин страдает от тяжелейших последствий. И это — неоспоримый факт. — Умберто, слуга министра, поклонился с преувеличенной, почти издевательской учтивостью. — Господин велел передать: он ожидает, что герцогство возьмет на себя «ответственность» за случившееся в той или иной форме.

— Но уж точно не в такой!

Задрожав от ярости, регент швырнул письмо министра на пол.

— Я должен увидеться с ним лично.

Не теряя ни минуты, он направился прямиком в особняк графа Этьена.

— Прошу простить, ваша светлость. Из-за осложнений после отравления мой господин не в состоянии принимать гостей.

Эту очевидную и наглую отговорку ему повторяли на протяжении нескольких часов, и лишь после этого министр соизволил принять регента.

— Что привело вас сюда, герцог? Разве я не все изложил в своем послании?

Внутри у Клаудио все клокотало от ярости, но он заставил себя проглотить гнев и велел внести заранее приготовленные дары.

Редчайшие реликвии, на которые министр давно положил глаз, и множество драгоценных восстанавливающих зелий — подношениями была забита целая карета.

Регент даже отдал одну из бесценных реликвий, унаследованных им от покойного короля.

От этого сердце обливалось кровью, но Этьен, глава министерства двора, был жизненно необходим для осуществления его амбиций.

«Я и так потерял влияние на главную горничную… Потерять Этьена сейчас никак нельзя».

— Не могу сказать, что графскому дому не хватает денег на лекарства.

В ответ на этот язвительный, высокомерный тон регент лишь выдавил из себя примирительную улыбку.

— Я принес это в качестве скромной компенсации за ту чудовищную ошибку, которую совершила моя дочь. А это — Книга Мудреца, которую мне даровал покойный государь, когда я покидал дворец.

— Книга Мудреца!..

Увидев шкатулку, заботливо обернутую в несколько слоев черного бархата, министр на мгновение округлил глаза, но тут же снова напустил на себя недовольный вид.

— Это слишком бесценное сокровище, чтобы я мог вот так запросто его принять…

— О чем вы говорите! Будь моя воля, я преподнес бы вам даже Камень Мудреца. Возможно, когда-нибудь этот день действительно настанет.

Лесть регента, призванная задобрить министра, вызвала у того лишь раздражение.

«Ах да. Этот мерзавец Хоакин ведь метит на трон».

Но если Этьен поможет ему стать королем, что он получит взамен? Какой толк от всех этих богатств и власти, если все, что ему осталось — это его мертвое, искалеченное мужское достоинство?

— Оставьте свои дары себе, герцог. Вы хоть представляете, что со мной сделала отрава вашей дочери?

Министр с ледяным равнодушием отодвинул шкатулку. У регента дернулась бровь.

«Я преподнес ему саму Книгу Мудреца, а он всё заладил о своем?!»

— Лекари заявили, что отныне я не смогу зачать наследника. Род графов Этьен прервется на мне. Скажите мне, Хоакин, как вы собираетесь за это расплачиваться?

Значит, слуга не солгал.

У регента потемнело в глазах.

— Но ведь это слова всего одного лекаря! Как говорится, болезнью нужно хвастаться, чтобы вылечиться…

— У меня уже побывали лучшие из них. Не будь я в этом абсолютно уверен, не стал бы даже заводить с вами этот разговор.

— …

— Жду вашего ответа. Раз эту кашу заварила ваша дочь, то ей ее и расхлебывать, не так ли?

Регент застыл как вкопанный.

— Не совсем понимаю, к чему вы клоните.

— Уверен, вы все прекрасно понимаете. Юная леди Клаудио должна взять на себя ответственность за будущее графского дома Этьен.

— Бред сумасшедшего! Я никогда этого не допущу! — в ужасе отрезал регент.