Столкнувшись взглядом с Алексом после этой откровенной сцены, я от смущения быстро отвернулась, но тут же вздрогнула от странного ощущения на икре. Его проклятый горячий и влажный язык снова вылизывал меня, а точнее, бережно скользил по рваной ране, оставленной боссом.

Изнемогая от этой дотошной ласки, балансирующей где-то между похотью и лечением, я чувствовала, как выматываются мои душа и тело.

«А-ах! Это, это странно… прекрати…»

«Нельзя. Здесь ещё не совсем зажило».

Сочетая поцелуи с движениями языка, он провёл им вниз, до самых пальцев ног.

«Нога? Там же грязно. Не надо…»

«А выглядит аппетитно»

Мой большой палец, онемевший от щекотки и смущения, исчез в его припухших, покрасневших от посасывания губах.

От этого неведомого доселе ощущения мои бёдра приподнялись над матрасом. Разве так бывает? Чтобы от вылизывания пальцев ног меня так пробирало?

«Ах! Ы-ых… пожалуйста! Алекс, Алекс…»

«Тебе не нравится?»

Затем он, обвив длинным языком указательный палец ноги, спросил щекочущим голосом:

«Не то чтобы не нравится, просто это стра-анно…»

Пухлые губы Алекса, нежно покусывавшие следующий палец, дрогнули в усмешке.

«Потерпи. Это лечение. Смотри».

Его пальцы скользнули вверх к икре.

«Рана хозяйки почти зажила. Не совсем, но почти».

Алекс запустил руку мне под колено и приник губами дальше, скользя ими по внутренней стороне бедра и задерживая взгляд в самом центре, у промежности.

Я, мучительно стонавшая, невольно прикрыла руками то самое место, которое, казалось, вот-вот пронзят этим откровенным взглядом.

Взгляд Алекса упал ниже, туда, где скрывались мои руки.

«Ого. Я же только лизал и сосал тело, а ты уже промочила простыню?»

«Это не моё!»

«Тогда чьё же?»

«Не, не моё…»

«Ладно, ладно. Будем считать, что это мой член сам по себе всё тут разбрызгал».

«Не смей так говорить».

Алекс, забравшись на меня, отвёл руки, прикрывавшие промежность, и нежно погладил большие половые губы, а когда я, затуманенная этим томительным ощущением, ослабила бдительность, ловко проник внутрь пальцем.

«М-да, до этого места, кажется, ещё рановато».

Средний палец, словно проводя осмотр, шарил по влагалищу, пока не нашёл спрятанную точку и не начал ритмично давить на неё.

«А-а-ах!»

Восприняв этот стон как сигнал, палец тут же задвигался быстрее, входя и выходя.

«Сколько сейчас пальцев, как думаешь?»

«Ы-ы, да! Д-два, наверное?»

«Один. А сейчас?»

«Хы, не знаю! Хватит пальцев… давай свой, свой…»

«Ещё рано».

«За-зачем ты так… просто сделай, сделай это. Не му-уча…»

«Я же сказал — сначала лечение».

Я уже почти умоляла, когда он наконец позволил большее.

Однако даже тогда мучение не закончилось. Его движения были медленными, тягучими, почти мучительно размеренными, и от этого возбуждение лишь нарастало, но не находило выхода.

Я, не в силах достичь разрядки и только изнывая от мук, с радостью распахнула ноги, приветствуя вторжение Алекса, но, боже мой, его темп был слишком медленным.

Я начала думать, что он делает это не нарочно, а потому что сосредоточен на лечении.

«Госпожа, ты сейчас о чём-то другом думаешь?»

В тот миг, когда я заподозрила это, Алекс, словно споткнувшись, с силой вогнал член.

Бах!

«А-а-а! А, а, а…»

Из-за обострившихся чувств я ощущала каждую складочку, каждый бугорок на его члене, трущиеся о стены моих внутренностей.

Одного этого было достаточно, чтобы я тут же набросилась на Алекса. Обхватив его талию ногами, я притянула его так, что наши животы соприкоснулись. 

Но Алекс лишь смотрел на меня, не увеличивая скорости и не прилагая силы. Выступившие на крепко сжатой челюсти вены выглядели невероятно эротично.

Когда его красивые глаза на этом похотливом лице окинули меня взглядом, будто разбирая на части, меня саму, казалось, что вот-вот кончу. Но разрядка всё не наступала.

Слабое возбуждение никак не хотело выплёскиваться наружу, и я, кажется, издавала какие-то нечленораздельные звуки, не то постанывая, не то всхлипывая. Помнится, я даже сама стала двигать бёдрами, умоляя.

Тогда Алекс наконец издал сдавленный стон.

«Но если я буду двигаться слишком сильно, хозяйка…»

«Хы-ык, что ты сказал? Алекс, нельзя ли пожестче? Пожалуйста. Сильнее, быстрее… ых-хых!»

«Ы-ых!»

Внял ли он моим мольбам или просто сам был на грани, но перед самым финишем его движения на мгновение стали жёстче, и он излил в меня довольно много семени.

После всего, когда я увидела, что простыня промокла сильнее обычного, мне захотелось провалиться сквозь землю.

Казалось, что Алекс не был таким страстным, как обычно, и только я одна оказалась слишком возбуждённой.

Это ощущение было немного странным. Нельзя сказать, что неприятным.

«Не то чтобы неприятно…»

От этих воспоминаний лицо вспыхнуло жаром.

Странное чувство, когда вроде бы чего-то не хватает, но при этом внутри щекотно и томительно. Недосказанность, которая сама по себе будоражит.

Впервые мне стало любопытно, что тогда чувствовал Алекс, когда так ко мне относился. Ведь правда, он вдруг резко изменил своё поведение…

«Может, он понемногу устал от этих отношений?»

Если причина, по которой его прикосновения стали такими слабыми, словно сдувшийся воздушный шарик, в том, что его пыл ко мне угас?

Сердце внезапно сжалось.

А? Почему оно сжалось? Если Алекс первым охладеет, разве для меня это не лучше?

Неважно, что я к нему чувствую, он ведь человек, который может исчезнуть в любой момент, да и вообще опасный тип. Если он сам начнёт отдаляться и покажет, что готов отпустить меня без последствий, я должна только радоваться.

Но на самом деле радости не было. Даже от одной только мысли.

Алекс, который станет холодным со мной, будто мы просто рассчитываемся наличными…

— Ха-а…

Я сидела на диване в гостиной, тяжело вздыхая, и вдруг заметила, что Алекс внимательно смотрит на меня. Спустя мгновение он заговорил:

— Хозяйка, тебе плохо?

Тон, которым он это спросил, был осторожным, почти бережным, словно перед ним находилось хрупкое стекло. Это совсем на него не похоже.

Выходит, Алекс считает меня слабой. Думает, что я — хрупкий призыватель, который может сломаться, если наши отношения разрушатся.

Интересно, испытывает ли душа из ада чувство вины, когда разрывает связь, которая была больше, чем просто отношения хозяина и слуги, но всё же не дотягивала до любви?

Может, он уже заранее чувствует вину передо мной, поэтому и ведёт себя так осторожно?

Как всегда. Я одна переживаю всё это втихую…

— Алекс, мне совсем не плохо. С каких это пор утренние тренировки по бою и перелезание через чужие заборы стали критерием плохого самочувствия? Скорее, у меня другой вопрос: ты в последнее случайно не чувствуешь себя передо мной виноватым?

Мой язык, в отличие от мыслей, предпочитает не переживать в одиночку. …Вот так.

Стакан с водой, который Алекс собирался мне передать, замер в воздухе.

— Чувство вины? С чего вдруг?

— То, как ты ко мне сейчас относишься, очень похоже на поведение провинившегося. Давай, выкладывай начистоту. Что ты задумал? Ты делаешь то, чего раньше не делал, и меня это пугает.

— ……

На лице Алекса отразилось замешательство. Не замешательство, скорее даже недоумение.

Я облокотилась на спинку дивана, подалась к нему и серьёзно спросила:

— Или, может, это тебе плохо? Не хватает подзарядки?

Говоря это, я вдруг подумала: а ведь контакта могло быть и недостаточно. Что будет, если человек, который каждый день наедался до отвала, вдруг начнёт питаться впроголодь? Появятся проблемы. Как жёсткая диета вредит здоровью.

Я медленно приблизилась к Алексу. Настолько, что видела, как расширяются его зрачки. До того момента, когда воображение уже рисует сцену переплетения губ.

На мгновение вспомнилось, как когда-то на этом диване мы с Алексом были в противоположных позициях, но я быстро отогнала это воспоминание.

Я чувствовала, как его дыхание участилось, а широкая грудь начала вздыматься.

— Если тебе нужна подзарядка…

Мои плечи крепко сжали. Я медленно прикрыла глаза.

Но то, что я представляла, не случилось.

Почувствовав, как левая подушка дивана стала легче, я открыла глаза. Алекс поднимался.

— …Ты куда?

— Пойду куплю пончиков. Кажется, хозяйке скучно.

Алекс, не глядя на меня, направился к выходу и скрылся за дверью.

Мне отказали в подзарядке… раньше такого не было.

Мне стало немного неловко. Будь я такой же нахальной и развязной, как кое-кто в прошлом, меня бы это не задело.

В тот момент, когда входная дверь щёлкнула, открываясь, мой телефон завибрировал, оповещая о сообщении.

— …Джейден?

Взяв телефон и увидев, кто отправитель, я машинально прочла вслух:

[Прости, Кристин~ так вышло, что я задержался с ответом. Давай встретимся прямо сейчас?]