Глава 62

— Ты, видно, держишь меня за круглую дуру.

Бросив мимолетный взгляд на валяющуюся на полу бумажку, принцесса презрительно усмехнулась. Развернувшись, она покинула камеру.

Этьен опешил.

— Ваше высочество, ваше высочество! Выслушайте меня! Прошу, вернитесь!

Опомнившись, он вцепился в железные прутья. Однако ответом на его отчаянные вопли стало лишь глухое эхо, раскатившееся по стылой тюрьме.

* * *

На обратном пути из темницы, где держали Этьена, сопровождавшая Медею Сая недоуменно склонила голову набок.

— Ваше высочество, почему вы не забрали тот вексель? По столице ходят упорные слухи, что министр выгреб из дворца все мало-мальски ценные вещи. Будь у нас такие деньги, даже герцогская семья стала бы нам не страшна… Отчего же вы отказались?

Девушка с совершенно непонимающим видом остановилась посреди коридора.

— Может, мне прямо сейчас сбегать обратно за этой бумажкой?

— Не стоит. Это ловушка.

— Что-о?

Широко распахнувшей глаза горничной Медея все объяснила с добродушной улыбкой:

— Раз уж министр оказался за решеткой, все его прихвостни и знакомые наверняка рыщут с горящими глазами в поисках спрятанной черной кассы. Если я вдруг достану этот вексель, это будет равносильно тому, чтобы закричать во весь голос: «Сделайте меня своей мишенью!» Первым делом ко мне тут же заявится дядя.

— Т-тогда как же его клятвы отдать вам все свое состояние?..

— Он расщедрился лишь по одной причине: Этьен свято верит, что стоит ему вернуться к власти, он в любой момент сможет отобрать у меня эти деньги.

— Матерь Божья.

Сая потрясенно разинула рот.

— Да он сумасшедший! Рыдает, умоляет о пощаде, устраивает весь этот спектакль, а сам исподтишка подливает вам яд?!

— Этьен крайне хитер. Даже находясь на дне, он плетет интриги, пытаясь утянуть меня за собой. Раз уж тюремная жизнь кажется ему столь беззаботной, пусть наслаждается ею подольше.

— Абсолютно согласна. Обязательно расскажу об этом подругам.

Сая с суровым видом решительно закивала.

* * *

Поместье герцога Клаудио.

Герцог-регент мрачно смотрел на хрустящий лист бумаги. Это был гарантийный вексель, подтверждающий наличие средств, эквивалентных тридцати сундукам с золотыми монетами.

Сбив ноги в кровь и исколесив всю столицу, он с превеликим трудом наскреб астрономическую сумму, которую затребовала Медея.

В процессе сбора даже попытался явиться к принцессе прямо с гружеными сундуками, однако получил категоричный отказ и был вынужден повернуть обратно.

— Дядюшка, о чем вы думали, заявляясь ко мне с таким обозом? Вы что, решили на весь мир раструбить, как даете взятки ради освобождения министра двора? Как человек вашего положения может действовать столь скудоумно?

А в качестве бонуса к этим словам прилагался полный презрения взгляд исподлобья, словно она смотрела на ничтожество.

«Покажись я на улице с телегами, гружеными золотом, можно было бы по крайней мере пустить слух о непомерной алчности и расточительности Медеи».

Однако его скрытый замысел был безжалостно вскрыт. Регенту не оставалось ничего иного, кроме как вынужденно кивнуть.

— Эта девчонка велела обменять все золото на векселя на предъявителя в гильдии менялº и принести ей бумагу.

º Лицо, занимающееся обменом валют.

Менялы промышляли обменом самых разных валют, имевших хождение в торговле.

Те из них, чья деятельность протекала в тени, делали ставку на контрабанду, а потому собаку съели на тайном управлении капиталами.

Векселя на предъявителя были в ходу преимущественно именно на черном рынке.

— Ха! Откуда у девки, всю жизнь просидевшей во дворце, такие глубокие познания?

Кэтрин брезгливо сморщила нос.

— Наверное, нахваталась сплетен. Если уж она в открытую требует взятку, неужели вы думали, что она не знает о подобных вещах?

Герцог-регент пренебрежительно фыркнул.

— Как бы там ни было, я сделал все по ее указке и принес вексель. Теперь Медее не к чему будет придраться. Дорогая, поспешим же во дворец.

Сегодня Кэтрин решила поехать с ним.

— Если эта Медея снова попытается заговорить мне зубы своим бойким языком и сбить с толку, бери инициативу на себя.

Дважды позволив племяннице обвести себя вокруг пальца и вернувшись ни с чем, герцог не желал наступать на те же грабли.

— Разумеется, дорогой. Я аккуратно направлю беседу в нужное русло, чтобы девчонке некуда было деваться, и заставлю ее подписать указ за министра.

Супруги Клаудио завершили все приготовления. На сей раз они были полны решимости стоять до конца.

Во что бы то ни стало задобрить Медею, уговорить ее и заставить поставить печать на документе об освобождении Этьена — с таким твердым намерением они сели в экипаж.

Дворец принцессы.

— Ваше высочество, прибыли их светлости, герцог и герцогиня Клаудио.

Не дав горничной договорить, чета герцогов уверенно шагнула внутрь.

Полностью сосредоточенные на том, чтобы не попасть под влияние Медеи, они даже не заметили, что атмосфера в покоях принцессы сегодня разительно отличалась от обычной.

Как не обратили внимания и на неестественно строгую, вышколенную осанку прислуги.

— Медея!

— Дядюшка. Ах, и тетушка тоже здесь.

— Теперь ты нам по-настоящему нужна. Больше нет сил спокойно смотреть на страдания бедного министра.

Выпятив грудь с величественным видом, герцог извлек из-за пазухи золотистый вексель и положил его на стол.

— Семь тысяч золотых монет. Министр и его вассалы пожертвовали всем своим имуществом. Сумма поистине колоссальная, но ты даже не представляешь, Медея, скольких трудов стоило твоему дяде собрать эти деньги специально для тебя.

Он разразился пространной речью о том, как тяжело ему дались эти средства.

Взглянув на вексель, Медея в притворном удивлении распахнула глаза.

— Дядюшка, вы правда отдаете это мне?

— Конечно, теперь это твое. Чего мы только не сделаем ради тебя. Давай, бери скорее.

Пальцы герцога, протягивающего бумагу, слегка подрагивали. Во рту стояла невыносимая горечь.

«Мало того, что я не могу вытрясти из Медеи ни гроша, так еще и вынужден собственными руками вкладывать ей в ладонь такие богатства!»

Но он изо всех сил подавил инстинктивное желание вырвать вексель обратно из ее рук. Деньги можно будет отнять потом.

Однако если Этьен сейчас падет, для герцога это равносильно потере последней руки.

Великий замысел уже на носу. Лишиться после главной горничной еще и министра двора — значит нанести сокрушительный удар по всему их грандиозному плану.

— Вот, бери же скорее. А затем просто поставь здесь свою печать.

Вместе с векселем герцог протянул ей петицию.

— Если так пойдет и дальше, Этьен сгниет в темнице. Сисео… ты хоть представляешь, как этот коварный змей над ним издевается?

— Все верно, ваше высочество. Дело не терпит отлагательств. Больше медлить нельзя.

— Дядюшка, я…

Но Медея так и не взяла бумаги. На ее лице отразилась крайняя растерянность.

«Что еще удумала потребовать эта девчонка, раз так тянет время?» — герцога едва не разорвало от ярости.

Получив такой куш, ей все еще мало?!

— Ох, даже не знаю, как вам сказать… Я ведь просила не всерьез. Разве могу я, как принцесса, вмешиваться в государственные дела Валдины ради личной выгоды, да еще и требовать столь чудовищную взятку?

Медея печально опустила бровки и тихо добавила:

— Именно потому, что дело столь серьезное, я надеялась, что вы, дядюшка, образумитесь. Вина министра уже очевидна. Доказательства всплывают одно за другим.

— Это… недоразумение! Произошла какая-то чудовищная ошибка! Тебе это Сисео наплел? Да он давно поджидал момента, как хищник в засаде. Этот человек жаждет замарать руки в крови Этьена, с налитыми от бешенства глазами он что угодно наговорит!

— Тогда человеческие останки, найденные в особняке министра, — тоже выдумка?

От вопроса Медеи герцог лишился дара речи. Тогда в разговор вмешалась Кэтрин.

— Ваше высочество, на самом деле у этого происшествия есть скрытая подоплека, о которой вы не знаете. Нельзя верить лишь тому, что лежит на поверхности. За всем этим кроются тайные политические интересы и заговоры.

Мягким, вкрадчивым голосом она принялась терпеливо уговаривать принцессу:

— Сейчас жизнь министра висит на волоске. Если вы сначала поставите печать на этом распоряжении об освобождении, мы вам все подробно объясним. Жизнь человека буквально на кончике ваших пальцев, ваше высочество. Как бы ни обстояли дела, если из-за вашей нерешительности погибнет верный слуга Валдины, как вы потом понесете этот тяжкий грех?

Тем самым она тонко намекнула на ответственность и осуждение, которые впоследствии лягут на плечи принцессы.

Прежняя Медея, поддавшись тревоге, безропотно подчинилась бы указке Кэтрин.

Но нынешняя Медея была совершенно иной.

— Нет, тетушка. Быть может, я еще юна и неопытна, но не настолько невежественна, чтобы не отличить добро от зла. Вина Этьена абсолютно очевидна. Отчего же вы, дядюшка, будучи столь мудрым человеком, так рьяно выгораживаете этого негодяя, вот чего я искренне не понимаю.

Медея покачала головой с таким видом, будто в самом деле находилась в глубочайшем недоумении.

Сгорая от нетерпения, супруги Клаудио подались вперед, однако принцесса тут же отступила на шаг.

Вся ее поза выражала абсолютную непреклонность: она не собиралась оставлять им ни малейшей лазейки для уговоров.

«Значит, эта девчонка отказывается ставить печать?!»

Лицо герцога вмиг исказила свирепая гримаса.

Сперва сама внаглую вымогала золото, а теперь, видите ли, строит из себя святую простоту?!

Перед глазами регента ярко вспыхнула картина того, как они носились с высунутыми языками, из кожи вон лезя ради исполнения нелепых прихотей этой принцессы.

Пелена слепой ярости затопила разум, напрочь лишая его способности здраво мыслить.

«С меня довольно!»