Глава 59

* * *

Резиденция герцога Клаудио.

Карета регента, отбывшая во дворец рано утром, вернулась обратно лишь на закате.

— Отец, вы вернулись? Давайте указ о помиловании, я немедленно отвезу его в канцелярию канцлера.

Самон ни на миг не сомневался, что Медея скрепит помилование министра своей печатью.

— Отец?..

Заметив заминку регента, он спросил с недоверием:

— Эта девчонка ответила отказом?

— Нет, дело не в этом…

— В чем же тогда?

Не выдержав, Самон выхватил свиток из рук отца и развернул его.

Вжих!

Место в самом низу, где следовало стоять королевской печати, зияло пустотой.

— Она потребовала взятку.

Голос регента эхом отдался в ушах ошарашенного Самона.

— Взятку? Эта идиотка?

— Да. Эта самая идиотка. Заявила, чтобы мы доверху набили золотом тридцать сундуков.

— Тридцать сундуков?! — переспросил Самон, отказываясь в это верить. — Медея совсем спятила?

— Насмотрелась на выходки Квиджин, вот в ней внезапно и проснулась алчность. А дорвавшись до роскошной жизни, она и вовсе потеряла берега.

— …

Самон задумчиво потер подбородок.

Медея была тупицей. Слишком падкой на чужие эмоции, а потому — непроходимо глупой.

Однако алчностью она никогда не отличалась. Уж тем более не стала бы скрупулезно выторговывать золото.

«Что же изменилось? Это совершенно на нее не похоже. Почему вдруг? Почему именно сейчас?..»

Видя, как Самон погрузился в глубокие раздумья, Клаудио похлопал сына по плечу.

— Как бы там ни было, для нас это не худший исход. Раз ее можно купить, значит, вопрос лишь в цене.

Преступления Этьена были связаны с военным трибуналом, а потому несли колоссальную угрозу.

Пытаясь вытащить его, можно было невзначай вскрыть собственные махинации, поэтому никто из фракции регента не решался действовать в открытую.

Лишь такой скудоумный человек, как принцесса, мог бы сломя голову броситься на выручку министру, не думая о последствиях.

А значит, требования Медеи придется выполнить любой ценой.

— Вопрос лишь в том, где нам раздобыть тридцать сундуков…

Доверху набить золотыми слитками целых тридцать огромных сундуков — задача неподъемная даже для самого регента.

— Если не считать теневые фонды, отложенные для мятежников и отправки в Ософ, сейчас наша семья может собрать от силы пять сундуков. Это предел.

— И это все? — скривился регент.

Сумма оказалась гораздо скромнее, чем он ожидал.

— Да. Мы и так сорвали сроки отправки военного финансирования мятежникам. К тому же пришлось оплачивать счета за недавний бал, поэтому свободных денег почти не осталось.

«Проклятье», — регент с досады прикусил губу.

Если так подумать, и мятежники, и этот бал — все это было исключительно из-за Медеи.

От одной лишь мысли, что им придется нести деньги той самой девчонке, которая только что перекрыла им этот бездонный денежный поток, Самон едва не скрежетал зубами от злости.

— Отец, мы не обязаны тянуть бремя спасения министра в одиночку. Сам Этьен и его прихвостни тоже должны поучаствовать.

Самон быстро прикинул в уме:

— Если выскрести все до последней монеты из тайников и собрать с остальных, сумма уже не кажется такой уж неподъемной.

— Хорошо. Так и передам графу.

Клаудио поднялся с места, чтобы послать весточку министру, который сейчас наверняка в отчаянии ждал новостей о своем спасении.

* * *

Покои принцессы.

— Но, ваше высочество, если герцог Клаудио и вправду привезет тридцать сундуков, доверху набитых золотыми монетами, вы отпустите министра? — спросила Сая, едва за герцогом закрылась дверь.

Девушка никак не могла взять в толк: с какой стати ее госпожа вообще должна спасать этого злобного, как боров, Этьена?

Даже будучи абсолютно далекой от политики, она прекрасно понимала, какой поднимется резонанс.

Те самые люди, что сейчас с упоением проклинают министра, начнут мешать с грязью саму принцессу.

Она искренне надеялась, что ее добрая госпожа не попадется на черную уловку регента, решившего свалить грязную работу по спасению этого подонка на родную юную племянницу.

— В мыслях не было.

— Тогда зачем вы озвучили такие условия?

Уголки губ Медеи поползли вверх.

— Затем, что в ближайшее время моему дорогому дядюшке предстоит сбиться с ног, собирая тридцать сундуков золота для спасения министра.

Именно поэтому она затребовала взятку, которую регенту ни за что не потянуть в одиночку.

В суете, пытаясь в кратчайшие сроки наскрести гигантскую сумму, он физически не сможет уделять должное внимание сидящему в темнице графу.

К тому же, бежать министру нынче некуда.

— Если отдаляется от глаз, отдаляется и от сердца.

Вот только оценит ли запертый в одиночной камере министр все эти титанические усилия регента?

Зная его мнительную и гнилую натуру — скорее решит, что, пока он отсутствует, дядя за спиной плетет против него интриги.

— Нерил, передай Сисео: пора ему наведаться в темницу.

Пришло время раздуть искру сомнений в пожар.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Медея намеревалась проверить на прочность этот некогда нерушимый союз регента и министра. Ей было до жути интересно, как быстро рухнет их доверие, которое в прошлой жизни казалось абсолютным.

— Ваше высочество, Умберто ждет. Как будете готовы, я его впущу.

Медея кивнула.

* * *

— У-у-ум…

Очнувшийся Умберто глухо застонал.

Перед глазами все плыло белесой пеленой.

«Где я?»

Умберто попытался пошевелиться, но тугие веревки, намертво опутавшие тело, не давали сдвинуться ни на дюйм.

«Что произошло? Кто меня схватил?»

Он попытался восстановить цепочку событий.

Когда в особняк графа Этьена ворвались королевские рыцари, перевернув все вверх дном, ему удалось выскользнуть абсолютно незамеченным.

«Я как раз направлялся на явочное место. Тогда же…»

Глухой удар. Тупая боль в затылке — это было его последнее воспоминание.

«Как я мог прозевать чужое присутствие? Проклятье. Я был так злорадно счастлив, когда эту жирную свинью уводили, что на мгновение потерял бдительность».

Осознав, что подвергся нападению, Умберто в досаде прикусил губу.

Ведя жизнь шпиона, он всегда понимал, что однажды такой день настанет. Но он никак не ожидал, что это произойдет именно сейчас.

Топ. Топ. Послышались приближающиеся шаги.

Вскоре наглухо запертая дверь отворилась. Умберто напряженно выпрямил спину.

«Их двое. У одного шаги тяжелые. Рыцарь? У второго — шелест волочащегося по полу подола? Женщина?»

Скр-р-р. Раздался скрежет отодвигаемого стула — кто-то из пришедших сел. Никто не спешил прерывать молчание.

«Проклятье, остается полагаться лишь на слух».

Мешок на его голове был соткан слишком плотно, полностью лишая обзора.

Сквозь грубую ткань проступали лишь размытые силуэты, по которым можно было догадаться, что перед ним кто-то сидит.

— Кх!..

В следующее мгновение мешок рывком сорвали с его головы.

Резкий свет больно ударил по глазам, заставив Умберто мучительно зажмуриться.

Лишь спустя какое-то время, когда зрение наконец привыкло к освещению, он смог как следует разглядеть сидящего перед ним человека.

Сереброволосая девушка в черном платье пронзительно смотрела прямо на него.

Фарфоровая, почти прозрачная кожа. Ясные зеленые глаза, аристократичный овал лица. Отчего-то она казалась ему знакомой.

В самом деле, Умберто видел эту девушку совсем недавно.

Но где? Прежде чем он успел задать себе этот вопрос, его глаза распахнулись от шока и стали размером с чайные блюдца.

— П-принцесса?..

— Давно не виделись, Умберто.

Принцесса с легким стуком опустила веер на стол и поздоровалась. Тон ее был непринужденным, словно она обращалась к своему верному вассалу.

— Вы, вы знаете меня?

«Давно? Разве я когда-либо пересекался с принцессой Валдины?»

Глава их ордена давно пришел к выводу, что среди королевской семьи Валдины нет стоящих мишеней, и именно поэтому отправил его шпионить за министром Этьеном.

— Вдовствующая королева давно живет в затворничестве. Внедрить к ней шпиона — задача не из легких, да и смысла в этом мало. Она окончательно отошла от дел, так что особой выгоды мы не получим.

Герцог-регент Клаудио уже успел наладить связи с верхушкой Казена. Пытаться подобраться к нему, не зная, кто именно стоит за его спиной — значит подвергнуть риску разоблачения всю нашу организацию.

А принцесса Валдины… На нее и вовсе не стоит тратить шпионов. Совершенно бесполезна.

Абсолютно невзрачная, глупая принцесса, не способная оказать ровным счетом никакого влияния на политику страны — орден даже не рассматривал ее как потенциальную цель.

«Суждения главы еще никогда не давали осечки».

Но сейчас, словно в насмешку над этими безупречными расчетами, валдинская принцесса-идиотка сидела прямо перед ним и как ни в чем не бывало с ним здоровалась.

С таким расслабленным и дружелюбным видом, словно встретила старого приятеля.

— Вы… знаете меня?