[Папарацци Марк: И все же сильнее всего меня тронуло то, что именно мисс Хилтон оказалась первой, кто мне поверил и во время истории с Гордоном решила обратиться за помощью. Понимаешь, ты стала тем самым человеком, который впервые доверился такому болтливому типу, как я. Мне приходилось десятки раз сдерживать себя, чтобы не разболтать все направо и налево, и, между прочим, для меня это было настоящим достижением. К тому же именно тогда ты первой рассказала мне о деле Гордона, и это действительно дало мощный толчок моей журналистской карьере.]

[Так как ты вообще получил переписку Стэнли и Жаннэ?]

На мой полный сомнений вопрос Марк долго не отвечал. Прошло минут пять, и когда я, занервничав, уже собиралась снова спросить, пришло новое сообщение.

[Папарацци Марк: На самом деле у меня есть навык взлома!]

[Не ври. Если бы у тебя был даже навык взлома, ты бы давно его использовал.]

[Папарацци Марк: Ха-ха! Попался! На самом деле был анонимный источник. Больше не могу сказать по профессиональной этике. В любом случае, жду интервью в ближайшее время! Надеюсь, вы с Алексом придете обязательно парой!]

Было нелепо до предела слышать от такого папарацци разговоры о профессиональной этике, но его позиция была настолько твердой, что как ни пыталась, ничего больше не вытянула. Этот человек оказался слишком принципиальным, и даже если бы прижала его, вряд ли что-то вышло. Любопытно.

Так или иначе, у меня появилось предчувствие, что, возможно, у нас с Марком сложатся неплохие отношения. Завязывалась очередная странная дружба.

Примерно в тот же период я по телефону лично получила от семьи Анны Харпер смелые извинения и слова поддержки.

«…Мы неправильно вас поняли, мисс Хилтон. Верили слухам и относились к вам как к убийце. Нам правда очень жаль. Вы ведь собственными глазами видели смерть подруги… вам тоже было тяжело.»

«Нет, с тем, что пережили вы, это не сравнить. К тому же мой младший брат сейчас без сознания, так что я понимаю ваши чувства.».

«Мы тоже узнали о вашем брате, Питере, из новостей. Очень сожалеем. Анна уже не вернется, но мы очень надеемся, что ваш брат поправится».

«…Спасибо».

«Но, думаю, дочь ушла из этого мира менее страшно, потому что в последние минуты была с вами, мисс Хилтон. Это единственное утешение для нашей семьи. Спасибо вам».

#10.

Живая подушка

Под конец разговора отец Анны дрожащим голосом сказал мне, где она похоронена. Он добавил, что дочери было бы приятно, если позже семья Харпер и друзья, которые знали ее при жизни, пришли на могилу вместе. Я пообещала, что обязательно навещу ее с цветами. 

В этом было что-то трогательное, то, что именно они первыми нашли в себе смелость извиниться, и в то же время невыносимо грустное осознание того, что сама Анна уже никогда этого не узнает.

Постепенно недоразумения и слухи обо мне здесь и там рассеивались, но я все равно собиралась и дальше поддерживать образ нарушительницы спокойствия, раз уж мое имя стало широко известно. Добрый человек, который однажды оступается, получает лишь упреки, тогда как злодейка, совершившая всего один хороший поступок, внезапно срывает аплодисменты.

Хотя многое наконец прояснилось, груз проблем моей семьи по-прежнему давил на плечи и не давал расслабиться.

В наступившие выходные я отправилась в больницу, где лежал Питер, и сменила родителей у его постели. Я пока не сказала им, что решила подать заявку на участие в правительственном проекте по закрытию подземелий, потому что прекрасно знала: они будут против.

Позже, когда я уеду, я все же сообщу им об этом, и они наверняка будут потрясены. Но отступать я не собираюсь. В конце концов, куда проще просить прощения, чем разрешения.

Простите. Но сейчас это лучшее, что я могу сделать для нашей семьи. 

Когда же, наконец, раздастся звонок от начальника отделения Тома? На самом деле прошло всего несколько дней, но из-за того, что дело совершенно не двигалось с места, это ожидание становилось удушающим, будто воздух вокруг постепенно сгущался.

К этому добавлялась и все еще не дающая покоя проблема с Алексом Рэйми.

Мы жили под одной крышей, и полностью избегать встреч было невозможно, однако мне было неприятно даже просто видеть его, поэтому чаще всего я старалась уйти первой. И, если быть честной, дело было не столько в отвращении, сколько в боли. 

Каждый раз, когда перед глазами возникало это красивое, до боли знакомое лицо, сердце сжималось так, словно его рвали на части.

Сегодня утром Алекс проснулся почти одновременно со мной, задержал на мне внимательный взгляд и заговорил.

— Хозяин, на душе стало хоть немного легче?

Испугавшись, что в его глазах мне снова почудится тепло, я поспешно отвернулась.

В последнее время, по моим наблюдениям, Алекс в кампусе становился все более невыносимым. Казалось, он решил продолжить традиции своего оригинала-бабника и все чаще появлялся в окружении женщин, ведя нарочито разгульный образ жизни.

Собираясь вернуться в свою комнату, я все же коротко ответила:

— Угу.

Сразу после этого я разозлилась на саму себя за такую реакцию.

— Этого достаточно, — отозвался он.

После чего спокойно развернулся и ушел в свою комнату, словно между нами не произошло ничего особенного.

С таким ворохом мыслей в голове, среди которых особенно болезненно цеплялись переживания, связанные с Алексом, я все же отправилась сегодня на занятия в университет Сент-Луиса. К обеду мы договорились встретиться с Селеной и Беллой, чтобы провести время вместе и немного отвлечься от всего накопившегося.

После истории с данжем Селена на какое-то время выпала из чирлидинга, и с тех пор между нами словно стало меньше дистанции. В последнее время она все чаще искала моего общества, будто интуитивно чувствовала, что мне это нужно не меньше, чем ей самой.

Мы направлялись в ресторан на территории университета, который по праву считался лучшим по качеству еды. У него была просторная открытая терраса, и туда часто заглядывали не только студенты, но и посетители со стороны, так что место всегда было оживленным.

Именно там, по чистой случайности, мы и столкнулись с Кэсси Райли. Она шла нам навстречу, едва сдерживая раздражение, и демонстративно фыркала, словно одно только пребывание в этом месте выводило ее из себя. Стоило ей заметить нас, как ее лицо исказилось еще сильнее.

— А, это же отвергнутые Алексом подстилки. Забавно.

Я не успела даже открыть рот, как Селена без малейшего колебания шагнула вперед, перехватывая разговор на себя.

— Саму бросили, а туда же лезешь! Возомнила о себе невесть что, а теперь выглядишь просто нелепо. Ты же дружила со Стэнли ровно до тех пор, пока все не рухнуло, а потом сразу его слила, разве нет? И что у тебя теперь осталось? Слухи о том, что тебя бросили, потому что ты крутилась вокруг чужого парня? Или слухи о том, что ты выбрасываешь людей, как только они становятся бесполезными, прямо как настоящая выскочка? Да мы в сотню раз лучше тебя.

Селена, чирлидерша и в прошлом звезда спортивного факультета, оказалась совсем не так проста, как могла бы показаться со стороны. В этой словесной схватке преимущество сразу оказалось на ее стороне, и Кэсси это прекрасно поняла.

Даже если отбросить тот факт, что Селена была Пробужденной, ее опыт публичных выступлений — еще со школьных времен и уже в университете — говорил сам за себя. Кэсси не решилась продолжать перепалку: она лишь раздраженно фыркнула, резко развернулась и ушла прочь.

Селена же, уперев руки в бока, еще некоторое время стояла с откровенно победоносным видом.

— Вот же… важничает на пустом месте.

Я тут же захлопала в ладоши, нарочито восторженно, словно тюлень.

— Потрясающе, Селена Родригес! Ва-у. По-ра-же-на.

— Ой! Ты чего аплодируешь? Расслабься уже, честное слово!

Когда Селена раздраженно одернула меня, Белла, шедшая рядом, мягко вмешалась в разговор.

— Короли джунглей, вроде Кристин, обычно обладают такой силой, что им даже не нужно вступать в бой, Селена.

— То есть я не король? Тогда кто вообще король в джунглях?

— Ну… в джунглях есть и львы, и слоны, и гориллы. А ты, Селена, скорее барсук. Или дикобраз.

— Барсук или дикобраз… звучит мило, мне нравится.

Селена, окончательно смягчившись, улыбнулась.

Мне это не понравилось. Лев еще можно было принять, но слон или горилла вызывали смутное раздражение. Неужели Белла сейчас тонко подшучивает надо мной? Я внимательно посмотрела на нее, однако в ее взгляде не было ни тени насмешки. Глаза оставались ясными и прозрачными, словно она рассуждала совершенно искренне.

— Белла, я не хочу быть королем-гориллой…

— И-извини. Ты же блондинка, значит, лев!

— Да не за что извиняться… но у львов с гривой ведь самцы, разве нет?

— И-из-из-извини!

— Смешно, как она сначала говорит что-нибудь обидное, а потом тут же начинает серьезно извиняться.

— Нет, нет! Не говори так, Селена!

Мы переглянулись и рассмеялись. Переругиваясь и поддразнивая друг друга без злобы, мы вместе вошли в ресторан. И именно в этот момент, к моему величайшему сожалению, мой взгляд наткнулся на Алекса Рэйми.

Он выделялся сразу и безошибочно. Высокий рост, крепкое телосложение, идеальные пропорции, четкие черты лица, которые даже на расстоянии невозможно было не заметить. Казалось, он притягивал внимание сам по себе, не прилагая никаких усилий. И, разумеется, вокруг него снова были женщины.

Почему он всегда так бросается в глаза. И почему, вернувшись из ада обратно в человеческий мир, он словно решил не упускать ни одной возможности. Мое лицо помимо воли исказилось.

Еще до того, как мы с девочками подошли ближе, Алекс, пришедший раньше, уже успел столкнуться с Кэсси. Она стояла рядом с его столиком и срывающимся голосом выговаривала ему претензии.

— Ты вдруг перестал принимать мои звонки! Ты заблокировал меня в мессенджере и везде, где только можно! Как ты мог так со мной поступить?

Алекс, сидевший в окружении женщин, которые даже не пытались скрыть свою заинтересованность, холодно посмотрел на Кэсси. Его взгляд был ровным и отстраненным, словно перед ним стоял не человек, а нечто совершенно постороннее.

— А кем мы друг другу были? Никем.

Эти слова он произнес спокойно, почти лениво. На его губах, алых и чувственных, застыла жестокая усмешка, будто он безмолвно добавлял, что всегда был именно таким и ничем иным. Этого оказалось достаточно. Окружающие женщины тут же отреагировали, переглянувшись с выражением, которое ясно говорило, что для них в этом не было ничего удивительного.

Кэсси, еще недавно позволявшая себе насмешки и презрение, теперь стояла перед ним, покрасневшая и потерявшая дар речи. Женщины за столиком окинули ее оценивающими взглядами, и в этой сцене было что-то неприятно знакомое. Почти как отражение того, что она сама совсем недавно делала с другими.

— Ты… ты…

Кэсси не смогла закончить фразу.

И, как ни неприятно было это признавать, Алекс был прав. Формально они действительно не были никем друг другу. Он лишь однажды сказал, что подумает об отношениях, если она даст ему то, что он хочет. Разговор был приватным, свидетелей не было, а значит, и доказательств тоже.

Сцена выглядела некрасиво. И от этого внутри стало только тяжелее.

Вероятно, Алекс просто утратил интерес в тот момент, когда его конкурент Стэнли «неожиданно» оказался террористом в кампусе и выбыл сам собой, еще до того, как Кэсси успела предпринять хоть что-то.

Мысль об этом заставила ее внутренне содрогнуться.

Неужели разоблачение прошлого Стэнли было делом рук Алекса?

По спине пробежали мурашки. Если это правда, то он действительно пугающий мужчина.

Да нет, вряд ли. 

Как бы там ни было, злость никуда не делась. Ее планы рухнули один за другим. Мечты занять место рядом с популярным парнем, увеличить число подписчиков, а затем выйти в шоу-бизнес в качестве инфлюенсера рассыпались без всякой надежды на восстановление.

— Отвратительно. Просто отвратительно!

Не сдержавшись, она выкрикнула это вслух и резко развернулась, собираясь уйти. Однако взгляд ее еще долго липко цеплялся за фигуру Алекса. Даже сейчас он казался слишком ценным мужчиной, чтобы вот так просто от него отказаться. Более того, чем очевиднее становилось, что он плохой парень и неисправимый гуляка, тем сильнее ее к нему тянуло.

Может быть, позже он снова напишет. Тогда она сделает вид, будто не устояла, и примет его обратно. Эта мысль заставила ее облизать верхнюю губу.

***

Алекс, наблюдая за ее удаляющейся спиной, в которой все еще читалась болезненная привязанность, тяжело вздохнул с видом человека, смертельно уставшего от подобных сцен.

— Алекс, тебе правда не жаль, что с ней не сложилось? Она ведь такая…

Одна из девушек, сидевших рядом, сказала это с притворным сожалением, опустив брови и обвив рукой его руку. В ее голосе отчетливо звучало превосходство, словно она демонстрировала, что уж она-то куда лучше.

Алекс не стал стряхивать ее руку. Он лишь мельком перевел взгляд на окно квеста, зависшее в воздухе. Условия прохождения становились все более нелепыми, и он уже не мог даже предположить, чего от него в действительности хотят.

Этот квест был предназначен только ему одному. Чем дольше он о нем размышлял, тем яснее понимал, что его природа совершенно не похожа на стандартную систему подземелий.

Если врата в подземелья ужаса и сама система были кем-то запрограммированы, существом уровня бога или дьявола, то не вмешалось ли в этот квест нечто иное, отдельное от общей структуры.

Похоже на взлом. Или на ошибку. 

Кем бы ни был тот, кто стоял за этим, вкус у него был отвратительный.

Тем не менее, проходя этот квест, Алекс, похоже, действительно сумел устранить опасные элементы, крутившиеся вокруг Кристин.

С едва заметной улыбкой он смотрел на девушек, болтавших рядом и пытавшихся завязать с ним разговор, а мысленно возвращался к тому времени, когда подговаривал Кэсси выведать слабые места Стэнли.

Это был период, когда он только начал смутно осознавать, что Кристин, пусть и не настолько, чтобы полностью сломаться из-за ложных обвинений, все же переживает за него.

Алекс был уверен, что у Стэнли с его болтливым и недальновидным характером обязательно найдутся уязвимые места. И когда он осторожно попытался выведать что-нибудь через Кэсси, объект своей атаки, та обрадовалась и тут же начала тараторить, словно только этого и ждала.

<Кстати, однажды, когда Стэнли был со мной, он пьяным пробормотал чье-то имя… Анна Харпер? М-м-м, нет, не она. Имя я не разобрала, но фамилия была вроде Дюбуа… Да, что-то такое. Обычная французская фамилия, трудно сказать точно. Когда я спросила, кто это, он сказал, что это его старый близкий друг, погибший в несчастном случае давным-давно.>