Глава 61

— Подумать только, министр, вы все еще так слепо верите герцогу.

Сисео пожал плечами.

Всем своим видом он демонстрировал, что оказывает небывалую милость, снисходя до объяснений человеку, который сам ни о чем не догадывается.

— Откуда бы мне узнать, что торговая гильдия Черный Глаз контрабандой вывозит дворцовых детей за границу?

— Что?

— Герцог Клаудио подкинул мне это столь демонстративно, что поначалу я счел информацию ловушкой — приманкой, заброшенной вами обоими. Но кто бы мог подумать! Оказалось, это ваш тщательно спрятанный хвост наконец-то показался наружу.

Сисео усмехнулся.

С притворным сочувствием он окинул жалкую фигуру министра взглядом с ног до головы.

— Поначалу я решил, что ваши пути с герцогом окончательно разошлись. Однако теперь вижу: вас банально пустили в расход в одностороннем порядке.

— Ложь! Думаешь, я не распознаю дешевую провокацию?!

Министр свирепо оскалился, словно готов был сожрать собеседника заживо.

— Что ж, воля ваша. Считайте как угодно.

— Заткнись! Я насквозь вижу твои уловки! Пытаешься вбить клин между мной и герцогом, разлучить нас!

Но вопреки уверенным крикам, во взгляде Этьена плескалась дикая паника.

Казалось, можно было воочию услышать, как по их некогда монолитному союзу с леденящим треском ползет тонкая трещина.

Сисео беззвучно проглотил смешок. В душе он был готов пуститься в пляс прямо перед министром.

— Ну что вы. Уж вам-то ли не знать, насколько хрупкой всегда была так называемая политическая дружба. Откуда вдруг такая наивность?

— …Этого не может быть. Мы с герцогом в одной лодке. Рухну я — рухнет он!

— Вы так в этом уверены? А не предпочтет ли он, напротив, поглотить ваше влияние, вобрать остатки ваших сил, чтобы стать лишь могущественнее?

Вопрос прозвучал с легким пожатием плеч.

Этьен онемел.

— Впрочем, ответ вам известен лучше моего. Как бы то ни было, по старой памяти я открыл вам истину. Поэтому, когда придет время обратиться росой на эшафоте, не держите на меня зла.

Он изящно наклонился, ставя под решетку небольшую бутылку.

— Слышал, вы предпочитаете водку. Пусть она станет для вас теплым утешением в эту ночь предательства.

Вывернув душу Этьена наизнанку, Сисео посчитал разговор оконченным. Он удалился прочь легкой, почти летящей походкой.

— Мерзавец!.. Думаешь, я вот так просто сломаюсь?! Скоро я выберусь отсюда и лично разорву тебя на куски!

Министр схватил бутылку, оставленную Сисео в качестве издевки, со всей силы швырнув ее в стену.

Звон!

Стекло разлетелось вдребезги о каменную кладку. Резкий дух крепкого алкоголя мгновенно заполнил камеру.

— Ха, ха-а, ха-а…

Тяжело дыша от клокочущей злобы, Этьен в то же время не мог выкинуть из головы слова, брошенные Сисео.

Его мозг лихорадочно просчитывал, насколько сказанное может оказаться правдой.

«Управлять торговой гильдией Черный Глаз, где всплыли эти улики, способны лишь двое».

Герцог Клаудио да он сам.

Но Этьен ни за что не стал бы ставить на кон собственную жизнь в такой опасной игре…o

Выходит, виновник может быть лишь один.

Герцог Клаудио.

В некогда непоколебимом сердце министра медленно пустило корни сомнение.

У герцога уже имелся прецедент: он использовал собственную дочь, чтобы опоить его и попытаться свергнуть. К тому же, разве незадолго до появления Сисео они не сцепились в такой жестокой борьбе за власть, что едва не разорвали отношения?

Внезапно Этьена охватила липкая тревога. Почему он полагался на одного лишь регента?

Ведь стоит тому передумать, как Этьену придет конец.

— Кхм-кхм, гость уже покинул вас, милорд… Ничего не изволите? Может, будут какие поручения?

На место ушедшего Сисео скользнул надзиратель. Потирая ладони, он заискивающе заглянул Этьену в лицо.

Поскольку приговор еще не был вынесен, положение министра оставалось весьма шатким.

Однако тюремщик все еще верил в былую мощь и власть главы королевского двора, а потому охотно закрывал глаза на мелкие нарушения и делал ему поблажки.

К тому же, взятки, которые министр совал ему за каждое поручение, были весьма солидными.

— Медея… — пробормотал Этьен.

— Что?

— Позови принцессу. Немедленно приведи сюда ее высочество!

Из-под руки, сжавшей ладонь надзирателя, скользнул крошечный кусочек золота.

— Разумеется, милорд. Сию же секунду помчусь во дворец принцессы.

Тюремщик мерзко ухмыльнулся и закивал. Раздался тихий звон — это золотой самородок перекатился между его пальцами с въевшейся в суставы грязью.

* * *

Три дня спустя.

В какой-то миг сквозь спертый смрад тюрьмы, где всегда царил лишь запах гнили, пробился кристально чистый, ясный аромат.

От этого полубезумный Этьен вскинул голову.

В поле его зрения медленно вплыли серебристые волосы, сияние которых, казалось, озарило даже этот мрачный застенок.

Он настолько обрадовался, что, забыв о всяком достоинстве, резко вскочил на ноги и почти закричал:

— В-ваше высочество!

«Я здесь! Я здесь!» — ухватившись за железные прутья, он вопил изо всех сил.

— Надо же, министр.

Медея подошла неторопливо. Ее спокойные зеленые глаза окинули жалкий вид узника с головы до ног.

— Что же с вами стряслось? Куда подевалась ваша былая стать и грозный вид?

Медея сочувственно поцокала языком.

Она произнесла это вовсе не для того, чтобы уязвить собеседника.

В действительности же Этьен гнил в темнице, напоминая размазанный, вывалянный в грязи кусок теста, рухнувший с вершины башни.

Сомнения с тревогой терзали его все сильнее: герцог Клаудио так и не ответил на послания, переданные ему с огромным трудом.

— Говорят, глупец осознает, что перед ним цунами, лишь когда оно обрушится ему на голову. Похоже, упрек, который ты бросал другим, обернулся против тебя самого.

— Ваше высочество, это наглая клевета! Я никогда не нарушал государственных законов, даже в мыслях такого не было. Я — верный слуга Валдины, несущий бремя управления страной! Разве мог я пойти на подобное?! Это все грязные интриги подлого торгового дома Черный Глаз!

Невзирая на тонкую насмешку принцессы, Этьен лишь подобострастно распластался по полу. Его умению мгновенно переобуваться в воздухе оставалось только позавидовать.

— Что ж. Я-то, конечно, верю твоим искренним оправданиям. Вот только дело зашло слишком далеко.

Медея сокрушенно покачала головой.

— Уж не знаю как, но твоя история вырвалась за пределы дворца, разлетевшись по всей столице. Теперь даже простые простолюдины вопят, требуя твоей казни ради мести за похищенных детей.

Будучи запертым в камере, Этьен понятия не имел о происходящем снаружи.

Ни его подчиненным, ни герцогу было попросту не до того: они слишком торопились набить сундуки золотыми монетами, поэтому ни у кого не нашлось времени приносить министру свежие сплетни.

— Так что не уверена, поверят ли они твоим оправданиям. Какая головная боль.

Лицо Этьена стало белее мела.

Народ и без того ненавидел его. Дурная слава о министре ходила давно: прикрываясь властью, он похищал простолюдинов, когда ему только вздумается.

«Да эти твари живьем сожрут мой труп!»

Этьен с глухим стуком рухнул на колени. Просунув обе руки сквозь прутья решетки, он умоляюще потянулся к Медее.

— Ваше высочество, прошу, помогите. Вытащите меня отсюда, клянусь, вы не пожалеете.

В любой другой ситуации он попытался бы любой ценой связаться с герцогом Клаудио.

Однако сейчас на сердце было слишком неспокойно.

Семена сомнения, искусно посеянные Сисео, всего за три дня дали в его душе буйные всходы.

Министр готов был скорее выслушать упреки Клаудио в срыве их дальнейших планов, нежели дожидаться от него предательского удара в спину.

Канцлер Сисео во что бы то ни стало намеревался его казнить, герцогу больше не было веры.

Единственной спасительной веревкой для него оставалась принцесса.

Медея презрительно фыркнула.

— Задаром? Министр, не прикидывайся глупцом.

Этьен на миг опешил, но тут же замотал головой, словно никакой растерянности не было и в помине.

— Что вы, ваше высочество. У меня есть тайные сбережения. Огромная сумма, которую смело можно назвать всем моим состоянием. Я отдам вам все до последней монеты.

— Хм-м, тайные сбережения, говоришь.

Принцесса явно проявила интерес. Министр возликовал в душе. Еще бы, кто же на этом свете не любит деньги!

Хитрые, как у хорька, глазки Этьена алчно блеснули.

Шаркая на коленях, он подполз к самой решетке. Изо всех сил вывернув скованные руки, он добился ровно такого зазора в наручниках, чтобы едва пошевелить пальцами.

Затем Этьен извлек из-за пазухи измятый клочок бумаги.

«Эта принцесса всю свою жизнь безвылазно просидела во дворце».

Обвести вокруг пальца наивную, не видевшую реальной жизни девчонку — проще простого.

Надежно спрятав свои истинные мысли, он с предельно почтительным видом протянул ей эту бумажку. Это оказался банковский вексель, имеющий хождение в торговых гильдиях.

— Это вексель от моего тайного хранилища. Там все мои секретные сбережения. Я, знаете ли, с самой юности терпел лишения, поэтому по копеечке откладывал на черный день и скопил немало. Все это станет вашим, ваше высочество. Только вытащите меня из этой поганой дыры.

Тайная казна министра двора.

Человек, который в одночасье стал одним из самых влиятельных богачей столицы… Размеры его спрятанного состояния наверняка были столь колоссальны, что у любого помутился бы рассудок от жадности при одном лишь взгляде на эти цифры.

Даже стоявшая рядом Нерил так округлила глаза, что теперь лишь пораженно переводила взгляд с министра на Медею.