[Я почти не сплю, поэтому целыми днями хожу с мутной головой и вздрагиваю от любого шороха или резкого движения. Однажды за обедом Питер спросил, почему я так потею, хотя в доме совсем не жарко, и только тогда я заметила, что вся покрыта холодным потом, будто только что вышла из душа. Этот придурок ещё пошутил, не превратилась ли я в свиной бульон, и мне стоило огромных усилий не пнуть его под столом.]

[Погуглила симптомы — похоже на нервное истощение. После долгих колебаний рассказала родителям о сне. Папа отмахнулся, сказал, что не стоит зацикливаться, мол, это что-то вроде болей роста. Но разве боли роста не заканчиваются в средней школе? Они вечно обращаются со мной как с подростком, и это бесит.]

Похоже, у неё действительно начался переходный возраст.

[Сегодня утром я едва не упала в обморок, когда увидела своё отражение в зеркале. Почувствовав что-то во рту и носу, я закашлялась, и оттуда вылетело несколько мух. Я закричала от ужаса, но мама, проходя мимо ванной, лишь отчитала меня, мол, если не хочешь, чтобы вокруг тебя вились мухи, сама выноси пищевые отходы.]

[Я рассказала обо всём лучшим подругам, а они решили, что я, наверное, принимаю какие-то таблетки, и подняли панику. В итоге мать одной из них донесла это до нашего дома и даже пришла лично. Родители поили её кофе и оправдывались, что я просто переживаю из-за учёбы и стрессую. Но после этого в семье на меня стали смотреть как-то странно.]

[Похоже, вокруг меня и правда происходит что-то необъяснимое. Когда я остаюсь одна, свет иногда начинает мигать, а вещи падают сами по себе. Временами слышится шёпот, то удаляющийся, то приближающийся. Похоже на латынь или французский, но точно не на английский. И самое странное — растения в горшках, к которым я прикасаюсь, вянут, а еда, к которой я притронулась, чернеет и портится меньше чем за час. И всё же почему-то мне всё меньше хочется, чтобы об этом кто-то узнал.]

[Что делать, что делать, что делать! До той штуки из сна остался всего один шаг.]

[Этой ночью она наконец приблизилась ко мне вплотную. И бормотание, которое раньше было неразборчивым, вдруг стало отчётливым. «Позволь мне войти в тебя, позволь мне войти в тебя, позволь мне войти в тебя, позволь мне войти в тебя!» Огромный, невыносимый страх будто загипнотизировал меня, и я сама не заметила, как кивнула. Приняв это за согласие, её тело распахнулось, словно тяжёлая штора, и поглотило меня целиком. В ту же секунду я с криком проснулась. Прибежали родители и даже Питер, спрашивали, что случилось, но я сказала, что всё в порядке. Может быть, это всего лишь галлюцинации, и я просто схожу с ума?]

[С того дня кошмары прекратились, но зато участились провалы в памяти. Люди говорят, что я делала то или это, а я ничего не помню.]

[Провалы случаются всё чаще.]

[Сейчас я прихожу в себя всего на час.]

[Хоть бы кто-нибудь помог. Когда рассудок на мгновение возвращается, мне страшно даже просить о помощи — я боюсь, что эта тварь снова захватит моё тело. Она использует его как хочет…]

Дальше шли яростные каракули, будто лист исчеркали ручкой в приступе отчаяния.

Почерк тоже изменился. Из аккуратного, почти детского, он стал резким и размашистым.

[Это я на самом деле в ловушке!]

[Выпусти меня!]

[ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА!!]

Дочитав до этого места, я начала подозревать, что за сатанинскими выходками Кристин скрывалась совсем иная история.

Меня так и тянуло продолжить чтение, но, осознав серьёзность открывшегося, я сдержалась и закрыла дневник. Ситуация за окном требовала большего внимания.

Разложив в голове возникшие гипотезы по полочкам, я решила перейти к настоящему допросу демона.

— С каких пор ты в этом теле?

— Ещё до того, как пришла ты.

— А когда я вселилась, почему тебя не было видно? Расскажи подробнее.

— В отличие от той, что была здесь раньше, когда истинная хозяйка тела вернулась на своё место, я, не успев и пошевелиться, оказался вытеснен сюда и заперт. С самого начала меня привлекло это тело из-за огромной бреши, образовавшейся из-за несовпадения души.

Я всего лишь хотела прояснить один, казалось бы, закономерный вопрос, а вместо этого наткнулась на тайну, которая перевернула всё.

На сегодня потрясений было уже слишком много.

— Подожди. «Настоящая хозяйка тела»? То есть… я и есть Кристин Хилтон?

— Да. Ты изначально была Кристин Хилтон, а она — Ким Ина. Похоже, вы поменялись задолго до этого. И не один раз.

Мысли начали стремительно складываться в единую картину. Когда я жила как Ким Ина, у меня тоже не было воспоминаний до семи лет. И, как я только что прочитала в дневнике, у здешней Кристин наблюдалось то же самое.

Значит, вполне возможно, что мы поменялись душами примерно в семилетнем возрасте. До этого каждая жила в своём теле, а затем что-то произошло.

Многие люди плохо помнят раннее детство, и если это не мешает повседневной жизни, никто не придаёт значения подобным провалам, списывая всё на особенности развития.

Выходит, я изначально была Кристин Хилтон, и это не вселение, а возвращение туда, где мне и положено находиться.

Правда оказалась настолько поразительной, что я выругалась вслух.

— Чёрт! Значит, я действительно настоящий персонаж этого мира ужасов! И это мир, в котором мне суждено жить!

Я взъерошила волосы, пытаясь удержать мысли в порядке.

Отчаяние — пожалуй, самое точное слово для моего состояния.

И всё же одна гипотеза у меня возникла.

Возможно, именно эта запутанная история с нашими душами объясняет, почему Кошмар, в отличие от остальных, не смог полностью подчинить меня.

— Эй, как тебя зовут?

— Спрашивать имя демона… хитро. Если бы не ограничение… Моё имя… За…киль.

— Закиль? Такого имени нет в списке семидесяти двух демонов Соломона. Видимо, ты не слишком известный.

— ……

Похоже, его задело моё замечание, и он замолчал.

— Подожди. А что стало с душой Ким Ина, которая жила здесь вместо меня?

Закиль ответил без промедления:

— Она исчезла, пока я пользовался телом.

Мы никогда не встречались, но я всё же надеялась, что она каким-то образом вернулась в свой мир и продолжает жить. Услышанное было тяжёлым.

Возможностей узнать ещё множество деталей было немало, но сейчас важнее была другая проблема. Состояние Алекса, ставшего игрушкой в руках Кошмара, вызывало серьёзные опасения.

Нужно было искать выход из ситуации, в которой мы оказались.

— Ты знаешь, что сейчас этим телом управляет другой демон, не ты? Он пытался уничтожить меня, чтобы полностью захватить контроль, но у него не вышло. Знаешь почему?

— Потому что твоя душа сильнее, чем у других. И к тому же внутри уже нахожусь я. Для ещё одного демона просто нет места.

— Как мне полностью избавиться от одного из вас? Либо от него, либо от тебя?

Чёрная рука, зажатая в щели ящика, дёрнулась.

Словно только и ждал этого вопроса, Закиль поспешно заговорил:

— Выбери меня! Сначала выпусти меня отсюда! Как только я выберусь из этого ящика, я смогу вытолкнуть того демона, которого ты называешь Кошмаром!

Раздавленные пальцы с сухим хрустом зашевелились, извиваясь. Зрелище было омерзительным, будто кто-то ворошил раздавленных, но всё ещё живых насекомых.

— С чего мне тебе верить? Что ты, что он — для меня вы оба просто зло.

Я произнесла это, будто сомневаюсь, хотя внутри уже приняла решение. Если сравнивать, Кошмар, беснующийся снаружи, внушал куда больший ужас. По сравнению с ним Закиль, зажатый ограничениями в моём подсознании, даже если и строил планы, казался более управляемым. К тому же я уже выведала его имя, а для демона это имеет значение.

— Пожалуйста! Даже если я выйду, я ничего не смогу сделать! Мне лишь бы выбраться из этой тесной и душной клетки! Как только я освобожусь, тот тип, Кошмар, автоматически будет вытеснен! Умоляю, выпусти меня! Ты и сама видишь, я не могу лгать, когда отвечаю на твои вопросы! Я лучше, чем он!

— Звучит убедительно. Ладно.

Для правдоподобия я сначала отказала, а затем будто бы сдалась, но полностью я ему не доверяла. Нельзя забывать, что ради своих целей он уничтожил душу Ким Ина, которая была здесь до меня.

И всё же другого выхода у меня не было.

Но подстраховаться стоило.

Пользуясь тем, что нахожусь в собственном подсознании, я сосредоточилась и, как в осознанном сне, создала то, чего раньше здесь не существовало.

На ручке соседнего ящика появились тяжёлые кандалы с длинной цепью. Схватив их, я снова открыла ящик с дневником.

Стоило мне вытащить его, как неблагодарный демон проворно выскользнул наружу, перебирая руками и ногами с пугающей ловкостью. Его намерения не оставляли сомнений — он потянулся ко мне.

Я отступила и метнула кандалы в его торчащую из щели ногу. С металлическим звоном ловушка сомкнулась на его тощей лодыжке.

— Ты правда думал, что я выпущу тебя без страховки? Слишком наивно для демона, прожившего столько лет. Я уверена, что эта цепь удержит тебя здесь и не позволит выйти из комнаты. А пока я верю в это, так и будет. Это мой мир.

— Ка-а-а! Я не настолько стар, как ты думаешь! Как ты посмела меня обмануть!

Даже в ярости он был вынужден отвечать. Какая ирония.

С того момента как Закиль выбрался из ящика, его тело начало стремительно расти. Грязный, лохматый гигант вытягивался всё выше, размахивая конечностями, и вскоре его голова почти коснулась потолка.

Я рванулась к двери и схватилась за ручку. Пространство, которое он мог преодолеть, ограничивалось длиной цепи. Он бросился за мной, но металл натянулся, остановив его.

Убедившись, что демон рычит и бьётся, но не способен порвать оковы, я повернула ручку.

Тьма за порогом рассеялась, всё залил ослепительный свет. Прыгая в него, я не забыла плотно закрыть за собой дверь.

И всё же, летя по световому туннелю, я заметила нечто странное.

Чёрное пугало в цилиндре лежало на пентаграмме для призыва демонов. Внешне оно почти не отличалось от других, разве что выглядело более аккуратным.

Но от него исходила куда более мощная и жуткая аура.

В сознание хлынула новая мысль, словно знание о некромантии всплыло само собой: освободив Закиля, нужно запереть вытесняемого Кошмара именно в этом пугале.

Ещё не до конца отделившись от собственного подсознания, я снова сосредоточилась, как во сне.

«Не смей больше посягать на чужие тела. Полезай туда и оставайся там».

В ту же секунду чёрный дым втянулся в пугало, и оно дёрнулось, едва заметно шевельнувшись.

***

Свет померк, и я, медленно приходя в себя в реальности, смогла наконец моргнуть.