В шумном классе со всех сторон летели реплики одноклассников: «Тодзё-сан, оказывается, такая активная?» или «Да она же по уши в Оцуки-куна влюблена!».

— С-Сидзуку-чан, из-за тебя все теперь поймут всё неправильно!

— Никаких недоразумений тут нет. Всё это чистая правда.

— Э-это вовсе не... у-у-у...

Аяке было ужасно стыдно слушать то, что о ней говорят одноклассники. Но раз уж она решила встречаться с Харуто в открытую, то врать или увиливать, скрывая свои чувства к нему, ей не хотелось. Поэтому, стоя с пунцовым лицом, она лишь издала очаровательный, сдавленный стон.

— Сидзуку-чан, дурочка...

— Да-да. Кстати, обедать в такой шумной обстановке как-то не хочется, — Сидзуку пропустила слабую ругань Аяки мимо ушей и обвела класс взглядом. — Погода сегодня отличная, давайте поедим во внутреннем дворе. Решено.

Она уже собралась идти, но Харуто её остановил.

— Погоди, Сидзуку. У Аяки сейчас травмирована нога, идти до внутреннего двора будет тяжеловато.

Чтобы попасть во внутренний двор, нужно было спуститься на первый этаж, а после обеда снова подниматься на третий, где находился класс второго года. Харуто беспокоился, что для Аяки с её растяжением этот путь станет настоящим испытанием.

Но Сидзуку невозмутимо парировала:

— Делов-то. Хару-сэмпай просто понесёт Аю-сэмпай на руках. Ну всё, погнали во двор.

— На руках? Перед такой толпой народа... это же...

— О чём вы говорите? Вы же сами только что несли Аю-сэмпай на руках, как принцессу.

— Это... была экстренная ситуация.

— Значит, и сейчас экстренная ситуация.

Сидзуку повернулась к Томое, который стоял рядом с Харуто.

— Т-Томо-сэмпай. Где парта Хару-сэмпая?

— А? Вон та.

Томоя указал на парту Харуто. Сидзуку со словами «прошу прощения» проскользнула между старшеклассниками, подошла к столу и вытащила бэнто Харуто из его сумки. Затем она обратилась к Саки:

— Саки-сэмпай, а где парта Аи-сэмпай?

— Вот здесь.

Саки, поняв её замысел, хитро ухмыльнулась и постучала по парте Аяки. Сидзуку так же проворно переместилась к столу Аяки и достала её бэнто. Взяв все три коробочки с обедом, включая свою, она повернулась к Харуто и Аяке.

— Я заботливо отнесу ваши бэнто во внутренний двор. Можете выразить своей доброй кохай безмерную благодарность.

— Эй, постой!

— Не буду я стоять. Саки-сэмпай, Томо-сэмпай, пойдёмте скорее обедать.

— Ага. Я пошла вперёд, а ты, Аяка, наслаждайся поездкой на руках у Оцуки-куна, — бросила Саки и пошла к выходу.

— Эй, Саки?!

— Давай быстрее, Хару. Будешь медлить — я всё твоё бэнто сожру!

— Эй, Томоя! А ну стой!

Два лучших друга с хитрыми ухмылками помахали Харуто и Аяке и вслед за Сидзуку вышли из класса.

Оставшись без своих обедов, Харуто и Аяка переглянулись.

Харуто понимал: если они будут копаться, Томоя реально может съесть всё его бэнто. Его лучший друг был парнем дела. А для Харуто, обладателя бездонного желудка здорового старшеклассника, остаться без обеда — это вопрос жизни и смерти.

Он посмотрел на дверь, в которую вышли Сидзуку и остальные, затем перевёл взгляд на окруживших их одноклассников. Выдержав секундную паузу, он принял решение.

— ...Прости, Аяка. Но сегодня главное блюдо в моём бэнто — это мини-гамбургеры моей бабушки.

— Э? Ах?!

Харуто ловко подхватил Аяку на руки, заставив её тихонько вскрикнуть от неожиданности.

Её крик тут же потонул во взрыве эмоций со стороны одноклассников. Особенно громко визжали девчонки, выдавая классическое: «Кя-а-а!». Под этот оглушительный рёв Харуто бросился бежать, неся Аяку на руках.

Выбежав в коридор, они поймали на себе ошарашенные взгляды множества учеников. И это было неудивительно. Ведь на руках он нёс не кого-нибудь, а самую знаменитую девушку школы, которую за её красоту прозвали «идолом» — Тодзё Аяку.

Когда он нёс её с урока физкультуры, большинство учеников находилось в классах, поэтому свидетелей было мало. Но сейчас был обеденный перерыв. К тому же слух о том, что «парень Тодзё Аяки — это Оцуки Харуто», уже разлетелся по всей школе. Внимание к Харуто и Аяке, которую он нёс на руках, достигло абсолютного максимума.

Купаясь в море чужих взглядов, Харуто промчался по коридорам и вскоре догнал Сидзуку и остальных.

— Нести Аю-сэмпай на руках у всех на виду... Хару-сэмпай, вы прямо-таки выставляете свои чувства напоказ.

— Это же ты наши бэнто в заложники взяла!

Сидзуку с непроницаемым лицом строила из себя дурочку. Харуто огрызнулся, но Сидзуку проигнорировала его выпад и направилась во двор.

— Хм-м, столько внимания. Чувствую себя знаменитостью, мне это нравится, — с ноткой радости произнесла Сидзуку, шагая впереди.

Саки, шедшая рядом с ней, весело хмыкнула:

— У тебя и правда стальные нервы, Сидзуку-чан.

— Отныне зовите меня «Железное сердце Сидзуку».

— А-ха-ха, ну ты даёшь! — рассмеялась Саки над её дурачеством.

Пока «Железное сердце Сидзуку» уверенно прокладывала путь по коридору, Томоя со смехом заметил:

— Это же типичная «лиса, прикрывающаяся авторитетом тигра». Тодзё-сан стоило бы поучиться у Сидзуку-чан так купаться в лучах чужой славы.

Сказав это, он посмотрел на Аяку, которая, густо покраснев, прятала лицо на груди у Харуто. В отличие от Сидзуку, наслаждавшейся всеобщим вниманием, Аяке было жутко стыдно.

— У-у... скопировать менталитет Сидзуку-чан просто невозможно... — слабо простонала она.

Сидзуку повернула голову назад.

— Если будете так смущаться, то не сможете вдоволь наворковаться с Хару-сэмпаем, понимаете?

— Я и не собираюсь столько ворковать с ним в школе!

— Ого? Значит, не собираетесь? Или просто не хотите? Слышали, Саки-сэмпай? Ая-сэмпай говорит, что не собирается ворковать в школе.

— О-о? Правда, Аяка? Вы наконец-то перестали скрываться, а ты не собираешься с ним миловаться?

Сидзуку и Саки пристально уставились на Аяку. Под их взглядами Аяка забегала глазами и крепче вцепилась в рубашку Харуто.

— Э-это... я не говорила, что совсем не буду... немного, может быть...

Пока Аяка мямлила оправдания, Саки хитро ухмылялась, а Сидзуку с едва заметной кривой улыбкой произнесла:

— Скрытая извращенка Ая-сэмпай, моё почтение.

— У-у-у... Харуто... они меня обижают...

— Ну-ну, тише.

Всё ещё находясь на руках у Харуто, Аяка уткнулась лицом ему в грудь, ища защиты. Харуто ласково погладил её по спине. Томоя, глядя на это, устало закатил глаза:

— Вы и так вовсю милуетесь, алё.

Харуто с кривой усмешкой продолжал поглаживать спину Аяки.

Собрав на себя все возможные взгляды, они наконец добрались до внутреннего двора.

Школьный двор был специально обустроен как зона отдыха для учеников: здесь были клумбы, скамейки и посажены деревья, создававшие приятную тень.

— А-а, как же я проголодался! Давайте скорее есть!

Томоя, потирая живот, уселся на скамейку, объединённую со столиком. Рядом с ним опустилась Саки.

— Прошу прощения, я присяду здесь.

Томоя слегка округлил глаза, удивившись её быстрому манёвру. Саки, глядя на Харуто и Аяку, пояснила:

— Вклиниваться между этими двумя просто бессмысленно, верно?

— А-а, точно.

Томоя с пониманием закивал. Напротив них Харуто бережно, словно хрустальную вазу, опустил Аяку на скамейку, и они, как само собой разумеющееся, сели рядышком. Сидзуку устроилась во главе стола.

— Вот ваши бэнто. Выдаю по первому требованию.

Она с важным видом вернула коробочки Харуто и Аяке.

— Это не обжорство! Остаться без обеда — это, считай, пытка, — возразил Харуто, открывая крышку.

Аяка рядом тоже открыла своё бэнто, радостно сложив руки в жесте благодарности:

— Итадакимасу!

Саки, глядя на их еду, поинтересовалась:

— Аяка, у тебя бэнто такое же, как у Оцуки-куна?

— А, угу. Сегодня утром мы втроём с Киёко-сан вместе его готовили.

В последнее время Аяка стала часто стоять на кухне вместе с Киёко, чтобы научиться готовить.

— Вы и правда отлично ладите.

Пока Саки умилялась их идиллии, Томоя уставился на бэнто Харуто широко распахнутыми глазами.

— Хару, это что, гамбургеры от Киёко-сан?!

— Ага.

Коротко кивнув, Харуто подозрительно посмотрел на друга.

— Я тебе не дам.

— Чё?! Ну как так-то?! Мы же лучшие друзья, а?!

— Даже лучшему другу не дам. Бабушкины гамбургеры — это святое!

— Ну ты и жмот, Хару!

— Да, я жмот.

Харуто был непреклонен. Томоя пожал плечами и впился зубами в купленную в комбини сладкую булочку. С видом человека, окончательно сдавшегося, он вдруг резко вытянул руку в попытке стащить мини-гамбургер.

— Открылся!

— А вот и нет!

Харуто в последний момент отбил руку Томои. Началась ожесточённая битва за мини-гамбургер. Пока парни занимались этой бессмысленной вознёй, девчонки мирно обсуждали свои обеды.

— Эти гамбургеры правда такие вкусные?

— Угу. И у Харуто, и у Киёко-сан они получаются просто невероятно вкусными.

Гамбургеры были первым блюдом, которое Харуто приготовил в качестве домработника. Именно они покорили желудки семьи Тодзё и стали причиной заключения долгосрочного контракта. Для Аяки гамбургеры семьи Оцуки были особенным блюдом, полным воспоминаний.

— Вот как. Слушай, а давай поменяемся? Один твой гамбургер на мои фрикадельки?

— Угу, давай.

— Ая-сэмпай, я тоже хочу бабушкин гамбургер. Давайте поменяемся на мой такуан.

— Не возражаю, но такуан как-то неравноценно, не находишь?

— Хм. Тогда предлагаю сосиски в форме осьминожек.

Пока Харуто и Томоя продолжали свою ожесточённую схватку, девушки устроили мирный натуральный обмен.

— У меня их всего три! Хоть один-то отдай!

— Заткнись! В прошлый раз ты сожрал всё моё караагэ! Я ничего не забыл!

В конце концов, устав от настойчивых попыток друга, Харуто сдался и поделился одним бабушкиным шедевром.

— Да уж, гамбургеры Киёко-сан — это нечто. Даже остывшие, они просто космос!

— Ешь и наслаждайся каждым кусочком.

Харуто был явно доволен тем, как расхваливают стряпню его бабушки.

Они закончили с обедом и теперь просто болтали, расслабившись после еды. Во внутреннем дворе было много других учеников, и ребята то и дело ловили на себе косые взгляды. Но благодаря тому, что они сидели впятером с Сидзуку, Томоей и Саки, это внимание не было таким уж подавляющим.

Вдруг из группы учеников, которые стояли поодаль и наблюдали за ними, выделилась одна девушка и подошла к их столику.

— Эм... можно вас на минутку?

Увидев её, Аяка, до этого весело смеявшаяся, слегка напряглась.

— Тэрасава-сан...

Аяка тихо произнесла её имя. Харуто почувствовал её напряжение и, желая успокоить, слегка придвинулся к ней.

---

Как только я встретилась взглядом с Тэрасавой-сан, моё сердце тревожно забилось. Ей нравился Харуто, а я его у неё забрала. Этот факт наложился на мои прошлые травмы, тяжёлым грузом ложась на душу.

— ...Что случилось? — робко спросила я.

Тэрасава-сан мельком взглянула на Харуто, а затем нерешительно заговорила:

— Эм... Тодзё-сан. Мы можем поговорить... наедине?

От этих слов я невольно вздрогнула. Харуто заметил моё волнение и мягко положил руку мне на спину.

— Тэрасава-сан, может, поговорим здесь? Аяка повредила ногу, и ей тяжело ходить.

От его заботливых слов мне сразу стало легче. Страх, связанный с прошлым, начал отступать.

Точно. Сейчас Харуто со мной. А ещё рядом Саки, Сидзуку-чан и Акаги-кун — он лучший друг Харуто и хороший человек. И главное — слова Харуто: «Я защищу тебя». Они придавали мне сил.

Справившись со страхом, я посмотрела на Тэрасаву-сан. Услышав Харуто, она растерялась и отвела взгляд.

— Ну... это... здесь будет немного... неудобно... эм...

Она запнулась и несколько раз перевела взгляд с меня на Харуто. Глядя в её глаза, я вдруг кое-что поняла. Та девочка в средней школе, которая кричала на меня, смотрела с гневом. Её слова были пропитаны враждебностью, и я действительно чувствовала, что она меня ненавидит. Это было страшно.

Но Тэрасава-сан смотрела иначе. Скорее... с беспокойством за меня.

Собравшись с духом, я обратилась к ней, пока она пыталась подобрать слова:

— Тэрасава-сан. Вон там, под деревом, подойдёт?

Я указала на ближайшее дерево во дворе.

— А? Д-да. Конечно... ты уверена? — Тэрасава-сан удивилась, что я согласилась поговорить наедине.

— Угу, всё в порядке. Я сейчас вернусь.

Я кивнула и помахала рукой Харуто, который смотрел на меня с тревогой. Сидзуку-чан, сидевшая рядом с ним, пристально и настороженно наблюдала за Тэрасавой-сан.

Когда мы с Сидзуку-чан только познакомились, она всегда была с каменным лицом, и я не понимала, о чём она думает. Но в последнее время я начала замечать малейшие изменения в её мимике. Да, обычно она безэмоциональна, но если присмотреться, эмоции всё же проявляются: в том, как приоткрыты глаза, в форме губ, в том, как расслабляются щёки. И то, что я научилась замечать эти тонкости, означает, что мы с ней стали настоящими подругами, правда же?

С этими радостными мыслями я дошла до дерева, где Тэрасава-сан уже ждала меня, робко повернувшись ко мне.

— Эм... как твоя нога?

— Всё хорошо. Лёгкое растяжение, думаю, завтра уже пройдёт.

— Вот как... слава богу...

Тэрасава-сан облегчённо выдохнула.

— Прости, пожалуйста. Это я виновата, что ты упала. Я заговорила с тобой во время бега...

— Нет-нет, это я сама виновата, что споткнулась.

— Это не так. Если бы я тогда не сказала, что... мне нравится Оцуки-кун...

С виноватым видом она перешла к главной теме.

— Вы ведь встречаетесь? Ты и... Оцуки-кун...

От этого вопроса моё сердце забилось быстрее, а в груди снова стало тесно. Я сжала кулаки и твёрдо кивнула:

— Да. Мы с Харуто встречаемся.

Услышав это, Тэрасава-сан сразу опустила голову. Её чёлка упала на лицо, скрыв выражение глаз. В голове снова зазвучал голос бывшей подруги. Но каждый раз, когда страх подступал, я вспоминала тепло Харуто и успокаивалась.

После долгой, мучительной паузы Тэрасава-сан медленно подняла голову. Я с замиранием сердца ждала, что она скажет, и тут увидела её лицо.

Она... улыбалась.

— ...Вот как... значит, встречаетесь... — протянула она с ноткой облегчения в голосе. — Но это и понятно. После того, что я видела в электричке... всё сразу стало ясно.

— Эм... Тэрасава-сан?

Я растерялась от её неожиданной реакции, а она, словно вспомнив о чём-то, достала телефон.

— Ой, прости. За то, что сфотографировала вас исподтишка. Я сейчас же удалю фото.

Она показала мне экран и удалила ту самую фотографию.

— С-спасибо.

— Да не за что, это же я виновата. Тебе не за что меня благодарить, Тодзё-сан.

Она говорила так приветливо и светло, что я, не ожидавшая такого поворота, внимательно посмотрела на неё. И тут я заметила.

Её глаза покраснели, а в уголках скопились слёзы. Но, несмотря на это, она продолжала ярко улыбаться.

— Эх... значит, против тебя у меня не было ни единого шанса... Но знаете, вы с Оцуки-куном потрясающе смотритесь вместе. Лучшая пара школы!

— Тэрасава-сан...

— Только такая девушка, как ты, может быть достойна Оцуки-куна.

Мне стало её так жаль, что сердце сжалось. Я ведь тоже когда-то думала, что Харуто меня отверг, когда мы просто притворялись парой, а я попыталась его поцеловать. Это было недоразумение, но тогда я решила, что моё сердце разбито, и мне было невыносимо больно.

И сейчас Тэрасава-сан чувствует ту же боль от неразделённой любви. При мысли об этом мне захотелось извиниться перед ней. Но тут в голове всплыли слова Сидзуку-чан:

«Вам совершенно не за что извиняться. Ая-сэмпай честно и открыто признала свои чувства, набралась смелости и стала девушкой Хару-сэмпая. Это повод для поздравлений, а не для извинений».

Если я сейчас извинюсь перед Тэрасавой-сан, это будет просто попытка успокоить собственную совесть. Ведь я ни за что не уступлю ей место девушки Харуто. Поэтому я проглотила извинения, которые уже готовы были сорваться с губ.

— Достойна ли? Харуто такой замечательный, что мне приходится очень стараться, чтобы соответствовать ему.

— Ты тоже замечательная, Тодзё-сан. Красивая, добрая. Оцуки-кун тоже очень добрый. Вы вдвоём создаёте такую светлую и тёплую атмосферу вокруг себя.

Она улыбалась, хотя её сердце наверняка разрывалось от боли. Слушая её, я вдруг задалась вопросом: когда и почему ей понравился Харуто?

— Тэрасава-сан... откуда ты знаешь, что Харуто добрый?

— Понимаешь... я училась с Оцуки-куном в одном классе в первый год.

Она рассказала мне историю своей влюблённости. В первом классе, когда клумба перед школой превратилась в грязное месиво после сильного дождя, Тэрасава-сан пыталась привести её в порядок в одиночку. И тогда Харуто пришёл ей на помощь. Он весь перемазался в грязи, помогая ей с цветами, и сказал:

«Только человек с чистым сердцем может так заботиться о цветах».

Она сказала, что эти слова и его мягкая улыбка покорили её сердце.

Хм... Я не знаю, при каких обстоятельствах он это сказал, и, возможно, её воспоминания немного приукрашены, но... это так в духе Харуто... Он может запросто сказать девушке «ты милая» совершенно естественным тоном... За время летних каникул я сама не раз попадала под обаяние таких вот его внезапных комплиментов. Наш Харуто — просто ходячая катастрофа для женских сердец! С этим нужно что-то делать. Как его девушка, я просто обязана провести с ним воспитательную беседу! Нельзя же так просто заставлять девичьи сердца трепетать!

— С тех пор я стала за ним наблюдать... но так и не набралась смелости признаться.

— Вот как...

— Угу.

Когда Тэрасава-сан закончила свой рассказ, повисло неловкое молчание.

— ...Ну ладно. Прости, что отвлекла от обеда. Я пойду в класс.

— А, угу. Пока.

Я смотрела ей вслед, пока она уходила со двора. Если бы... если бы мы с Харуто не начали встречаться летом, возможно, сейчас рядом с ним была бы Тэрасава-сан. И это я бы уходила со двора с разбитым сердцем.

Вспомнились слова Саки, когда я впервые рассказала ей о своих чувствах: «Любовь — это соревнование».

Возможно, так и есть. Чтобы и дальше оставаться рядом с Харуто, я должна постоянно работать над собой. С этой решимостью я вернулась к столику.

— Аяка, всё в порядке? — с тревогой спросил Харуто.

Я улыбнулась ему:

— Угу, всё хорошо. И ещё... когда вернёмся домой, я устрою тебе воспитательную беседу.

— Хорошо. Воспитат... э? Воспитательную беседу?!

Харуто удивлённо распахнул глаза. Его реакция была такой забавной, что я невольно рассмеялась: «Фу-фу-фу». Сидзуку-чан с серьёзным видом кивнула:

— Всё верно. Хару-сэмпай — плохой парень, так что хорошенько отчитайте его, Ая-сэмпай, пусть подумает над своим поведением.

— А? Что? Что я натворил? — Харуто был в полном замешательстве.

Акаги-кун хитро ухмыльнулся:

— Эй-эй, получить нагоняй от Тодзё-сан — это же награда! Везёт же некоторым!

— Заткнись, извращенец! — грубовато огрызнулся Харуто на лучшего друга.

Общаясь с Акаги-куном, Харуто всегда ведёт себя немного по-детски. Это значит, что он ему полностью доверяет, но всё равно... я немного ревную. С этими мыслями я смотрела на моего любимого, который всё ещё пребывал в растерянности.

---

После школы Харуто вместе со всеми членами семьи Тодзё (и Киёко тоже) поужинал, искупался вместе с Рётой и, наконец, был вызван в комнату Аяки.

Она сидела на кровати, слегка покашляла и начала:

— Итак, время воспитательной беседы.

Она похлопала по кровати рядом с собой, приглашая Харуто присесть.

— Эм... а за что именно меня будут отчитывать? — робко спросил он, послушно садясь рядом.

Харуто узнал о «воспитательной беседе» сразу после того, как Аяка поговорила с Тэрасавой наедине. Может, у них там случился какой-то конфликт? Что-то похожее на ту травму из прошлого? Когда Харуто предложил Аяке перестать скрывать их отношения, он пообещал, что защитит её. Неужели он не сдержал слово, и теперь она злится из-за этого? Разные мысли вихрем проносились в его голове.

Аяка посмотрела ему прямо в глаза с очень серьёзным видом.

— Харуто.

— ...Да.

— Ты очень привлекательный. Причём невероятно привлекательный.

— Э? А, с-спасибо...

Ожидая нагоняя, Харуто вдруг получил комплимент и растерялся. Заметив это, Аяка покачала головой:

— Нет! Я тебя не хвалю!

— Э? Так это не комплимент?

— Комплимент, но не в смысле похвалы. Я хвалю тебя для того, чтобы отругать. Понимаешь?

— Прости, не понимаю.

Харуто совершенно запутался в её словах и виновато покачал головой. Аяка приблизила своё лицо к его и начала говорить так, словно вдалбливала каждое слово:

— Слушай внимательно. Ты добрый, заботливый, умеешь замечать хорошее в людях. Для меня ты — идеальный парень.

— Эм... это... не похвала, так?

— Именно! У нас тут вообще-то воспитательная беседа! Слушай дальше.

— Хорошо, слушаю.

— Так вот. Если ты идеален для меня, значит, ты идеален и для других девочек.

— Логично?

— Поэтому ты привлекательный не только для меня, но и вообще для всех девочек.

Выслушав её уверенное заявление, Харуто попытался возразить:

— Ну не знаю... Я же никогда особой популярностью не пользовался...

— Вот! Вот это и есть проблема! Твоя заниженная самооценка в духе «да кому я нужен» — это очень плохо! Нельзя так, Харуто!

Внезапно Аяка повысила голос.

— С этого момента ты должен осознать, что ты — невероятно популярный красавчик, и вести себя соответственно!

Харуто с лёгким недовольством возразил:

— Да не популярный я. И вообще, я не хочу быть популярным. Я люблю тебя, Аяка. И хочу, чтобы рядом со мной была только ты.

От этих слов лицо Аяки мгновенно вспыхнуло.

— Э?! В-в-вот! Вот об этом я и говорю! Нельзя так внезапно атаковать!

— П-прости. Я сказал что-то не то?

— Н-не то, чтобы не то... Но нельзя!

— Э? Так можно или нельзя?

Харуто окончательно запутался в противоречивых высказываниях Аяки. Она смущённо посмотрела на него снизу вверх.

— ...Такие вещи можно говорить только мне, понял?

— Я же сказал, что люблю только тебя. Зачем мне говорить такое другим?

— ...У-у-у...

Слова Харуто окончательно сломили её серьёзный настрой, и Аяка, не выдержав, расплылась в счастливой улыбке.

— Ну Харуто... я же только что просила без внезапных атак...

С этими словами она сдалась и просто обняла его. Харуто нежно обнял её в ответ.

— Воспитательная беседа окончена?

— ...Окончена.

Слегка обиженно пробормотала Аяка. Она крепко прижалась к нему и уткнулась лицом ему в грудь.

— ...Прости. Я такая проблемная, да?

— Вовсе нет. Ни капельки.

— У-у... мне просто... страшно.

Она подняла лицо и посмотрела на него.

— Ты такой замечательный... я так сильно тебя люблю... и если ты так притягиваешь меня, значит, и другие девочки тоже могут влюбиться в тебя.

Она опустила блестящие от подступающих слёз глаза.

— А что, если появится какая-нибудь невероятно красивая девочка и начнёт к тебе приставать?

Услышав её полный тревоги голос, Харуто крепче прижал её к себе.

— Прости, что заставил тебя волноваться. Но, пожалуйста, поверь мне. Для меня самая замечательная девушка — это ты, Аяка. И красивее тебя для меня никого нет.

Он осторожно отстранил её за плечи и заглянул ей в глаза.

— И кстати, когда я говорю «красивая», я имею в виду не только внешность. Твоё лицо, конечно, прекрасно, но дело не только в нём. Я люблю твою чистую душу. То, как ты заботишься о младшем брате, как счастливо улыбаешься в кругу семьи. Всё это делает тебя невероятно красивой в моих глазах.

Он искренне считал Аяку самой красивой.

— Поэтому... даже если передо мной появится супермодель мирового уровня, я ни за что не променяю тебя на неё.

— ...Фу-фу, ну это ты уже преувеличиваешь.

— Ни капельки.

— А если перед тобой внезапно появится суперпопулярная гравюр-модель в бикини? Тоже не посмотришь?

— Ну... мельком, может, и гляну.

— Эй!

Услышав это, Аяка надула щёки и принялась легонько колотить Харуто кулачками в грудь.

— Вот в таких случаях нужно твёрдо говорить: «Нет, не посмотрю!»

Она возмущалась, но её лицо, несмотря на надутые щёки, выглядело радостным, и от прежней тревоги не осталось и следа. Харуто понял, что она просто дразнится, и с извиняющейся улыбкой произнёс:

— Прости-прости.

— Просто словами не отделаешься.

Аяка, прекрасно понимая, что Харуто тоже шутит, намеренно напустила на себя строгий вид. Харуто с улыбкой подыграл ей:

— И как же мне заслужить твоё прощение?

— ...М-м.

Аяка ничего не сказала, лишь закрыла глаза и слегка приподняла подбородок. Поняв намёк, Харуто нежно прикоснулся своими губами к её.

— Теперь прощаешь?

— Угу, прощаю.

Она одарила его такой счастливой и довольной улыбкой, что у Харуто снова ёкнуло сердце, а затем Аяка снова расслабленно прижалась к его груди, доверяя ему весь свой вес.

Харуто начал ласково перебирать её волосы.

Они наслаждались этой уютной тишиной.

Вскоре Аяка, словно вспомнив о чём-то, подняла голову.

— Точно. Насчёт твоей награды.

— А, о которой мы говорили в аквариуме?

Во время их свидания в аквариуме они договорились, что в качестве награды за первое место на экзаменах Харуто сможет целый день лежать у неё на коленях. Точнее, это был день, когда Харуто мог позволить Аяке баловать его.

— Как насчёт этой пятницы?

— Да, я не против. А почему именно в пятницу?

— Экзамены закончились, на следующий день выходной... Я подумала, что мы могли бы немного засидеться допоздна и просто расслабиться вдвоём... нельзя?

Аяка посмотрела на него снизу вверх умоляющим взглядом. Харуто с улыбкой кивнул:

— Можно. А чем именно мы будем заниматься?

— Саки обещала дать мне DVD с одним зарубежным сериалом. Может, посмотрим его вместе?

— Отличная идея. С какими-нибудь вкусняшками и марафоном серий?

— Угу! Именно!

Глядя на то, как Аяка радостно закивала, Харуто и сам почувствовал предвкушение.

— Уже жду не дождусь пятницы.

С этими словами он нежно обнял свою любимую девушку.