Дисклеймер

Данная глава содержит описание тяжёлой и чувствительной темы — вооружённого нападения в учебном заведении, а также сцен насилия, страха и психологического давления. Материал предназначен для совершеннолетней аудитории. Читателям, которым подобные темы могут причинить дискомфорт, рекомендуется воздержаться от прочтения.

Автор и переводчик категорически осуждают любые формы насилия, угроз, нападений на людей, терроризма, экстремизма и причинения вреда себе или окружающим. Ни автор, ни переводчик не поддерживают, не оправдывают, не романтизируют и не одобряют действия, описанные в данной главе.

Содержание главы является частью художественного произведения. Оно не является инструкцией, руководством, советом, призывом, оправданием или пропагандой вооружённого нападения, скулшутинга либо любого иного насилия. Описанные события показаны как трагическое, преступное и разрушительное явление, приводящее к тяжёлым последствиям.

Переводчик не является автором оригинального произведения и не выражает собственную позицию через действия, мысли или реплики персонажей. Перевод выполнен исключительно с целью передачи художественного текста, его сюжета и эмоционального содержания, без намерения побуждать кого-либо к повторению описанных действий.

Любые попытки использовать фрагменты главы вне художественного контекста, в качестве оправдания насилия, угроз, инструкций или призывов к противоправным действиям, категорически недопустимы.

Если в реальной жизни у вас возникли подозрения, что кто-либо может готовить нападение, угрожать людям, причинить вред себе или окружающим, необходимо немедленно обратиться в правоохранительные органы, администрацию учебного заведения или экстренные службы.

— Что? Её переводят сразу в седьмой класс?

— Удивительно, правда? Я тоже очень удивился.

Из телефона донёсся взволнованный голос.

Одного этого голоса хватило, чтобы настроение само собой поднялось, и я, сидя на лестнице, начал как идиот расплываться в улыбке.

— Вау… ва-а… Ничего себе. Я думала, максимум в третий класс переведут.

— Вот-вот.

— Получается, она почти догнала свой настоящий возраст. Седьмой класс — это же тринадцать-четырнадцать лет.

— …

Почти догнала настоящий возраст.

А я-то думал, что в возрасте Касс она уже почти взрослая.

От неожиданности я крепко сжал губы.

— Джин Су?

— Д-да?

— Почему ты так растерялся?

— А, нет… Просто подумал, что на Западе возраст считают очень низко.

— А-а… Джин Су.

— Да.

Сам не заметил, как свёл колени вместе и принял почтительную позу.

Даже когда Юлия откровенно следила за мной, я ни разу не чувствовал страха.

Странное дело.

— Раз меня нет рядом, не вздумай удовлетворять свои желания где попало.

— Что?

— Терпи. Пока я не вернусь.

— Нет, ну хотя бы подрочить-то…

— Это тоже запрещено. Я ведь тоже терплю.

— …

А, блять. Встал.

С ума сойти.

Разве человеку, который говорит «терпи», можно звучать настолько возбуждающе?

Будь я прежним, ебанутым Джин Су Кимом, я бы не сдержался и уже тут же начал дрочить. Но теперь я другой.

Цивилизованный человек Ким Джин Су.

Такую мелочь я вполне мог выдержать.

— Дрочить тоже запрещено.

— Да.

— Трогать грудь Касс тоже запрещено.

— Чего?

— Почему интонация пошла вверх?

— Да…

Да ну, это-то ведь можно. Это часть моего распорядка дня.

Эти возражения крутились у меня на кончике языка, но наружу так и не вышли.

— Пообещай.

— Обещаю…

— Что-то ты не очень воодушевлён.

— …

— Тогда, когда вернусь, дам тебе награду.

Что-то это уже похоже на дрессировку собаки.

Неужели я, Ким Джин Су, буду жить, пляша под женскую дудку?

С моим характером я не мог обещать воздержание, даже не зная, до какого срока.

Надо было прямо сказать, что я не могу это обещать.

— Нет. Я тебе что, щенок какой-то, чтобы…

— Сделаю любую вещь, какую захочешь.

— Буду терпеть. Буду смирно ждать, пока ты не вернешься

С сегодняшнего дня я собачка. Гав-гав.

— Любую? Правда? Я записываю звонок. Потом не отказывайся.

— А… а-ха-ха… Мне почему-то становится немного страшновато.

— Не переживай. Я попрошу что-нибудь в пределах нормы. Не буду внезапно начинать с чего-нибудь жёсткого вроде прогулки голышом.

— Чего голышом?!

— Жди с нетерпением. Я мужчина, который делает, если сказал. Кореец!

— Эм… это… ну… нельзя отменить?..

— Нельзя.

Голос Юлии дрожал.

Похоже, она так ждала, что даже говорить нормально не могла.

Может, до её возвращения купить пару костюмов?

Похоже, шопинг будет счастливым.

— А, мне пора идти.

— Тогда отключайтесь.

— А-а-а! Перед тем как отключиться!

— Что такое?

— Я люблю тебя. И Касс тоже передай, что люблю.

— Передам.

— А… а ответ?..

Я невольно усмехнулся.

Покойная жена ещё до свадьбы говорила, что я слишком сухой, и просила хотя бы иногда говорить люблю.

Тогда я считал это постыдным и ни за что не говорил.

Из-за гордости или чего-то ещё — теперь уже толком не помню.

Но одно я знал точно: я отчаянно жалел о том времени.

И больше я не хотел создавать сожаления своими руками.

— Я люблю тебя, Юлия. Пусть я часто говорю это шутливо, но я навсегда люблю тебя.

— Н-насколько?

— До неба и обратно.

— Пф-ф… Что это вообще такое? Скажи искреннее.

— Я люблю тебя настолько, что мне трудно представить жизнь без тебя. Это ты дала мне смысл жить.

— Ну что ты. Смысл жить тебе дала Касс.

Нет, да с чего бы.

Из-за этой ебаной девки я столько раз хотел сдохнуть, что и не сосчитать.

Наверное, если бы я не встретил Юлию, то давно бы уже выкинул Касс куда-нибудь или сдал в аэрокосмическое агентство.

— В общем, поняла. Тогда, как обещал, терпи, пока я не вернусь, хорошо?

— Да, госпожа.

— Ах, ну что это такое, правда. Отключаюсь.

Под её звонкий смех звонок оборвался.

А ведь мы только что отключились.

А я уже снова хотел услышать голос Юлии.

Может, послушать запись разговора и подрочить?

Я как раз всерьёз задумался, что если всего один раз, а потом уже терпеть, то ничего страшного.

Тр-р-р…

Телефон тут же снова зазвонил.

Я подумал, что Юлия что-то не договорила.

Но когда открыл экран и проверил звонящего, это оказался не кто иной, как Боб.

Что понадобилось моему дорогому другу Бобу, который продался за одно сжимание груди?

— Эй! С кем ты, блять, так долго разговаривал?!

— Ой, напугал.

Я чуть не оглох, придурок.

Да что с ним такое опять?

Наверняка какая-нибудь ерунда.

— Что? Что случилось?

— Блять, тут огромная проблема! Огромная, мать её!

— Какая проблема?

— Твоя дочь тебе не звонила?

— Эм…

Звонила.

Два пропущенных от Касс.

Но откуда Боб вообще об этом узнал?

— Звонила. А что?

— Блять, в Святой Каталине сейчас была стрельба! Мой человек отчётливо слышал! Там внутри сейчас чёрт знает что творится! Один сопляк носится, вооружённый автоматической винтовкой и даже в бронежилете…

— Боб. Откуда ты знаешь, чем он вооружён?

— …

Повисло неловкое молчание.

Мать твою, блять.

Вот же пиздец.

Надо было давно всё рассказать Юлии и сдать его к хренам.

— Боб, ты, блять…

— Да! Блять, часть ответственности на мне! Поэтому я и звоню тебе первому! Джин Су? Джин Су? Ты слуша…

Я сразу сбросил вызов и бросился к лифту.

Но почему эта ебаная Касс снова не отвечает?

Бери быстрее, дрянь такая.

— А.

А если она сейчас прячется?

Если так, то из-за звонка её может услышать преступник?

Меня на мгновение пробрал жуткий холод, и я сразу прервал вызов.

— Воу! Воу-воу! Джин Су! Ты куда?

— Срочно. Пропустите меня, заместитель.

— У тебя срочные дела не первый и не второй день. Сегодня помоги хотя бы с бухгалтерией. Ты и так почти ничего не делаешь…

— Да моя дочь, блять, может умереть!

— …

У меня не было времени объяснять заместителю, что происходит.

Я сам не заметил, как рявкнул, и вошёл в лифт, который как раз остановился.

Заместитель только ошарашенно смотрел мне в лицо. Он больше не удерживал меня и не спрашивал причину.

Скорее, он отпустил меня не потому, что понял, а потому, что сильно растерялся.

— Ха-а… ха-а… ха-а…

Цифры на экране лифта медленно уменьшались.

Скоростью дохлой улитки.

Блять, знал бы, спустился бы по лестнице.

— Мать твою, ну серьёзно…

Это должно было быть ложью.

Пусть это была запоздалая и сильно перешедшая черту первоапрельская шутка, я всё ещё был готов её простить.

— Да, LAPD. Чем можем помочь?

— Моя дочь… нет, в школе… оружие…

— Говорите медленно. Спокойно.

— Говорят, в Святой Каталине стрельба. Я, конечно, думаю, что это просто шутка моего друга, но, если можно, я был бы очень благодарен, если бы вы съездили и проверили. Да.

— Сэр. Сообщение о стрельбе уже поступило, мы реагируем, поэтому, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Ваша дочь учится там? Назовите её имя, и мы немедленно свяжемся со школой, чтобы проверить, эвакуирована ли она… Сэр? Сэр?

— …

А, блять.

Всё перед глазами поплыло.

***

Бах!

В тот миг, когда прозвучал выстрел, сотрудник в комнате охраны вздрогнул и первым делом проверил камеры.

На парковке стоял крепкий мужчина с большой винтовкой в руках.

Та-та-тан!

— Ах!

Когда винтовка снова выплюнула огонь, сотрудник в панике нажал красную кнопку под столом.

Кнопку, которая одновременно запускала вызов полиции, блокировку школы и указания по эвакуации.

Ви-и-и-и-и!

Вся школа в одно мгновение наполнилась воем сирены.

— Автоматическая винтовка, пистолет. И он в бронежилете! Да!

Сообщение в полицию тоже ушло быстро.

Сейчас все двери в школе должны были автоматически закрываться и запираться.

Так можно было изолировать от стрелка даже тех учеников, которые не успели эвакуироваться наружу.

— Всё. Всё нормально. Здесь никто не умрёт…

Сотрудник сложил руки и отчаянно начал молиться.

Это была школа, чей уровень безопасности даже рядом не стоял с какой-нибудь государственной школой в Огайо.

Теперь в течение десяти минут полиция должна была прибыть и обезвредить преступника.

Проблем быть не должно.

Скорее уж стоило беспокоиться, что он выйдет за пределы школы и начнёт стрелять в жилом районе.

— М-м?..

Глаза сотрудника сузились.

Сигналы с камер один за другим пропадали.

С хрустящими и глухими звуками.

Он расстреливал камеры из оружия.

— Он идёт сюда?..

Но путь, оставленный разбитыми камерами, вёл от парковки прямо сюда, в комнату охраны.

Такого не могло быть.

На пути должна была быть одна заблокированная дверь.

Какая-то винтовка не могла сломать этот замок…

Хрусь!

— Что?!

В тот же миг за спиной раздался жуткий звук, и сотрудник, испугавшись, рухнул на пол.

Он уже подошёл прямо к двери.

От панической мысли, что нужно срочно что-то делать, голова стала совершенно пустой.

Наконец сотрудник вспомнил о пистолете в сейфе, бросился к нему и начал судорожно нажимать цифры на панели, но…

Хруст!

— А-а-а! Почему не срабатывает?!

Дрожащими руками он раз за разом не мог ввести правильный пароль.

Бах!

В следующий миг дверь резко распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

В одной руке он держал металлический лом, в другой — штурмовую винтовку.

Так и не сумев открыть сейф, сотрудник осел на пол, потому что ноги окончательно отказали.

Но тот даже не посмотрел на него и сразу направился к панели управления в комнате охраны.

Сотрудник, прижавшись к стене, уже начал потихоньку выбираться наружу, когда…

— Эй. Как тут переключать камеры?

— Вот этот тумблер поверните… да-да. Он. Да.

— А внизу показано, где какая камера?

— Да-да-да-да. Верно. Да-да.

Мужчина прислонил винтовку к стене и сосредоточенно начал листать камеры.

Сотрудник, глядя ему в спину, сглотнул, улучил момент и тихо сбежал наружу.

— Вайс. Вайс. Где ты, сука, Вайс.

Рука Питера, переключавшая экраны, остановилась.

Он нашёл мистера Вайса.

— Столовая для персонала…

Тот был заперт в столовой для сотрудников наедине с какой-то учительницей.

Вид, как он снова и снова пытался открыть дверь, был смешон.

Эта дверь ни за что не откроется.

Во всяком случае, без такого большого металлического лома.

Значит, если узнать его местоположение, цель уже не сможет сбежать. По сути, мышь в ловушке.

Система, созданная якобы для защиты учеников, наоборот, помогала Питеру.

— А теперь Джейк. Где этот миленький ублюдок Джейк…

Нашёл.

Лицо Джейка невозможно было забыть, даже если захотеть.

Он был в узкой кладовке…

— Что?

И навалился на какую-то сереброволосую девочку…

Нет.

Это она навалилась на него.

Питер подумал, что ему показалось, и несколько раз протёр глаза, снова вглядываясь в экран.