Глава 56

— Не допустите? Вы полагаете, я прошу вашего разрешения?

— Бирна… она еще совсем дитя! Ей слишком рано думать о замужестве!

— Вот уж поистине удивительно, не находите? Как такая юная девочка могла додуматься до столь чудовищного преступления? Что скажет вдовствующая королева, когда узнает об этом?

Регент пронзительно посмотрел на министра. Его красивые глаза хищно прищурились.

— Вы абсолютно уверены, что этот ваш… недуг… действительно вызван действиями Бирны?

— Что вы хотите этим сказать?

— Зная ваш, мягко говоря, распутный образ жизни, причин могло быть предостаточно. А теперь вы пытаетесь повесить всех собак на мою дочь… Поймите мое возмущение.

Теперь настала очередь министра испепелять герцога Клаудио взглядом.

— Герцог, не забывайте о том, какие козыри у меня на руках.

— Вы сейчас мне угрожаете? Думаете, у меня нет рычагов давления на вас?

— Я лишь напоминаю, что мы — союзники, которым предстоит еще долгий совместный путь. Но, похоже, голос крови затмил ваш разум, раз вы забыли об этом.

— Это вы, министр, потеряли голову из-за какого-то пустяка!

— Пустяка?!

Ни один из них не собирался уступать ни пяди. Они напряженно застыли друг напротив друга, скрестив взгляды.

* * *

— Где Бирна?!

Едва переступив порог дома, регент в бешенстве затребовал к себе дочь.

— О-отец…

Заметив, как дочь неловко поднимается на ноги при его появлении, он широкими шагами преодолел разделявшее их расстояние.

Хлесь!

Звонкая пощечина разнеслась по комнате. Бирна, схватившись за пылающую щеку, широко распахнула глаза. Впервые в жизни отец поднял на нее руку.

— Дорогой! — в изумлении воскликнула Кэтрин.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?! Зачем ты вообще полезла к этой Медее и устроила всю эту катастрофу?!

Регент, наконец, дал волю ярости, которую из последних сил подавлял перед министром.

— Разве после того падения с лошади я не велел тебе вести себя тише воды, ниже травы?! Или слова отца для тебя пустой звук?!

— Я, я…

— Закрой рот! Пока будешь сидеть под замком, и даже не думай высовываться! Глаза бы мои тебя не видели!

Бирна разрыдалась.

— О чем ты только думала, скрывая от нас нечто подобное?! — набросилась на дочь Кэтрин, лишь сейчас узнавшая все подробности.

— Ситуация патовая, матушка. — подал голос Самон. — Поскольку его увечье вызвано действиями Бирны, он требует отдать ее ему в жены в качестве компенсации.

— Что?! Какой вздор!

Услышав это, рыдающая Бирна впала в настоящую истерику.

— Нет! Я ни за что не соглашусь! Уж лучше умереть!

— А ну, замолчи! — резко оборвала ее Кэтрин и повернулась к сыну: — Что ответил твой отец?

— Разумеется, он заявил, что ни за что на это не пойдет. Однако сторона министра настроена предельно жестко.

— …

— Но и пойти на открытый конфликт с министром мы сейчас не можем… Что же нам делать?

Лишившись поддержки главной горничной Квиджин, регент утратил ту железную хватку, которой некогда безраздельно правил во дворце.

Чтобы сохранить былое влияние, ему теперь жизненно необходимо было вцепиться в министра Этьена и намертво привязать его к себе.

— Министр Этьен никогда не проигрывает в переговорах. Нужно действовать на опережение, пока он не успел одурачить твоего отца.

Кэтрин стремительным шагом направилась в покои дочери.

Там личная горничная Бирны, Шейла, как раз убирала погром, устроенный госпожой.

— М-мадам?..

— Схватите ее.

Служанки Кэтрин навалились на Шейлу, скрутив девушку так, что та не могла и пошевелиться.

— А теперь пиши то, что я продиктую.

Шейле насильно вложили в руку перо и заставили написать чистосердечное признание.

— Я, я все написала. Госпожа, молю, я возьму вину на себя и буду просить пощады от имени леди Бирны, только умоляю, на этот раз…

В глазах Кэтрин мелькнул безжалостный холод.

— Верно. Вини в этом лишь собственную никчемность и неспособность должным образом служить своей госпоже.

— П-пощад… М-м-мф!

Прежде чем Шейла успела договорить мольбу о пощаде, служанки Кэтрин хладнокровно влили ей в рот яд.

Бирна застыла от ужаса.

Шейла была ее личной горничной, нянчившейся с ней с самого детства.

Девушка полагала, что если все вскроется, горничную в худшем случае высекут или лишат жалованья на пару месяцев. Но она и представить не могла, что мать убьет ее вот так, сразу.

Всегда ласковая и нежная матушка только что избавилась от человека, даже глазом не моргнув.

— М-мама…

— Яд подмешала не ты, Бирна. Это сделала Шейла. Испугавшись, что ты окажешься в опасности, она написала признание и покончила с собой из страха перед наказанием. Усвоила?

Кэтрин произнесла это ровным, ледяным тоном, вдалбливая в голову дочери новую версию событий.

— Надеюсь, это приведет тебя в чувство, Бирна. Тебе давно пора повзрослеть.

— …

— Собирай вещи, дорогая. Сегодня же ночью ты уезжаешь.

Служанки с отлаженной быстротой бросились паковать сундуки.

— К-куда?

— Поживешь пока в монастыре. А вы, — она повернулась к прислуге, — отошлите этот труп министру. Вместе с признанием.

Бросив этот жестокий приказ, Кэтрин покинула комнату.

— Кажется, леди Бирна пребывает в глубоком потрясении. Вы уверены, что можно оставлять ее в таком состоянии?

— Ничего страшного. Пусть остудит голову. Приставьте к ней пару девок, да проследите, чтобы держали языки за зубами.

— Она ведь всю жизнь росла в роскоши и неге, как же она вынесет тяготы в таком суровом месте, как монастырь…

Старшая служанка с тревогой промокнула глаза платком.

— Выбора нет, сейчас главное спрятать ее с глаз министра. Если она добровольно уйдет в монастырь, не посмеет же этот мерзавец силой тащить ее обратно?

Разве Кэтрин самой было по душе отсылать родную дочь неизвестно куда?

Однако сейчас нужно было действовать быстро и радикально. Во что бы то ни стало следовало избежать худшего исхода — брака с министром.

— Всего этого можно было избежать, прислушайся эта девчонка к моим словам хотя бы раз в жизни.

Кэтрин тяжело вздохнула.

— Бросаться в самое пекло, не думая о последствиях, в кого она такая вспыльчивая? Неужто в него? Страстная натура — это, конечно, неплохо, но как же с ней тяжело…

Старшая служанка в недоумении нахмурилась: «Страстная натура? Да ведь герцог Клаудио всем своим нутром скорее напоминает ледяную глыбу, нежели обжигающее пламя».

— Но что поделать. Нельзя же глотать только сладкое, а горькое выплевывать. Я ее мать, мне и разгребать эти проблемы.

Как бы то ни было, своих детей Кэтрин любила до одержимости.

Сына Самона она берегла пуще зеницы ока, а уж Бирну, вылитую копию самой себя, и подавно.

Кэтрин направилась в кабинет мужа.

— Дорогой, ты ведь не собираешься потакать требованиям министра?

Из-за нервного истощения регент всего за одну ночь осунулся и постарел лет на десять.

— Бирна…

Хоть она и была эгоистичной, избалованной девчонкой, она все же оставалась его любимой младшей дочерью.

Какую бы чудовищную ошибку она ни совершила, он ни за что не отдал бы ее министру.

«Зная извращенный нрав Этьена… ради продолжения рода он вполне способен подложить под нее кого-нибудь из своих родственников».

Для этого мерзавца женщина — не более чем сосуд для семени.

Клаудио в гневе ударил кулаком по столу.

— Я не обреку собственную дочь на такую жизнь. Ни за что не отдам ее этому ублюдку!

Кэтрин с облегчением выдохнула.

Она до последнего боялась, что муж прогнется и пожертвует дочерью в угоду министру. Но, к счастью, он оказался тем человеком, который до конца будет защищать своего ребенка.

— Я отослала Бирну в монастырь.

— Что?

— А мертвую горничную мы отправим министру в качестве извинения. Мера отчаянная, но раз мы якобы нашли настоящую преступницу и выдали ее, он больше не посмеет требовать Бирну себе в жены.

— Отличная работа. Я в тебе не сомневался. Ты действовала куда дальновиднее меня.

Регент с искренним одобрением оценил решительный шаг жены.

Кэтрин с показной покорностью опустила глаза и мягко погладила мужа по руке.

— Поэтому поговорите с ним еще раз. Уверена, на определенном этапе министр тоже будет готов пойти на компромисс.

* * *

Дворец принцессы.

— Ваше высочество, Том сообщил, что поздно ночью от особняка герцога Клаудио отбыла карета и покинула пределы столицы.

В той карете наверняка пряталась Бирна.

Решили спрятать ее от загребущих лап министра?

У тети, как всегда, поразительное чутье.

Медея задумчиво смотрела на тусклый свет лампы, разгоняющей сгущающиеся сумерки.

— Тетушка явно рассчитывает, что на этом все закончится.

Ради будущего собственной дочери она с легкостью пожертвует чужой жизнью. Жаль только ни в чем не повинную горничную.

— Что теперь будет? Неужели их конфликт вот так просто сойдет на нет?

— Исключено.

Медея намеревалась выжать из сложившейся ситуации все до последней капли.

— Отправь Умберто письмо. Сообщи ему, что Бирна сбежала в монастырь.

Интересно, насколько хватит гордости министра, которого так нагло дурачат у всех на глазах?

— И еще… насчет той мертвой горничной. Разузнай, не захочет ли кто-нибудь из ее родни наняться на службу в дом моего дядюшки.

Нет союзника надежнее, чем тот, кто разделяет твою жажду мести.

Такие люди станут ушами Медеи и будут с неистовым рвением доносить ей о каждом шорохе в герцогском поместье.

Нерил почтительно склонила голову:

— Слушаюсь, ваше высочество.