Скрип…

Когда дверь класса открылась, взгляды учеников сосредоточились в одном месте.

Там неловко стоял Джейк с гипсом на правой руке.

— Джейк! Ты в порядке? Говорят, ты с лестницы свалился?

— Ага… Сказали, скоро заживёт.

— Пха-ха-ха! Да ты, ублюдок, наверняка опять за какой-нибудь девчонкой поплёлся и оступился!

— Джейк бы так не поступил! Правда, Джейк?

— …

Из-за слишком точного попадания Джейк зажмурился.

Затем, игнорируя обрушившееся на него внимание, вздохнул и сделал шаг вперёд.

Накануне, когда он кубарем полетел с лестницы, он упёрся рукой в пол и вывернул запястье.

Его сразу отвезли в больницу, где врач сказал, что связки лишь немного растянуты, а с костью всё в порядке.

Если наложить гипс, за две недели должно пройти.

Проблема была в том, что его правая рука оказалась почти полностью запечатана.

— Джейк…

Проходя между партами, он встретился взглядом с Касс.

С Касс, на лице которой застыло беспокойство.

Нельзя было повторять вчерашнюю ошибку.

Джейк сглотнул и неловко поднял левую руку.

— Э-э, привет, Касс.

— Джейк. Твоя рука…

— Правда всё нормально. Это не из-за тебя, так что не переживай.

— …

Джейк поспешно отмахнулся и сел на своё место.

И без того было жутко стыдно, что он свалился с лестницы у Касс на глазах.

Но, похоже, теперь он ещё и заставил её чувствовать себя виноватой.

Касс была доброй, поэтому наверняка винила себя.

Джейк ни секунды в этом не сомневался.

А тем временем Касс…

«М-м. Похоже, платить деньги не придётся».

Она с облегчением вздохнула и под партой нажала на телефоне кнопку остановки записи.

Джейк просто сам свалился с лестницы, но мало ли какие юридические проблемы могли возникнуть.

На всякий случай она записала, как Джейк сам говорит, что это не её вина.

Теперь Джин Су не попадёт в неприятности.

Касс довольно улыбнулась и сунула телефон в сумку.

— …

Внезапно обернувшись, Касс опустила уголки губ.

Джейк улыбался, отвечая на вопросы окруживших его друзей.

И всё же движения его руки, когда он доставал из сумки книгу и планшет, выглядели до крайности неловкими.

«Это не моя вина. Не моя вина…»

Он просто упал из-за собственной неосторожности.

Только и всего…

И всё же почему-то в глубине души Касс становилось неуютно.

***

— Чёрт…

Столовая во время обеда.

Джейк с трудом принёс поднос, удерживая его кончиками пальцев, сел и тут же столкнулся с новым испытанием.

Взять вилку и ложку оказалось почти невозможно.

Из-за гипса пальцы двигались слишком плохо, и нормально ухватить вилку он не мог.

— Кх-р-р…

В конце концов оставалось только попробовать левой рукой.

Кое-как пользоваться приборами получалось, но за всю жизнь он никогда не ел левой рукой, поэтому еда постоянно соскальзывала, и он никак не мог нормально её подцепить.

Он уже подумал, что привыкать придётся довольно долго, когда…

— А?

Тык.

Вилка вдруг воткнулась в еду на его подносе.

Маленькая рука, державшая эту вилку.

Джейк проследил взглядом за рукой и поднял голову.

Напротив него сидела Касс, равнодушно подперев подбородок ладонью.

— Ешь.

— ?..

Касс подняла вилку и поднесла сосиску к его губам.

Джейк на мгновение растерялся и замер, но…

— Не хочешь есть, тогда…

— Б-буду!

Едва Касс попыталась убрать вилку, он тут же наклонился вперёд и схватил сосиску зубами.

Глядя на это, Касс невольно фыркнула.

— Просто мне стало слишком жалко смотреть, как ты даже нормально поесть не можешь. Я лишь навешиваю на тебя долг. Когда потом мне понадобится помощь, ты тоже должен будешь мне помочь.

— Спасибо…

— Ты вообще слышал, что я сказала? Я ведь сказала, что помогаю ради ответной услуги. Тебе совершенно не за что испытывать благодарность.

— И всё равно спасибо.

— …

Касс вздрогнула и поняла, что её оценка Джейка была совершенно ошибочной.

Она думала, что для своего возраста он довольно рассудительный мальчик, а на деле он оказался просто дураком.

— Касс, а ты уже съела свой обед?

— Давно съела. И ещё три раза взяла добавку. Это почему ты ешь так поздно, Джейк?

— Я в ученическом совете, поэтому должен следить за порядком. Смотрю, чтобы остальные дети спокойно получили еду и поели, а потом ем последним.

— Хм-м… Джейк глупый.

— …

Такого он ещё никогда не слышал.

Обычно ему говорили, что он самоотверженный, добрый, заботливый.

Никто ни разу не называл его глупым.

Это явно было оскорбление, но почему-то слова Касс странно откликнулись у Джейка в груди.

— А ты, которая меня сейчас кормит, значит, не глупая?

— Я же сказала. Это ради того, чтобы повесить на тебя долг. Я делаю это, рассчитывая на плату, поэтому это не глупо.

— Тогда я тоже веду себя глупо ради платы в виде хорошей репутации.

— Это оправдание. Джейк от природы глупый сердцем. А всякая плата — всего лишь оправдание, придуманное потом.

— Мне кажется, к тебе это тоже относится.

— …

Касс, явно недовольная, плотно сжала губы.

А затем резко сунула ему в рот брокколи.

— Умп. Я не люблю брокколи.

— Нельзя быть привередливым.

— Ха… Кажется, я впервые ем настолько сбалансированно. Обычно, когда я ем, никто ничего мне не говорит.

Столовая опустела, остальные ученики уже ушли, и остались только они вдвоём.

Джейк медленно жевал еду.

Обычно он быстро пережёвывал школьный обед и проглатывал почти не глядя, но сегодня впервые ел его, ощущая вкус каждого кусочка.

В тот день Джейк впервые обнаружил кое-что новое.

Брокколи оказалась вкуснее, чем он думал.

— …

Тем временем у окна столовой…

Тень, молча наблюдавшая за ними с той стороны, бесшумно исчезла.

***

— Ебать…

Никогда ещё возвращение с работы не было таким тревожным.

Мне пришло сообщение.

От отца Джейка.

Он написал, что хочет встретиться со мной наедине.

— Ты же говорила, что не ломала ему руку, сучка…

По словам Касс, этот мелкий Джейк просто сам навернулся.

Похоже, она всё-таки наврала.

Наверное, на камерах было видно что-то, из-за чего можно признать её вину. Толкнула она его, потянула или ещё что.

Для начала нужно было морально подготовиться.

Кто знает, вдруг этот тип снова начнёт нести несусветную херню и давить на меня.

Ничего серьёзного на месте решать нельзя.

Нужно вернуться домой, поговорить с Юлией, а уже потом соглашаться, договариваться или делать что угодно ещё.

В американских законах я сейчас разбирался хуже Касс.

— Кажется, где-то здесь…

Местом встречи оказалась парковка рядом с озёрным парком.

Я приехал, поставил машину на свободное место и уже подумал, не позвонить ли ему, но быстро понял, что в этом нет необходимости.

Бух…

Из припаркованного рядом седана он сам открыл дверь и вышел.

Снайпер… Спайдер... Снайдер… как там его дальше?

В общем, здоровенный сенатор.

Теперь, когда я присмотрелся, у него была фигура, заставляющая переживать насчёт диабета.

Выглядел он точно не как долгожитель.

— Ким Джин Су.

— Что такое? Хотите поговорить, прогуливаясь вокруг парка?

— В этом нет необходимости. Я буду краток.

— Если речь о Джейке…

— Речь не о моём сыне.

Не из-за того, что Касс сломала тому ублюдку руку?

Тогда она правда его не трогала?

С трудом верилось.

Голос у этой Касс дрожал, так что я был уверен, будто она что-то натворила и скрывает.

— Дело в другом.

Он достал сигарету, зажал её во рту, сорвал зажигающую наклейку и прикурил.

Признаки были нехорошие.

Я, стоя рядом, коснулся телефона на запястье и включил запись.

— Я много думал.

— …

— Я считал, что, возможно, стоит дать вам шанс, и за десять дней подумал об этом ровно десять раз. Каждый раз приходил к одному выводу.

— И какому же?

— Я не могу позволить, чтобы мои дети учились в одной школе с вашей дочерью.

— …

Ах ты ж гнида.

Давай, пизди дальше.

Я всё записываю.

— И почему же?

Если бы я мог, то сначала вмазал бы ему кулаком по этой роже, но я сдержался.

Вскоре Снайдер выдохнул дым и заговорил:

— Я случайно узнал. О вашей судимости. Изнасилование и убийство. Причём двух человек, матери и дочери.

— И что с того? Вы не хотите, чтобы ваши дети учились в одной школе с ребёнком бывшего заключённого? Об этом речь?

— Именно. Мне стало настолько мерзко, что я не могу отправлять детей в эту школу. Я дам вам достаточно времени. В течение четырёх недель заставьте Касс уйти из школы. Иначе я обнародую вашу судимость по всей школе.

— …

Вот и пришло.

Скорее было странно, что до сих пор всё было тихо.

— Вы сейчас мне угрожаете?

— Можно сказать и так. Можете заявить в полицию. Но тогда информация о вашей судимости тут же станет известна всей школе. Скажу прямо. Я тоже ненавижу дискриминацию, но всё это ради моих детей. Давайте спросим родителей всей Америки. Хотят ли они, чтобы их дети учились в одной школе с ребёнком бывшего преступника. Мне нечего стыдиться. Как отец, я делаю правильный выбор.

— …

Смешно пиздит.

До сих пор он прекрасно сидел тихо, а теперь, когда решил, что это может навредить его детям, Касс должна уйти из школы?

Я уже не понимал, что это такое: слова, пердёж или сраный понос.

Но, если честно, холодок по коже всё же прошёл.

Когда я представил Касс, которой придётся ходить в школу и сидеть в классе, где все знают слухи о её отце как об убийце и насильнике, руки мелко задрожали.

— Снайдер, да?

— ?..

Но есть вещи, в которых можно уступить, и вещи, в которых уступать нельзя.

До сих пор я жил слишком жалко.

Жил глупо и тупо.

Но никто не говорил, что я обязан жить так до самой смерти.

— Не нравится — выкладывай. Ебаный ты сын шлюхи.

Я вытащил сигарету из его вонючей пасти и швырнул её назад.

Запах сигарет был слишком ароматным, и я просто не смог сдержаться.

Ещё немного, и я бы сам затянулся разок перед тем, как выбросить.

— Но предупреждаю: если собираешься это сделать, тебе придётся поставить на кон свою жизнь. Нападай, поставив на кон всю свою политическую карьеру сенатора. Если уверен в себе.

— …

Тык.

Я надавил указательным пальцем ему в грудь и отвернулся.

Открыл дверь машины, резко захлопнул её и увидел в зеркале заднего вида Снайдера, который всё ещё стоял на месте.

Только тогда до меня дошло, что я натворил.

Я объявил войну сенатору.