— …Неожиданно.

Пока он медленно приближался, я не отстранилась.

Наши губы на мгновение соприкоснулись, мягко, и тут же разомкнулись. Да, вот так вот, пресновато, на этом всё и кончилось. Наверное, моё жалкое отражение в окне вызвало у него жалость.

Но почему он не заводит мотор и продолжает сверлить меня взглядом? Будто хочет, чтобы я сама догадалась.

«Объясни — и я пойму, дубина! Хорошо тебе, плохо, играешь ты со мной или что! Нужно хоть немного ясности…»

Хотя, станет ли бабник, из уважения к партнёрше, показывать, что он бабник?

Уф, как же это бесит. Неужели на него наложено табу, запрещающее признаваться мне в чувствах?

«Наши отношения — не какое-то там судьбоносное для мира событие, с чего бы им накладывать табу».

Я ненавидела себя за то, что продолжала строить эти глупые и нелепые предположения.

Всё так запутано! Алекс и всё, что с ним связано, меня просто бесит.

«…Правда?»

Нет, на самом деле я…

…Ладно, проехали.

Я тяжело вздохнула.

***

Лиам Кёртис, только что услышавший нечто невероятное, от неожиданности выронил банку с напитком.

Шлёп!

Алюминиевая банка, расплёскивая содержимое, покатилась по земле, но дело было не в этом.

— Что ты сказал?

Сейчас они находились в маленьком, укромном садике за университетским корпусом. Лиам вышел сюда, получив внезапное сообщение от Алекса, который сказал, что хочет поговорить о чём-то важном, и теперь переживал, не случилось ли чего серьёзного…

Алекс, глядя на явно недопонимающего Лиама, повторил ещё раз:

— Как признаться женщине в своих чувствах?

Боже мой! Значит, мне не послышалось!

— Почему ты спрашиваешь об этом меня?

Его тело само собой приняло защитную стойку. Настолько его пугала перемена в этом мужчине.

— Просто… из всех людей, которых я знаю, ты, Лиам Кёртис, самый здравомыслящий.

Лиам, вспомнив всех ненормальных из окружения Алекса, внутренне согласился с этим доводом.

— Собрался признаться Кристин? Просто скажи ей всё честно и открыто.

— Словами нельзя. Только телом.

Его и без того пересохшее горло, не успевшее сделать ни глотка, предательски першило.

— Кха-кха! Прекрати, я не хочу знать подробностей.

Страдающий чистоплотностью Лиам, яростно почёсываясь и замахав руками, скривился в ответ на это. Алекс нахмурился.

— О чём ты вообще подумал? Я про действия. Вроде манер поведения.

— …Ты, наверное, из-за своей манеры болтать всякую чушь и получил от Кристин?

— ……

Похоже, что так.

Лиам прокашлялся.

— Ладно. С твоим-то паршивым языком ты и без того несуществующие проблемы создашь. Почему ты, так гладко общающийся с другими женщинами, ведёшь себя как последний псих именно с Кристин — я, честно говоря, не понимаю. Но, по-моему, лучший способ дать женщине понять твои истинные намерения — это свидание.

Алекс, услышав эту, казалось бы, очевидную вещь, поданную как важный совет, прищурился.

— Чего ты так смотришь? Что, не знаешь, что простое — лучшее? Ты такой же ненормальный, как и все. Нет, ты из них самый ненормальный. Почему бы тебе не жить хоть немного по-человечески?

— ……

— И такой распущенный тип, как ты, может, наоборот, должен попробовать зайти с чистой и наивной стороны. Например, парк аттракционов. Или подарить цветы.

— ……

— Понял?

— Да.

Алекс, до этого молчавший, серьёзно кивнул. Одного этого было достаточно, чтобы Лиам почувствовал удовлетворение.

Кристин смогла изменить этого ужасного мужчину — это поразительно. Но вмешиваться в их отношения ему совсем не хотелось.

В качестве платы за консультацию Лиам получил от Алекса новую банку с напитком из автомата и ушёл.

Алекс задумчиво посмотрел ему вслед, а затем взял в руки телефон.

Парк аттракционов. Как раз есть одно место, которое он знает.

«Почему я не вспомнил о нём раньше?»

***

В университетской кафетерии я наконец-то смогла поболтать с Беллой и Селеной. С этими подругами, которые стали так важны в моей жизни, у меня накопилась куча невысказанных слов.

О жестоких схватках с пугалами, где мы рисковали жизнями, Белла уже давно рассказала Селене. Поэтому я, опустив вступление, начала разговор прямо со встречи с Метатроном. И о демоне Закиле, которого случайно обнаружила в себе, тоже.

В процессе я, конечно, опустила ту часть, где мы с Ким Ина поменялись душами. Это было бы слишком сложно для понимания.

Рассказывая о Закиле, я втайне надеялась, что уж Белла-то точно мне поверит. Ведь она, сражаясь с Кошмаром, тоже пережила и галлюцинации, и одержимость.

И я не ошиблась.

— Боже мой, Кристин…

Она зажала рот рукой, не в силах вымолвить ни слова.

Селена, в отличие от Беллы, казалось, не столько сочувствовала, сколько была в глубоком шоке.

— Значит, причина всех твоих странных поступков — одержимость демоном?

Моё тёмное прошлое наконец-то переставало быть позором сатанистки и превращалось в глазах друзей в роль одержимой из фильма ужасов.

Я, сделав безразличное лицо, продолжила:

— Да. Судя по тому, что в тот период моей жизни память у меня то появлялась, то исчезала, меня, наверное, контролировал демон. А когда я пробудилась как некромант, тот демон, что вселился в меня, потерял силу и был вытеснен.

Селена, с трудом переварив шок, кивнула в знак согласия.

— Точно! Я тут вспомнила! Начиная с Лагеря, ты очень сильно изменилась.

Беллу вдруг затрясло. Видимо, ожили ужасные воспоминания о кукурузном поле.

— Я тоже была под контролем Кошмара и знаю это чувство. Тело не слушается, а ты сам заперт в кошмаре, которому, кажется, не будет конца. А когда очнулась — провал в памяти. Услышав, что ты, Кристин, пережила такое дважды, у меня сердце разрывается. Каково же тебе пришлось…

Она молча посмотрела на меня и накрыла своей рукой мою, лежащую на столе. 

Тепло…

Селена, низко опустив голову, вдруг залилась слезами и разрыдалась.

— Не может быть! Мы даже не знали, что у тебя такие обстоятельства, и обсуждали тебя с девочками. Тебе ведь нужен был обряд изгнания!

Я, растерявшись от её слёз, не зная, что делать, похлопала её по спине, но тут до меня дошёл смысл сказанного, и рука замерла.

— Изг-изгнания? Меня?

— Прости. Я не в том смысле, что тебя, как насекомое, а ну, знаешь, это… экзорцисты делают.

А, она про обряд экзорциста.

Селена взъерошила волосы.

— Ах, что я несу! Я всё на спорт забила, красноречия никакого, а насекомых… по-прежнему боюсь. Вспомнила, как ты в Лагере ради нас огромного таракана прихлопнула.

— Хлопотно, конечно, но я и впредь с радостью буду избавлять тебя от тараканов-переростков.

— Кристин… ты просто чудо. И раз уж мы сейчас говорим так откровенно, я тоже кое в чём признаюсь. Только после того, как меня несколько раз затянуло в подземелья, я всё поняла. Поняла, что такая же несправедливая беда может случиться с кем угодно — и со мной тоже. Наверное, по-настоящему понять другого человека можно только тогда, когда переживёшь нечто подобное сам. Я была эгоисткой… прости меня за всё, что было раньше. Прости, Кристин! Ы-ых-хых…

Она разрыдалась во весь голос.

Пусть и поздно, но я была благодарна ей за то, что она всё-таки осознала свою ошибку и извинилась. Вот только, если честно, мне было до ужаса неловко, и я очень хотела, чтобы на этом Селена остановилась. На нас же сейчас все смотрят!

Я, проявив невиданную щедрость, вытащила из коробки сразу пять салфеток и сунула их ей в руку.

— Спасибо… даже салфеткой поделилась со мной, недостойной такой доброты.

Селена громко высморкалась в салфетку, которой я только что собиралась вытирать слёзы.

Практичная Белла осторожно поинтересовалась:

— Так что сказал тот официальный ангел, признанный Ватиканом? Есть какое-нибудь решение?

— Он сказал, что если я проявлю слабость, демон может снова завладеть моим телом, так что мне нужно быть осторожной.

— Ой! А полностью избавиться от него нельзя?

— Можно… но это почти то же самое, что нельзя.

— Почему? Ангел ведь мог бы помочь…

— У него сейчас проблемы с силой. Он может действовать только грубо, уничтожая всё подряд. Если попытается вырвать демона, может задеть и меня.

— Вот как…

— Он сказал, что нужна помощь настоящего сатаниста, владеющего чёрной магией. Но из всех сатанистов, которых я знаю… есть только я из прошлого, о которой ничего не помню, и мёртвый владелец фермы, который призвал босса кукурузного подземелья.

Я тяжело вздохнула.

Белла, внимательно глядя на нас, внезапно стала особенно серьёзной.

Селена, явно чувствуя безысходность, с силой ударила себя кулаком в грудь.

— Это же почти как приговор неизлечимой болезни! Если, конечно, одержимость демоном можно считать болезнью…

— Вот именно.

— Слушай, Кристин…

Белла, словно приняв какое-то важное решение, решительно окликнула меня.