Глава 66

«Спальня министра — третий этаж, восточное крыло».

Особняк, насквозь пропитанный дешевым вкусом министра, сверкал так вычурно, что резало глаза.

Позолоченные стены, подсвечники, а также гротескные картины, которые язык не поворачивался назвать искусством, попадались на глаза едва ли не каждые десять шагов.

Заслышав голоса проходящих мимо слуг, Медея вжалась в стену.

Тьма надежно скрыла ее силуэт.

— Выходит, с хозяином до сих пор нет связи?

— Да, говорят, дворецкого тоже тотчас вышвырнули из королевского дворца. Старшая госпожа велела готовиться к худшему, приказала принести все купчие на земли да особняк. Даже ту мелочь, что получена в качестве взяток.

— Вместо того чтобы спасать сына, думает лишь о собственной шкуре… Воистину, каков сын, такова и мать. Кстати, не пора ли нам подыскать другое место?

Щебечущие голоса постепенно стихли вдали. Затаив дыхание, Медея двинулась дальше.

Лабиринт в дальней части заднего двора соединялся с особняком.

Свет садовых фонарей сюда не проникал, оставляя пространство в кромешной тьме.

Цок. Цок.

Медея словно растворилась в безлюдном коридоре.

Третий этаж, где находился кабинет. Ей удалось бесшумно проникнуть внутрь.

Помещение пустовало.

Время перевалило за полночь — час, когда все, кроме ночной прислуги, уже крепко спали.

Медея внимательно оглядела кабинет.

«Кажется, магический круг находится перед третьим книжным шкафом?»

Обогнув уродливую кушетку, в очередной раз выдававшую вульгарный вкус Этьена, она обнаружила нужный стеллаж позади массивного мраморного стола.

Девушка уже занесла ногу, чтобы шагнуть в магический круг…

…как робко проглянувший из-за туч лунный свет мягко озарил комнату сквозь стекло.

В тот миг, когда у кромки портьеры вытянулась длинная тень, Медея замерла.

В комнате есть кто-то еще.

Осознание пришло мгновенно. Медея бесшумно перехватила спрятанное в рукаве оружие.

— …

Пару секунд висела глухая тишина, нарушаемая лишь звуком вдоха.

Неизвестный, прятавшийся за портьерой, бросился в атаку.

Медея, оттолкнувшись ногой от кушетки, прыгнула в сторону окна.

Ей требовался разгон, чтобы обрушить удар сверху точно в горло противника. В руке блеснул тонкий метательный кинжал.

Но враг оказался быстрее.

— Кх…

Получив мощный удар в бок, Медея отлетела прямо в стену.

Раздался глухой стук. Правую лопатку и спину пронзила острая, парализующая боль от безжалостного удара.

Стоило затянутой в черное руке сомкнуться на ее горле, Медея молниеносно ударила противника по голени.

Всадив лезвие ему в плечо, она вырвалась из хватки.

Точнее, попыталась вырваться.

Тонкий кинжал вошел в плоть так глубоко, что снаружи виднелась лишь рукоять. Однако противник даже глазом не моргнул, вновь мертвой хваткой вцепившись Медее в шею.

Незнакомец в маске обладал подавляющим превосходством в росте и силе. Исход схватки казался предрешенным.

Но Медея, которой в прошлой жизни не раз доводилось сражаться с противниками куда крупнее себя, не поддалась отчаянию. Она упрямо вскинула голову.

«Третий стеллаж».

Оценив расстояние, девушка сверкнула зелеными глазами.

Резко извернувшись, она пнула врага в уже раненое плечо. Пока тот на миг потерял равновесие, Медея бросилась туда, где был начертан магический круг.

«Только бы добраться до круга !..»

Тогда она сможет вырваться.

Однако противник, словно разгадав ее замысел, отрезал путь к отступлению. Он не собирался отпускать добычу.

Беглянка и ее преследователь, намертво сцепившись, покатились по полу.

В это же мгновение магический круг активировался.

Вспыхнувшие синим светом линии взметнулись вверх, смыкаясь вокруг них мерцающей сферой.

* * *

Поместье герцога Клаудио.

— Что это значит?! Как это перевели?!

Герцог Клаудио с яростью грохнул кулаком по столу.

Известие о том, что Этьена изолировали, дошло до особняка со значительным опозданием.

— Увы, ваша светлость. Судя по всему, его перевели в особую тюрьму для особо опасных преступников первого ранга.

— О встречах не может быть и речи. Говорят, любого, кто осмелится приблизиться к камере министра, обыскивают до нитки, невзирая на титулы и статус. Отец, мы больше не можем тайно обмениваться с ним посланиями, а значит, совершенно не понимаем, что у него на уме.

— Проклятье! Этот Сисео все-таки решил пойти против меня!..

— Боюсь, дело в другом, ваша светлость. Говорят, на сей раз это приказ не канцлера, а самой вдовствующей королевы.

От слов подчиненного мышцы на шее герцога каменно напряглись.

Неужели той публичной пощечины на глазах у всего двора ей показалось мало?

— Родная мать, и такое творит! Разве я, Клаудио, не ее кровинка?! За что она столь безжалостна именно ко мне?!

Его самый влиятельный союзник оказался в шаге от плахи. Мать же, вместо того чтобы поддержать великий замысел сына, лишь туже затягивала удавку на его шее. От осознания этой реальности герцог задыхался от бессильной ярости.

— Ваша светлость, со вчерашнего дня Этьен официально лишен поста министра. Поговаривают, его отправят на эшафот в обход судебного разбирательства.

Раз дело дошло до назначения даты казни, значит, следствие собрало неопровержимые доказательства, приведшие к краху министра.

Но как? Что именно удалось раскопать Сисео?

В этот момент Самон озвучил подозрение, которое не давало ему покоя:

— Отец, возможно, Этьен нас предал.

Иначе с чего бы ситуации измениться столь радикально? Очевидно, в деле произошел какой-то переломный момент.

— Вздор. Ты не знаешь Ларка Этьена. Думаешь, такой алчный мерзавец сдастся без боя?

Герцог-регент тут же отмел это предположение.

— Согласен, не знаем. Однако сейчас он в тюрьме. Нам неведомо, с кем он встречался и что успел наговорить, — резонно заметил Самон. — Отец, вы ведь не забыли, что у него хранится договор с нашими подписями? Стоит этой бумаге всплыть, и нам конец. А если он хоть словом обмолвится…

— …

— Поэтому мы должны принять меры.

— Предлагаешь его убить? — герцог заколебался. — Окончательный приговор еще не вынесен. Возможно, все обойдется, и его отпустят. Убивать нельзя.

Он решительно покачал головой.

— Думаешь, так легко найти человека с такими же мозгами, чью алчность можно держать в узде? А что прикажешь делать с его влиянием?

Отец был настроен весьма категорично, поэтому Самон решил немного сдать позиции.

— Если такова ваша воля, мы должны любой ценой заполучить хотя бы сам договор.

Герцог был согласен с доводами сына, однако тут же всплыла другая проблема.

— …Но Этьена здесь нет. Как, скажи на милость, проникнуть в то хранилище и забрать бумаги?

Слишком надежный тайник оказался палкой о двух концах.

Пытаясь исключить любой риск проникновения, министр выбрал невероятно опасное место.

— Если нельзя изъять, нужно уничтожить. Если сгорит особняк графа, то разрушится магический круг, привязанный к тайнику.

— Что?

— Дом остался без хозяина. Туда могут вломиться в любую минуту. Корень проблемы нужно выжечь дотла.

— Одобрит ли это министр? Если он позже узнает…

— В конце концов он все поймет. Осознает, что мы не могли оставлять улик. Мы не вправе подставлять собственные шеи лишь ради того, чтобы не портить министру настроение. Если документ обнаружат, мы все покойники.

Крыть было нечем, Самон прав. Медлить больше нельзя.

Нахмурившись, регент потер виски и нехотя кивнул.

— …Ха-а, будь по-твоему.

Голос его звучал неохотно, но главное — разрешение было получено.

— Молодой герцог.

Когда Самон вернулся в свой кабинет, его уже поджидала темная фигура.

— Отец дал добро.

— Отличные новости. Значит, достаточно просто устроить пожар?

— Нет, нужно потушить все угли внутри. Убейте всех. Чтобы ни единой живой души не осталось.

Подчиненный слегка замялся.

— …Вы имеете в виду даже слуг?

— Именно. Сожгите их всех. Ревущее пламя скроет истинные причины смерти.

Самон принадлежал к той породе людей, что в упор не замечают добра, зато никогда не прощают обид.

— Я заставлю эту мразь сполна ответить за те помои, которыми он меня облил.

Стоило только вспомнить, как грязно министр поглумился над ним на недавнем приеме, и зубы Самона невольно скрежетали от злости.

В то время министр рвал и метал из-за Бирны. Самону приходилось ходить перед ним на цыпочках, опасаясь попасть под горячую руку, поэтому о нанесенном оскорблении он не смел даже пикнуть.

Однако теперь, когда Этьен лишился власти, Самон ни за что не упустил бы шанса дать выход своей ярости.