Глава 85

Однако Медея ответила с ледяным спокойствием:

— За заботу спасибо, но я не желаю слышать, будто принцесса Валдины пользуется покровительством Фасада.

— Казенцы не чета валдинцам, принцесса. Твоя высокомерная неприступность приведет лишь к тому, что они станут смотреть на тебя свысока.

Опираясь на богатство своей державы, народ Казена привык без стеснения купаться в роскоши и предаваться забавам.

При этом, как ни парадоксально, стоит кому-то хоть на дюйм отступить от этикета или отстать от моды, они не упустят случая придраться.

— Не тревожься. О них я знаю ничуть не меньше твоего.

«В прошлой жизни я натерпелась от них сполна».

— Это крайне расчетливый народ, который легко склоняется перед грубой силой. Пожалуй, с ними даже проще, чем с валдинцами, предпочитающими сломаться, но не согнуться.

В прошлой жизни, когда Ясон узурпировал трон, казенцы без малейшего сопротивления признали нового императора.

Разумеется, произошло это лишь после того, как все соперники, способные поднять мятеж, сгинули без следа.

— …В чем дело?

Медея осеклась.

Она вдруг поймала на себе его пристальный взгляд.

— Насколько мне известно, принцесса за всю жизнь ни разу не покидала Валдину. Однако об империи ты осведомлена на редкость подробно.

Вопрос был ожидаемым. Медея лишь пожала плечами.

— Видишь ли, Акарес, именно поэтому люди изобрели письменность и придумали обмениваться вестями. Должно быть, ты был слишком занят управлением своей торговой гильдией да сокрытием личности, раз не знал об этом.

Ее голос звучал снисходительно, словно она поучала нерадивую горничную.

— …

— Если хочешь, я и тебе пришлю пару книг.

Заметив легкую усмешку, тронувшую ее обычно бесстрастные губы, Чезаре не выдержал и тихо рассмеялся.

Узнай об этом Галло, он бы устроил истерику, возмущаясь, почему это в принцессу никто не швыряет кинжалы.

— Ладно. Раз уж на то пошло, мне тоже нужно кое-что тебе передать.

Чезаре сделал было шаг к Медее, но тут же замер.

Глухая ночь. Они вдвоем в спальне.

Для него она лишь юная принцесса, но кто знает, что у нее на уме?

Для девушки ее возраста нет ничего важнее невинности и чести. Похоже, он вел себя чересчур бесцеремонно.

Однако Медея, успевшая в прошлой жизни побывать женой и матерью двоих детей, не чувствовала ни малейшего дискомфорта.

Трепет и напряжение, обычно возникающие между мужчиной и женщиной, давным-давно иссохли и обратились в прах в ее сердце.

— …

Чезаре вынырнул из своих мыслей, встретившись с зелеными глазами, смотревшими на него снизу вверх с немым вопросом: «В чем дело?»

Принцесса со своим чистым личиком сохраняла абсолютное спокойствие, лишь он один сейчас вел себя как незрелый мальчишка.

Взяв себя в руки, он опустил на белую ладонь Медеи какое-то украшение.

Это оказалась брошь в виде кошки. На месте глаз сверкали изумруды.

— Если нажать сюда…

Крупный палец надавил на хвост. Раздался тихий щелчок, а после кошачья пасть приоткрылась, обнажив блеснувшую острую иглу.

Мастерски спроектированное оружие.

— Она выстрелит. Лезвие покрыто мощным парализующим ядом. Малейшей царапины хватит, чтобы жертва не смогла встать три дня.

— Самое то, чтобы отбиваться от таких наглецов, как ты.

Хоть Медея и язвила, оторвать взгляд от броши она не могла.

— Снова откажешься?

— …

Медея промолчала.

Из-под полумаски раздался тихий смешок, мужчина словно этого и ждал.

— Я так и знал, что тебе понравится.

— Ничего мне не…

Медея вспылила; ей показалось, что ее прочитали как открытую книгу.

— Тогда до встречи, принцесса.

Однако Чезаре исчез так же молниеносно, как и появился.

Медея встала, опершись о подоконник. В комнату ворвался холодный ночной ветер.

— Что за своевольный тип.

«Приходит словно легкий бриз, уходит, разрушая все на своем пути подобно тайфуну. Если не сохранять бдительность, он затянет тебя в свой водоворот», — ее слова, вырвавшиеся тихим вздохом, растворились в мерцании изумрудных кошачьих глаз.

* * *

Административный дворец Валдины.

— Ваша светлость канцлер? В такой час… Вы еще не покинули дворец?

Ранним утром помощник удивленно округлил глаза, застав Сисео на рабочем месте.

Поверх разложенной на столе карты в хаотичном беспорядке пестрели записки, присланные связными с разных концов фронта.

— Вчерашний визит во дворец принцессы прошел успешно? Ой, это еще что?

«Десять дней назад обоз с провизией племени Расаи, направлявшийся на фронт, был предан огню».

Помощник, обнаружив письмо и обугленный лоскут знамени, непонимающе склонил голову набок.

— Неужели это дело рук ее высочества?

— Передай Пелею, чтобы не упускал момент.

— Отправь это в лагерь его величества. Дело срочное, так что поторопись.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Помощник поспешно удалился.

Сисео внезапно озарило.

Принцесса атаковала пути снабжения Расаи, задействовав не внутренние силы Валдины, а помощь извне.

«Она наняла… наемников?»

— Если весть о них даже до моих ушей не дошла, это явно непростые люди.

Еще пару недель назад о них не было ни слуху ни духу.

Совершить столь точечную атаку против свирепого племени Расаи за такое короткое время, да еще и скрыться незамеченными… На подобную ювелирную работу способны лишь…

— Неужели… Фасад?

Изумленный шепот растворился в воздухе.

* * *

Стайка королевских служанок покинула гостевые покои казенской делегации.

— Ох, я, конечно, слышала слухи, но у 4 принцессы империи и впрямь невыносимый характер! То ей не нравится, это не устраивает. Как только свита терпит все ее капризы?

— И не говори. Буквально только что она заявила, что покои слишком убогие, выгнала графиню на улицу и велела раздобыть имперские украшения.

Слуэанки осуждающе зацокали языками.

— Тц-тц, где же она их достанет в такой поздний час? Бедняжка, ничего не скажешь. Видать, даже титул имперской графини не спасает, когда имеешь дело с императорской кровью.

На темных улицах столицы Валдины, вдоль которых тянулись лавки с потушенными огнями, Кенсингтон, исполнявшая абсурдное поручение 4 принцессы, внезапно остановилась.

Прямо перед ней вырос знакомый серебристый силуэт.

— Что привело принцессу Валдины на улицы в столь поздний час?

— Графиня Кенсингтон, пройдемтесь.

Покорно последовав за ней, Кенсингтон, тем не менее, не смогла скрыть промелькнувшей во взгляде настороженности.

Раскрытие существования ордена Красных Лис спутало все карты, она как раз ломала голову над тем, как теперь подступиться к принцессе.

Однако принцесса Валдины нашла его сама.

— Я сомневалась, сумеет ли Умберто передать все в точности, но рассудила: достаточно и того, что до вас просто дойдет нужный слух. Однако не ожидала, что графиня сама начнет меня искать.

— …Сами понимаете, каково положение дел.

— Боитесь, что всех ваших шпионов, внедренных в Валдину, выведут на чистую воду? Не тревожьтесь. Я искала с вами встречи вовсе не для того, чтобы предъявлять претензии.

— В таком случае, зачем?

Исчез тот добродушный дипломат, возглавлявший делегацию. Теперь на Медею взирал человек с ледяным, пронзительным взглядом.

Истинная Кенсингтон была слегка надменной, крайне осмотрительной и донельзя подозрительной.

— Я пришла, чтобы вынести вам предупреждение.

— Да простит мне мою дерзость ваше высочество, но я ума не приложу, какой такой совет принцесса маленького государства может дать подданному империи Казен.

Кенсингтон скрыто провоцировала принцессу, желая проверить ее реакцию.

— Что вы будете делать, если прямо сейчас я раскрою императорской семье ваше истинное лицо?

К провокации добавилась завуалированная угроза.

Как и подобает главе сети шпионов, разбросанных по всему континенту, ее голос звучал ровно, однако в нем сквозила ледяная расчетливость, с которой нельзя было не считаться.

— Истинное лицо?.. Это вы про обычного с виду дипломата, который на деле дергает за ниточки разведывательной сети масштабов всего континента?

Кенсингтон замерла, сбитая с толку ее легкой усмешкой.

— Графиня, угрозами стоит разбрасываться лишь тогда, когда вам нечего терять. Но даже если вы рискнете, кто вам поверит?

Медея лукаво приподняла уголки губ.

— Грубо говоря, обо всем, что произошло между нами, известно лишь нам двоим, не так ли?

Чтобы вывести принцессу на чистую воду, графине сперва пришлось бы признаться в том, что она тайно приставила шпиона к министру двора Валдины.

Оба прекрасно понимали: Кенсингтон на такой риск не пойдет.

— Мудрая графиня. Вы разослали по всему континенту несметное количество шпионов, а опираясь на добытые ими сведения, организовывали упреждающие удары.

В глазах принцессы читалась абсолютная искренность.

— Даже мне известно, что нынешний император сумел благополучно взойти на престол лишь благодаря вашей верности, сокрытой в тени.

— …

— Однако теперь все изменилось. Орден Красных Лис, бывший вашей опорой, вскоре затянет петлю на вашей же шее.

Принцесса остановилась и повернулась к собеседнику. Кенсингтон встретилась с ее пронзительными зелеными глазами.

— Император Казена предаст вас.

Воздух вокруг них словно заледенел. Кенсингтон процедила сквозь зубы:

— Принцесса, вам стоит трижды подумать, прежде чем озвучивать подобные нелепые слухи.

— Лично я уважаю вас, графиня. В особенности вашу преданность и жертвенность, которую вы проносите сквозь поколения.

На ее бледном изящном личике проступило искреннее уважение.

— Однако воздал ли вам император Казена по заслугам? Разве отношения монарха и подданного могут держаться на односторонней верности? Кенсингтон, вам стоит найти себе господина получше.

В глазах Кенсингтон вспыхнул гнев. Стоя лицом к лицу с принцессой, она напряглась всем телом, готовая в любой момент сорваться с места.

— Вы не первая чужестранка, пытающаяся переманить меня на свою сторону, ваше высочество. Но что тогда, что сейчас, мой ответ неизменен: Кенсингтон верен исключительно его величеству.

Словно предвидя столь непреклонный ответ, Медея едва заметно кивнула.

— Я уважаю ваши убеждения. Но я должна была предупредить. Вы слишком ценный человек, чтобы пасть жертвой жадности неблагодарных глупцов.

Даже когда принцесса скрылась из виду, Кенсингтон так и не смогла сдвинуться с места. В какой-то момент ее охватил такой гнев, что она едва совладала с выражением собственного лица.

И, вероятно, главной причиной этой ярости было то, что она не могла опровергнуть слова этой девчонки.

Слова о том, что теперь, когда ее господин Пердикас взошел на трон, рано или поздно он предаст ее.