Я лежала на кровати и рассеянно смотрела в потолок. Из-за тишины вокруг стук собственного сердца отдавался в ушах особенно громко.

«Если с тобой что-нибудь случится, я защищу тебя. Я никогда не позволю тебе плакать. Обещаю».

Эти слова он произнёс с таким серьёзным взглядом.

— Ну Харуто, блин... Насколько сильно ты хочешь заставить моё сердце трепетать? Оно же так не выдержит...

Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь их остудить.

Мы объявим о наших отношениях. Будем встречаться открыто.

Сказать, что мне совсем не страшно — значит солгать. Меня беспокоила ситуация с Тэрасавой-сан, да и случившееся в средней школе так просто не забыть.

Но, в отличие от того времени, сейчас рядом со мной Харуто. От одной этой мысли мне казалось, что моё сердце способно стать бесконечно сильным.

— К тому же, у меня столько всего, что я хочу делать с Харуто в школе.

Например, обедать вместе во дворе школы, сидя рядышком. Меняться едой или кормить друг друга с палочек со словами «скажи а-а»...

А ещё обязательно нужно сходить на свидание в школьной форме!

Время, когда мы можем носить школьную форму, ограничено. Как и сказал Харуто, всего через полтора года мы окончим старшую школу. К тому же, в следующем году нас ждут вступительные экзамены. А значит, времени, чтобы на полную катушку насладиться школьной жизнью, у нас действительно в обрез.

— Нельзя терять ни секунды!

Раз уж я решила встречаться с Харуто открыто, у меня нет времени на то, чтобы ныть и сомневаться!

Пока я наполнялась решимостью, дверь медпункта открылась. Подумав, что вернулась медсестра, я перевела взгляд на дверь. И, увидев там совершенно неожиданного человека, удивлённо вскрикнула:

— Сидзуку-чан?!

— А, вы и правда здесь, Ая-сэмпай.

Сидзуку-чан с неизменно бесстрастным лицом неспешно подошла к кровати, на которой я лежала.

— Что случилось? А как же урок?

— Я сбежала.

Выдав это как нечто само собой разумеющееся, Сидзуку-чан села на край кровати.

— Я сказала, что у меня самая жуткая и невероятная катастрофа с животом за всю историю моего существования, и учитель в панике меня отпустил.

Хотя по её невозмутимому лицу это было сложно понять, но, произнося это, Сидзуку-чан, скорее всего, гордо ухмылялась про себя.

«...Мне кажется, тут нечем гордиться».

Пока я недоумённо склоняла голову перед её загадочным триумфом, Сидзуку-чан посмотрела на мою правую ногу.

— Поранили ногу?

— Угу. Споткнулась на физкультуре. Говорят, лёгкое растяжение.

Сидзуку-чан пристально посмотрела на мою затейпированную лодыжку и сказала:

— Ясно. Значит, у Аи-сэмпай есть ещё и атрибут неуклюжей девочки.

— Не такая уж я и неуклюжая. И вообще, не говори так, будто у меня полно всяких атрибутов.

Я с кривой усмешкой попыталась возразить, но Сидзуку-чан тут же парировала: «Вы это о чём вообще?».

— У Аи-сэмпай есть два великолепных атрибута: наивная дурочка и скрытая извращенка.

— Эй! Ладно ещё наивная, но скрытой извращенки во мне точно нет!

В ответ на моё яростное отрицание Сидзуку-чан одарила меня подозрительным взглядом.

— Правда-а?

— Правда!

— А я вот видела из окна класса. Как Хару-сэмпай нёс Аю-сэмпай на руках, словно принцессу.

— Э-это просто потому, что я растянула связки, вот Харуто и донёс меня сюда.

Похоже, Сидзуку-чан пришла в медпункт именно потому, что увидела, как Харуто нёс меня на руках.

«Ну что за девчонка. Нет бы на уроке сидеть внимательно, а не по сторонам глазеть...»

— Это я понимаю, но что было потом? Когда я пришла в медпункт, Судзаки-сэнсэй не было. Вы ведь были с Хару-сэмпаем тут совсем одни, за закрытыми дверями?

— Н-ну... вообще-то да.

— И что, вы ничего не делали? В пустом медпункте, наедине с Хару-сэмпаем, Ая-сэмпай ничего не делала? М-м?

— Н-ничего мы не делали...

Пробормотала я, отведя взгляд. Сидзуку-чан уставилась на меня сверлящим взглядом.

Когда эта безэмоциональная девушка вот так молча смотрит на тебя, кажется, будто она видит тебя насквозь, до самых глубин души, и почему-то возникает чувство, что нужно обязательно сказать правду.

— ...М-мы просто немного... обнялись, и п-поцеловались, вот и всё...

— Ясно. Скрытая извращенка Ая-сэмпай, спасибо за доклад.

— У-у... неправда... никакая я не извращенка...

Слабо возразила я Сидзуку-чан, которая обычно не выражала никаких эмоций, но сейчас почему-то зловеще ухмылялась.

«Мы ведь старшеклассники, немного обняться и поцеловаться — это нормально, да? Ничего странного в этом нет, верно?» — пока я, надув губы, убеждала саму себя, Сидзуку-чан снова сменила ухмылку на привычное бесстрастное выражение лица и спросила:

— Но, Ая-сэмпай, вы уверены, что это хорошая идея? Средь бела дня Хару-сэмпай таскает вас на руках. Думаю, кроме меня, вас видело ещё много людей.

— А, да. На самом деле...

Я рассказала Сидзуку-чан, которая, казалось, немного за меня переживала, о нашем решении больше не скрывать отношения с Харуто.

Услышав это, Сидзуку-чан с изумлённым вздохом произнесла:

— Неужели додумались?

— Сидзуку-чан, ты ведь тоже нам помогала с нашими отношениями?

— Я помогала вам, чтобы вы могли естественно общаться в школе. А вот в том, чтобы держать отношения в секрете, я особо не помогала. Наоборот, я считала, что вы занимаетесь какой-то ерундой.

— Ерундой? Жестоко звучит.

Когда я обиженно надула щёки, Сидзуку-чан с видом «ну что с тобой делать» пожала плечами.

— У Аи-сэмпай ведь был конфликт из-за того, что вы якобы увели парня у подруги, или что-то в этом роде?

— Угу.

— И вы боялись, что это повторится?

— Угу.

В ответ на мой кивок Сидзуку-чан пристально посмотрела мне в глаза.

— Я ведь вам уже говорила? Друзья, которые при любой проблеме сразу отворачиваются — мне плевать, сколько их исчезнет из моей жизни.

— Ты говорила, что хочешь дорожить отношениями с теми друзьями, которые будут относиться к тебе так же, что бы ни случилось, верно?

— Именно так.

Сидзуку-чан коротко кивнула и продолжила:

— Это только мои мысли, я не собираюсь навязывать их Ае-сэмпай. У вас наверняка свои взгляды на дружбу. Но, честно говоря, если человек начинает вас осуждать просто потому, что вы начали встречаться с тем, кто ему нравился — это не друг.

Услышав её резкие и категоричные слова, я невольно опустила глаза.

— То, что у неё увели того, кто ей нравился — это лишь следствие её собственной нехватки смелости признаться. Сваливать всю вину на вас и осуждать Аю-сэмпай — это полнейший абсурд.

Сказав это, Сидзуку-чан на мгновение замолчала. Удивившись её внезапной паузе, я подняла голову. Сидзуку-чан посмотрела мне в глаза и медленно произнесла:

— Мне... нравился Хару-сэмпай. Нет, он нравится мне до сих пор.

— !!!

От неожиданного признания у меня перехватило дыхание.

— Он нравился мне задолго до того, как Ая-сэмпай с ним познакомилась.

— А, э-это... п-про...

— Не извиняйтесь!

Сидзуку-чан резко оборвала мои извинения.

— Не нужно извиняться.

Она повторила это ещё раз, твёрдым голосом:

— Вам совершенно не за что извиняться. Ая-сэмпай честно и открыто признала свои чувства, набралась смелости и стала девушкой Хару-сэмпая. Это повод для поздравлений, а не для извинений. Так что, Ая-сэмпай, пожалуйста, гордо воркуйте с Хару-сэмпаем у всех на виду. А если начнёте вести себя как-то странно и излишне деликатно, я угощу вас особым щелбаном от Сидзуку, передающимся из поколения в поколение в додзё Додзима. Понятно?

— Угу... Спасибо, Сидзуку-чан.

Я не стала больше извиняться и вместо этого поблагодарила её. Моя реакция удовлетворила Сидзуку-чан, и она кивнула.

— Так вот, возвращаясь к нашему разговору. Я ни за что не стану осуждать эту мерзкую воровку Аю-сэмпай.

— Я-я всё-таки мерзкая...

Увидев моё дернувшееся лицо, Сидзуку-чан вновь отбросила свою невозмутимость и хищно ухмыльнулась.

— Ещё бы. Вы же внезапно появились и увели у меня человека, который мне так долго нравился. Вы мне настолько ненавистны, что так и хочется прописать вам парочку фирменных щелбанов Сидзуку.

— Но это же противоречит тому, что ты сказала минуту назад!!!

Сидзуку-чан зловеще замахнулась пальцами прямо перед моим носом.

— Помолчите. Дружба — это разум, а любовь — инстинкты.

— Звучит как глубокомысленная цитата, но...

Я изо всех сил попыталась отодвинуться от её среднего пальца, который со свистом разрезал воздух. Тогда Сидзуку-чан тихонько рассмеялась и убрала руку.

— Я шучу.

Сказав это, она слегка наклонилась ко мне, сокращая дистанцию.

— Для меня Ая-сэмпай — воровка. Очень милая, забавная кошечка-воровка, которую приятно поддразнивать, с которой весело проводить время, и которая очень мне дорога. Поэтому...

Сидзуку-чан отбросила своё привычное безразличие и подарила мне самую милую улыбку из всех, что я когда-либо у неё видела.

— Мы и дальше будем лучшими подругами навек. Ая-сэмпай.

Вместе с этими словами на лице Сидзуку-чан расцвела улыбка, от которой я не могла отвести глаз.

Из-за того, что она всегда ходит с каменным лицом, эта улыбка казалась невероятно драгоценной. А главное — она была потрясающе милой.

Даже будучи безэмоциональной, она всё равно милашка, но когда на её губах появляется такая искренняя улыбка... Это уже оружие массового поражения.

Пока я, затаив дыхание, любовалась её улыбкой, Сидзуку-чан вернула себе прежнее невозмутимое выражение лица и произнесла:

— Так что, если из-за того, что ваши с Хару-сэмпаем отношения станут публичными, у вас начнутся проблемы, я всегда буду рядом. А если кто-то посмеет вас обидеть, я продемонстрирую им всю мощь додзё Додзима, так что смело жалуйтесь мне.

— Фу-фу, спасибо, Сидзуку-чан. Я на тебя рассчитываю. Но никакого насилия, ладно?

На мои слова Сидзуку-чан с полным уверенности видом возразила: «Это не насилие, это демонстрация силы».

Услышав признание Сидзуку-чан, я не могла не почувствовать укол вины за то, что увела у неё Харуто. Но радость от того, что я обрела такую незаменимую, настоящую подругу, была гораздо сильнее.

«С этого момента я буду ещё больше дорожить нашей дружбой с Сидзуку-чан».

Пока я размышляла об этом, она вдруг уставилась на меня пристальным взглядом.

— М? Что такое, Сидзуку-чан?

— ...Первый поцелуй Аи-сэмпай ведь был с Хару-сэмпаем, так?

— Э?! Н-ну... да, а что?

Не понимая, к чему этот внезапный вопрос, я слегка смущённо кивнула. Услышав это, Сидзуку-чан с серьёзным видом начала что-то бормотать себе под нос:

— То есть, если я поцелую Аю-сэмпай, у которой был первый поцелуй с Хару-сэмпаем, то технически это будет означать, что мой первый поцелуй тоже будет с Хару-сэмпаем? Косвенный первый поцелуй...

— С-Сидзуку-чан?

Мне ведь только кажется, что в её бормотании кроется какая-то опасность, правда?..

— Ая-сэмпай...

— Д-да...

— Мы ведь лучшие подруги навек?

— В-вроде да?

— Значит, вы просто обязаны поделиться со мной этим сладким первым поцелуем с Хару-сэмпаем.

— Эй! П-погоди, Сидзуку-чан?! Стой, стой, стой! Подожди, подожди!!!

Я отчаянно пыталась отползти от надвигающейся на меня Сидзуку-чан, чьи глаза опасно поблёскивали.

— Не убегайте, Ая-сэмпай. Послушно отдайте мне первый чмоки-чмоки Хару-сэмпая!

— Н-нет! Сидзуку-чан! Нельзя! Вообще, первый поцелуй так не работает... А-а-а!

— Прекратите это бесполезное сопротивление, Ая-сэмпай. Ведите себя послушно, послуш... ах ты, мерзкая воровка! Получай особый щелбан Сидзуку!

— Ай?! Как грубо, Сидзуку-чан!!

— Это Ая-сэмпай грубая! Могли бы и поделиться первым поцелуем с девушкой, чьё сердце вы разбили! Ах вы жадная Ая-сэмпай!

— Я не жадная! Просто я не могу отдать тебе первый поцелуй!

— Очень даже можете!!

После этого мне пришлось до самого обеденного перерыва отбиваться от вышедшей из-под контроля Сидзуку-чан.

---

Когда Харуто вернулся на стадион, на него устремились взгляды не только парней, но и девушек. Ловя на себе эти взгляды, полные самых разных эмоций, Харуто подошёл к учителю физкультуры.

— Оцуки, как там Тодзё?

— Говорят, лёгкое растяжение связок. Ей велели сегодня отлежаться, так что она отдыхает в медпункте.

Услышав, что Аяка пропустит урок, учитель кивнул: «Понятно».

— Спасибо тебе, Оцуки.

— Да. Тогда я возвращаюсь к занятиям.

Харуто поклонился учителю и направился к Томое, который тренировался в прыжках в высоту.

— Тодзё-сан в порядке?

— Да, лёгкое растяжение. Наложили тейп, сказали, что если не будет напрягать ногу, то скоро всё заживёт.

— Понятно. Хорошо, что ничего серьёзного.

— Согласен.

Разговаривая с Томоей, Харуто быстро окинул взглядом стадион. Он ожидал, что как только он вернётся, его тут же окружит толпа и засыплет вопросами. Однако урок ещё не закончился, поэтому пока этого удалось избежать.

— Только вот ей нельзя наступать на правую ногу, так что после урока мне нужно будет зайти за ней в медпункт.

— Ясно... Слушай, а как же... ваши отношения?

Томоя немного понизил голос. Так как шёл урок, никто не решался подойти к Харуто с расспросами напрямую. Но многие навострили уши, пытаясь уловить хоть крупицу информации. Несмотря на то, что это была физкультура, вокруг Харуто и Томои повисла неестественная тишина. В этой напряжённой атмосфере Харуто сделал глубокий вдох и ответил на вопрос друга, специально не понижая голоса:

— Да. Мы с Аякой больше не будем скрывать, что встречаемся.

В то же мгновение по толпе пронёсся гул голосов. Некоторые не выдержали и подошли ближе.

— Э-эй, Оцуки. Это правда? Что вы с Тодзё-сан встречаетесь...

— Правда.

— С к-каких пор?! С каких пор вы вместе?!

— С конца летних каникул.

— Кто кому признался?! И вообще, как вам удалось сойтись?!

— Вы что, на свидания ходили?

— Тодзё-сан ведь вроде не интересовалась парнями?!

— Вы уже целовались?!

На Харуто обрушился такой шквал вопросов, что он невольно поморщился от усталости. К счастью, на шум прибежал учитель физкультуры.

— Эй, вы! Урок ещё идёт!

Окрик учителя заставил толпу притихнуть. Но стоило ему отойти, как они снова зашептались. После замечания больше никто не пытался окружать Харуто и задавать вопросы, но все продолжали бросать на него косые взгляды и жарко обсуждать услышанное вполголоса.

Наблюдая за этой сценой, Томоя сочувственно посмотрел на друга.

— Я, конечно, поддерживаю ваше решение больше не скрываться, но... это будет непросто.

— Ну, я к этому готов.

Харуто криво усмехнулся и постарался не обращать внимания на гул вокруг, сосредоточившись на уроке.

До конца физкультуры никто больше не лез к нему с вопросами об Аяке. Однако, стоило прозвенеть звонку на обеденный перерыв, как Харуто тут же окружила плотная толпа одноклассников, причём как парней, так и девушек.

— Оцуки! Выкладывай всё в подробностях про вас с Тодзё-сан!

— Оцуки-кун, это правда, что вы с Тодзё-сан пара?!

— Кто первым признался? Ты, Оцуки?

— Чтоб тебя разорвало, Оцуки!!

— Оцуки-кун, а что тебе нравится в Аяке-чан?

— Вы правда встречаетесь?! Это же ложь, да?! Скажи, что это ложь!!

— Тодзё-сан... наша Тодзё-сан...

На Харуто со всех сторон сыпались вопросы и выкрики, полные любопытства, ревности, отчаяния и мольбы. Харуто же отвечал коротко и ясно:

— Да, мы с Аякой встречаемся. Простите, мне нужно забрать её из медпункта, так что дайте пройти.

Он попытался протиснуться сквозь толпу одноклассников, чтобы пойти в медпункт. Но вопросы продолжали сыпаться градом.

«Наверное, именно так чувствуют себя знаменитости, когда об их романе пишут в журналах, а репортёры зажимают их в угол», — подумал Харуто, быстро пробираясь сквозь окружение. Вернувшись со двора в здание школы, он переобулся и быстрым шагом направился по коридору. И всё же многие одноклассники продолжали идти за ним, закидывая вопросами. Если так пойдёт и дальше, он приведёт эту шумную толпу прямо в медпункт и доставит всем кучу проблем.

Харуто резко остановился и развернулся.

— Простите, ребята, я отвечу на все вопросы, когда мы вернёмся в класс.

В эти слова он вложил чёткий посыл: «Не ходите за мной». Но один из парней взволнованно выкрикнул:

— Эй, Оцуки! А с Тодзё-сан вы...

— Прости. Я отвечу позже.

Харуто оборвал его на полуслове. Увидев его решительный настрой, преследовавшие его одноклассники разом замолчали. В этот момент из толпы одноклассников вынырнула Саки.

— Оцуки-кун. Я пойду за Аякой с тобой.

— Да, конечно.

Получив согласие Харуто, Саки обернулась и, хитро ухмыльнувшись, обратилась к замершим одноклассникам:

— Если будете и дальше преследовать Оцуки-куна, Аяка вас возненавидит за то, что вы досаждаете её драгоценному парню.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, и толпа неуверенно переглянулась. Особенно сильно это подействовало на парней: их паника была такой очевидной, что за этим было даже забавно наблюдать. Похоже, навлечь на себя гнев «идола школы» было для них непозволительной роскошью.

Увидев, что одноклассники окончательно сдались, Саки с довольным видом повернулась к Харуто.

— Ну что, Оцуки-кун. Пойдём в медпункт?

Саки пошла вперёд, и Харуто последовал за ней.

— Спасибо, Аидзава-сан. Очень выручила.

— Ты же драгоценный парень моей лучшей подруги, — поддразнивающим тоном ответила Саки, шагая рядом. — Значит, ты, Оцуки-кун, наконец-то решил заявить о себе как о парне Аяки. Что ж, достойно похвалы.

— Ну, школьные годы не такие уж длинные, и я хочу весело провести их вместе с Аякой.

— А, ну да. На свидания в школьной форме можно ходить только сейчас.

Саки понимающе закивала, сложив руки на груди, а затем внезапно перевела взгляд на Харуто.

— Оцуки-кун. Позаботься об Аяке.

В её глазах светилась искренняя забота о лучшей подруге.

— Разумеется.

Харуто уверенно кивнул, и в этот момент они как раз подошли к дверям медпункта. Харуто постучал, и из-за двери раздалось короткое: «Входите». Харуто вошёл в кабинет. Судзаки-сэнсэй, сидевшая на стуле закинув ногу на ногу, встретила его насмешливой ухмылкой.

— О, это ты.

Она окинула взглядом Харуто, а затем посмотрела на стоящую позади него Саки.

— Эй, ловелас. Наслаждаться юностью — это, конечно, хорошо, но не стоит приносить в медпункт свои любовные драмы, понял?

— Э? О чём вы...

Харуто совершенно не понял, к чему клонит учительница. В недоумении он перевёл взгляд в сторону и увидел Аяку и Сидзуку, которые сидели рядышком на кровати.

— А? Сидзуку, что ты здесь делаешь?

Харуто был искренне удивлён, увидев здесь Сидзуку.

На что Сидзуку, слегка надув губы, ответила с ноткой недовольства:

— Девушка Хару-сэмпая оказалась невероятно упрямой особой.

Аяка, напротив, с выражением человека, выполнившего свой долг, гордо заявила:

— Харуто. Я защитила их! Наши драгоценные воспоминания с тобой!

Харуто совершенно не понимал, о чём говорят эти двое, и стоял в полнейшем недоумении. И почему-то ему показалось, что на лбу у Аяки появилось небольшое красное пятнышко.

Тут Судзаки-сэнсэй похлопала его по плечу.

— Мне нужно ненадолго выйти. Если тебя вдруг ударят ножом — в том шкафчике есть кровоостанавливающее, можешь пользоваться.

— Ударит ножом? Э?

Количество вопросов в голове Харуто росло в геометрической прогрессии. Судзаки-сэнсэй с совершенно серьёзным лицом ещё раз похлопала его по плечу и вышла из кабинета. Харуто всё ещё пытался осмыслить её слова, когда Саки прошла мимо него и подошла к Аяке.

— Аяка, как нога?

— Угу. Хорошо зафиксировали тейпом, сказали, если буду отдыхать, скоро заживёт.

— Вот как. А Сидзуку-чан, значит, пришла тебя проведать?

Саки посмотрела на Сидзуку, но та, с неизменно каменным лицом, лишь сильнее надула губы.

— Я пришла, так как была уверена, что Ая-сэмпай собирается запереться в медпункте с Хару-сэмпаем и творить непотребства.

— А-ха-ха, понятно, — рассмеялась Саки, а Харуто лишь недоумённо вздохнул.

— Мы бы никогда такого не сделали...

— Скрытая извращенка Ая-сэмпай способна на всё, так что вероятность не равна нулю.

— Да говорю же! Я не скрытая извращенка! — тут же вспыхнула Аяка. — Вечно ты, Сидзуку-чан, меня дразнишь!

— Потому что это весело.

— М-м-м!

Аяка изо всех сил нахмурилась, пытаясь показать своё возмущение. Но Сидзуку с её обычным невозмутимым видом элегантно проигнорировала эти попытки. Наблюдая за ними, Саки заметила:

— Вы двое, кажется, неплохо поладили?

На её вопрос Аяка и Сидзуку коротко переглянулись и ответили:

— Ну, Сидзуку-чан ведь помогала нам с Харуто. Я хочу дорожить нашими отношениями.

— Ая-сэмпай милая, и её забавно дразнить. Она моя драгоценная лучшая подруга навек.

Они говорили это с теми же выражениями лиц, что и раньше: Аяка — хмурясь, а Сидзуку — надув губы. Но именно в этой непринуждённости и отсутствии фальши читалась их настоящая близость.

Сидзуку перевела свой невозмутимый взгляд на Харуто и, слегка прикусив губу, произнесла:

— Хару-сэмпай. Ая-сэмпай — моя лучшая подруга навек, поэтому никогда не заставляйте её плакать. Если из-за вас Ая-сэмпай прольёт хоть слезинку, я вас просто прибью.

Несмотря на бесстрастное лицо, её слова звучали очень веско. Харуто серьёзно посмотрел на Сидзуку и твёрдо кивнул.

— Да. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы расстроить твою лучшую подругу.

Услышав этот ответ, Сидзуку удовлетворённо улыбнулась.

— Ну что, пойдёмте в класс? — предложил Харуто, подставляя Аяке плечо.

— Угу.

Аяка с радостной улыбкой оперлась на него и поднялась с кровати. Взяв костыли, любезно предоставленные Судзаки-сэнсэй, Харуто, поддерживая Аяку, вышел из медпункта. Сидзуку, вышедшая вместе с ними, остановилась, собираясь идти в свой класс.

— Кстати. Сэмпаи, вы сегодня пойдёте в столовую?

— Нет, у меня бэнто, а Томоя купил еду в комбини, так что мы планировали пообедать в классе, — ответил Харуто и посмотрел на Аяку и Саки.

— У нас с Саки тоже бэнто, так что в столовую не пойдём.

Услышав их ответы, Сидзуку заявила: «Тогда я тоже пообедаю с вами».

— Я сейчас заберу своё бэнто и приду к вам в класс, так что давайте поедим все вместе. Так что готовьтесь к худшему и ждите меня.

Бросив эту фразу, Сидзуку побежала вверх по лестнице к классам первого года. Харуто только и успел крикнуть вслед скрывшейся из виду кохай:

— При чём тут «готовьтесь к худшему?!

Харуто с кривой усмешкой поддерживал Аяку, пока они медленно поднимались по лестнице на третий этаж, где находились классы второго года. Саки, шедшая с другой стороны от Аяки, весело заметила:

— Сидзуку-чан и правда забавная. Кстати, Аяка, что-то случилось между вами? Вы как-то резко сблизились.

— Э? А-а... угу.

— Что произошло?

— Это... — Аяка, поймав на себе взгляд Саки, мельком посмотрела на Харуто. — Секрет.

— Хм-м? Поня-я-ятно.

По едва заметным движениям Аяки Саки, видимо, о чём-то догадалась и слегка приподняла уголки губ.

— Раз уж я тоже хочу подружиться с Сидзуку-чан, надо будет чаще с ней общаться.

— Не вздумайте объединиться против меня! — насторожилась Аяка.

Саки одарила её многозначительной улыбкой: «Кто знает?».

— Влюблённые парочки — враги всех одиночек, знаешь ли.

Саки придвинулась ближе к Аяке и, глядя на поддерживающего её Харуто, хитро ухмыльнулась.

— Аидзава-сан. Пожалуйста, не обижай мою драгоценную девушку.

— Оцуки-кун просто эталон преданности.

Переговариваясь таким образом, они втроём подошли к классу. Сейчас был обеденный перерыв, и многие ученики вышли из кабинетов, чтобы поболтать с друзьями в коридорах, сходить в спортзал, погулять во дворе или направиться в столовую. Школа гудела от жизни.

Но стоило Харуто и девушкам появиться в поле зрения, как вокруг них мгновенно повисла тишина. «Идол школы» Тодзё Аяка, которая до этого времени не подпускала к себе ни одного парня, шла, опираясь на одноклассника. И на её лице не было ни капли недовольства. Наоборот, с её слегка раскрасневшихся щёк не сходила радостная, смущённая улыбка.

Всем своим видом Аяка излучала ауру: «Я сейчас так счастлива», плотно прижимаясь к парню. Те, кто увлечённо болтал с друзьями, резко умолкли. Парни, собиравшиеся поиграть, застыли с открытыми ртами. Те, кто шёл в столовую, позабыв о голоде, провожали эту пару ошарашенными взглядами.

Оглядывая застывших в шоке учеников, Саки с интересом заметила:

— Ого, сколько внимания. Особенно у парней лица просто бесценные. Как и ожидалось от популярной Аяки.

— Ситуация немного пугающая, конечно, — с нервной усмешкой ответила Аяка.

— Не волнуйся. Если что, Оцуки-кун тебя защитит, правда? — Саки посмотрела на Харуто. Тот уверенно кивнул.

Увидев это, Аяка счастливо улыбнулась и нежно прижалась к руке Харуто. В толпе снова прокатился шёпот, но двое влюблённых, решивших больше не скрываться, намеренно проигнорировали реакцию окружающих.

— Спасибо, Харуто.

— Как твой парень, я просто обязан это сделать.

— Уф-фу.

Они обменялись нежными улыбками, глядя друг другу в глаза. Саки, ставшая свидетельницей этой приторной сцены, закатила глаза.

— Да-да, понятно. Спасибо за угощение.

Под потрясёнными взглядами окружающих троица подошла к своему классу. Там их уже поджидала группа парней, которые тут же бросились к ним.

— Чт-?! Значит, слухи о том, что ты встречаешься с Тодзё-сан... это правда?!

— А-а... А-а-а...

— Оцуки... чёрт возьми...

Парни, оказавшиеся в первых рядах, были в полном смятении, увидев, как близко идут Харуто и Аяка. Ещё до того, как они успели задать свои вопросы, им продемонстрировали, что перед ними — настоящая пара. Лица парней вытянулись от отчаяния, словно из них разом выкачали души.

Растолкав их, к Аяке подбежала стайка девчонок с горящими от предвкушения сплетен глазами.

— Аяка-чан! Вы с Оцуки-куном правда встречаетесь?!

— Так вот кто тебе нравился!

— Эй, Тодзё, почему ты начала с ним встречаться? Как так вышло?

— Кстати, Аяка, как нога? Ты же на костылях!

— Вы так прижимаетесь друг к другу! Оцуки-кун, ты везунчик!

Это были близкие подруги Аяки. В отличие от парней, полных ревности и отчаяния, они засыпали её вопросами с блестящими от любопытства глазами. Аяка с явным облегчением и смущением коротко рассказала им историю своих отношений с Харуто.

— Мы познакомились в конце лета... когда он начал у нас подрабатывать... Ну, мы несколько раз сходили на свидания, и в конце каникул начали встречаться. А нога — просто растяжение, ничего страшного.

Объяснения Аяки вызвали новый шквал вопросов со стороны воодушевлённых подруг.

— Кто?! Кто первый признался?! Ты, Аяка-чан? Или Оцуки-кун?

— А куда вы ходили на свидания? На море ездили?

— Оцуки-кун, а что тебе понравилось в Аяке?

— А тебе, Аяка? Что стало решающим фактором, почему ты выбрала его?

Под градом вопросов Аяка густо покраснела и начала отвечать:

— Свидания... мы ходили в кино, по магазинам гуляли... А признание, эм...

— Я первый признался, — ответил Харуто, приходя на помощь Аяке, которая совсем засмущалась и не могла подобрать слова. Девушки тут же переключили своё внимание на него.

— И как ты признался?

— Ну... это было... просто «я люблю в тебе всё», кажется.

Даже Харуто стало неловко. Почесав щёку, он всё же ответил на вопрос. В тот же миг среди девчонок поднялся оглушительный визг: «Кя-а-а!».

— Аидзава, а ты знала, что они встречаются?

— Ну да. Аяка со мной советовалась.

— Серьёзно?! Какая же шикарная у тебя была позиция! Завидую!

— А то!

В центре круга девчонок Харуто и Аяка стали объектом бурных обсуждений. Находясь в женской компании, Харуто чувствовал себя немного не в своей тарелке, но был рад, что отношения с Аякой не испортили её дружбу с одноклассницами.

Внезапно весёлую болтовню девчонок прорезал отчаянный мужской вопль:

— Да почему?!

Все взгляды устремились на парня, который это выкрикнул. Это был их одноклассник, довольно популярный среди девушек. Харуто не раз слышал, как тот хвастался перед друзьями очередным признанием в любви. Видимо, именно поэтому уязвлённое самолюбие не позволяло ему смириться с мыслью, что Аяка выбрала не его, а какого-то неприметного Оцуки.

Он ткнул в Харуто пальцем и выкрикнул оскорбление:

— Почему?! Он же просто ботаник! Тодзё, как тебе может нравиться этот нелюдимый хиляк, тощий как росток сои!!!

Реальность, в которой Аяка выбрала Харуто, оказалась для него слишком болезненной. И в ту же секунду Харуто показалось, что из глаз Аяки исчезли все блики. Саки, заметившая перемену в ауре подруги, криво усмехнулась: «Ой-ой, он наступил на мину».

— ...Просто ботаник? Харуто — нелюдимый хиляк, тощий как росток сои?

Аяка повторила его слова, задумчиво склонив голову набок. Харуто очень нравилось, когда она так делала. Несмотря на то, что это выглядело немного наигранно, от этого милого жеста он всегда невольно расплывался в улыбке.

Но сейчас Аяка его пугала. На её губах играла лёгкая улыбка, но именно она делала её лицо ещё более устрашающим. Учитывая её красоту, этот ледяной оскал производил поистине сокрушительный эффект. Это чем-то напоминало ту подавляющую улыбку Икуэ, когда она отчитывала Сюити.

Пока Харуто об этом размышлял, Аяка снова повторила те же слова:

— Просто ботаник? Харуто — нелюдимый хиляк, тощий как росток сои?

Парень, явно не выдержав её давления, забегал глазами, но всё же отчаянно попытался оправдаться:

— Д-да, а разве нет?! Такой как он... Такой как он! Точно такой и есть!!

— ...Вот как.

Холодно, словно отрезая, ответила Аяка. Она выпрямилась, лучезарно улыбнулась и бросила:

— Даже если это так, какое тебе до этого дело?

— Н-но ведь...!!

— Какое тебе до этого дело?

Парень попытался возразить, но Аяка оборвала его, повторив ту же фразу. Абсолютный, не терпящий возражений отказ. Под её давлением парень сник и опустил голову.

Работая в доме Тодзё, Харуто видел Аяку с разных сторон. Смущённую, краснеющую от неловкости. Счастливую, с искренней улыбкой. Недовольную, надувающую щёки. Она была эмоциональной, добросердечной, очаровательной девушкой. Такой Харуто знал Тодзё Аяку. Но сейчас она была в бешенстве.

Улыбка на её лице не скрывала гнева, который буквально пульсировал в воздухе. От её ледяного «какое тебе до этого дело?» парень сжался, как побитый щенок. Аяка смерила его презрительным взглядом.

— В кого мне влюбляться и с кем встречаться — тебя совершенно не касается. Но я бы хотела, чтобы ты взял назад слова, которые сказал в адрес моего любимого парня.

Она так старалась сдерживать гнев, что её голос звучал неестественно монотонно. Харуто, стоявший рядом, был счастлив, что Аяка так за него заступается. Но в то же время этот её «режим берсерка» вызывал у него лёгкий холодок по спине. И если уж ему было не по себе, то каково было парню, принимающему весь этот гнев на себя? Харуто даже проникся к нему долей сочувствия.

Парень, от которого потребовали взять свои слова назад, растерянно приоткрыл рот, но так и не смог ничего сказать. А Аяка безжалостно продолжала добивать:

— Слушай сюда. Ты назвал Харуто просто ботаником. А ты способен учиться так же, как он, и стать лучшим в параллели? Ты вообще знаешь, что Харуто встаёт каждое утро пораньше, чтобы учиться? Что он занимается каждый вечер перед сном? Сможешь так же? И после этого у тебя поворачивается язык называть его просто ботаником?

— Э-это... ну...

— И почему он вдруг стал нелюдимым? И вообще, что значит нелюдимый? Я не понимаю этой разницы между нормальными и нелюдимыми. Если человек шумит на весь класс — он нормальный? А если тихий — то нелюдимый? Значит, быть тихим — это плохо?

— Нет, я н-не...

— А насчёт того, что он тощий. У Харуто вообще-то широкие плечи и крепкая грудь. И когда его обнимаешь, чувствуешь, что он очень даже накачанный. А ещё у него пресс кубиками! И ты называешь его тощим? Если Харуто тощий росток сои, то ты тогда кто? Гриб эноки? Или, может, опёнок?

От её ледяного, как арктическая буря, гнева в классе повисла гробовая тишина. Парень, словно рыба, выброшенная на берег, лишь беззвучно открывал и закрывал рот.

В этой тяжёлой атмосфере последнее замечание Аяки оказалось настолько абсурдным, что Саки не выдержала и прыснула от смеха:

— Пфф... при чём тут грибы... фу-фу...

То, что в ответ на обвинения в худобе Аяка сравнила парня с грибами, показалось Саки очень забавным, и она не смогла сдержать смех. Её смешок немного разрядил обстановку, и одна из девчонок, окружавших Аяку, с горящими от любопытства глазами спросила:

— Эй-эй, Аяка-чан! Откуда ты знаешь, что у Оцуки-куна пресс кубиками? Ты видела?! И вообще, ты как-то слишком хорошо осведомлена о его телосложении! Вы с ним уже... того?!

Этот многозначительный вопрос снёс ледяную броню Аяки, и её лицо вмиг стало пунцовым.

— Э-э-э?! Н-н-нет! Нет-нет-нет, всё не так!!!

Гнев испарился без следа. Аяка в панике замахала руками, пытаясь оправдаться перед подругой.

— М-мы с Харуто дошли только до поцелуев! К тому же я знаю, какое у него тело, только потому, что видела, когда мы вместе принимали ванну...

«ВМЕСТЕ ПРИНИМАЛИ ВАННУ?!»

Этот крик вырвался одновременно у всех — и парней, и девчонок. Потрясающее откровение из уст «идола школы». Тишина в классе сменилась оглушительным хаосом.

— Что значит «вместе принимали ванну»?! Эй! Что это значит?!

— Почему вы вместе ванну принимаете?!

— И что вы делали после ванны?! Чем вы там занимались?!

Девчонки визжали от восторга и засыпали их вопросами, полными жгучего любопытства. А со стороны парней доносились глухие, мрачные проклятия.

— Вместе принимали ванну...

— Оцуки... чтоб тебя разорвало...

— Ты видел это... ты видел её... Тодзё-сан...

— Будь ты проклят...

В этом хаосе Аяка отчаянно пыталась всё объяснить и развеять недоразумения:

— Н-нет!! Мой брат! Мой брат!! Когда мы решили, что Харуто будет жить с нами, он сказал, что хочет принимать ванну все вместе...

«БУДЕТ ЖИТЬ С ВАМИ?!»

Очередная бомба от «идола школы» снова вызвала хоровой крик. Аяка запаниковала: «А-ва-ва-ва», но было уже поздно. Теперь весь класс знал, что Харуто и Аяка живут под одной крышей и вместе принимают ванну.

— Аяка-чан, ты живёшь с Оцуки-куном?!

— Вы что, съехались?!

— Тодзё-сан, вы с Оцуки-куном уже к алтарю готовитесь?! Поздравляю!

— Аяка-чан, я хочу увидеть тебя в свадебном платье!

— Оцуки-и-и! Ах ты ж! Ах ты ж! Чёрт побери-и!!

— Это правда?! Реально правда?! Вы уже как муж и жена?!

— Нет, ну... раз уж до этого дошло, я вас поддерживаю!

— Жду приглашение на свадьбу!

— Я побольше денег в конверт положу, так что меня тоже позови!

Любовная жизнь «идола школы» обрастала новыми пикантными подробностями. Осознав, что их отношения зашли гораздо дальше, чем все думали, друзья с обеих сторон начали выкрикивать поздравления.

Аяка, покрасневшая до кончиков ушей, в панике стреляла глазами по сторонам:

— Э-э-это! У нас просто обстоятельства! Мы с Харуто...

— Счастья вам на долгие годы!

— Д-да спасибо... то есть нет! Ребята, послушайте! Понимаете...

— Пожениться ещё в школе — это так романтично-о-о!

— Э-это слишком рано для таких разговоров! Мы с Харуто живём вместе потому, что...

— Сколько детей планируете? Какой у Аяки план на семью?

— Н-ну... как минимум двоих, наверное? Мальчика и девочку, по одному... но в идеале пятерых... Эй, Саки, что за вопросы ты задаёшь под шумок?!

Класс окончательно вышел из-под контроля. Аяка, со слезами на глазах, беспомощно посмотрела на Харуто.

— Харуто... прости...

— Да ничего... мы же всё равно решили ничего не скрывать. Раз уж все секреты раскрыты, так даже лучше, правда?

Харуто с кривой усмешкой попытался поддержать свою девушку, которая так эффектно сама себя закопала. Жизнь с «идолом школы» под одной крышей всё равно рано или поздно выплыла бы наружу, если уж они встречаются открыто. Так что вывалить всё сразу — это, возможно, даже проще. Пытаясь абстрагироваться от бушующего вокруг хаоса, Харуто выдавил из себя сухой смешок.

Внезапно раздался голос, который разрушил эту атмосферу:

— Та-да-ам! Поприветствуйте Сидзуку-чан!

Дверь в класс с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Сидзуку. После такого энергичного приветствия, совершенно не вяжущегося с её обычно невозмутимым лицом, она недоумённо окинула взглядом шумный класс.

— Хм? Что здесь происходит?

По-прежнему склонив голову набок, Сидзуку посмотрела на Харуто и Аяку, окружённых плотным кольцом одноклассников.

— А, это... ну, я тут немного про нас с Харуто...

Аяка попыталась объяснить свою оплошность, но Сидзуку остановила её, подняв руку.

— А-а, ясно-понятно. Можете ничего не объяснять, Ая-сэмпай.

С видом всезнающего мудреца Сидзуку медленно обвела класс взглядом и заговорила:

— Зная Аю-сэмпай, она наверняка опять сделала Хару-сэмпаю какую-нибудь непристойность у всех на глазах? Эта скрытая извращенка просто невыносима.

Сидзуку пожала плечами с видом «ну что с ней поделаешь».

— Что ты несёшь, Сидзуку-чан! Я, как скрытая извращенка, никогда бы не сделала ничего такого откровенного!

— ...Аяка, ты не то отрицаешь.

На это Харуто сделал логичное замечание.

— А-а, да-да, конечно. Значит, Ая-сэмпай — из тех скрытых извращенок, которые ждут, пока все разойдутся, чтобы страстно целоваться взасос с Хару-сэмпаем, верно?

Сидзуку припомнила случай с игрой в «Хокки» во время недавней учебной сессии. Её слова заставили одноклассников снова загудеть.

— Тодзё-сан, оказывается, такая активная?

— А я-то думал, она избегает парней...

— Неужели... это просто мечта.

Слыша перешёптывания вокруг, Аяка готова была задымиться от стыда.

— Хватит! Не говори глупостей!

— А разве это неправда?

Сидзуку посмотрела на неё своим фирменным непроницаемым взглядом. Аяка сглотнула и, едва сдерживая слёзы, пропищала:

— Э-это... правда... но...

Тихое признание Аяки произвело эффект разорвавшейся бомбы, и класс снова потонул в оглушительном шуме.