Перевод: Asfiel

Редактура: Astarmina

— Ты уже вымылась?

В руках герцога, сказавшего это, был какой-то непонятный инструмент. Большие железные щипцы, в которых не было никакой эстетической ценности.

Я посмотрел на свои ноги, которые были не просто чистыми, а блестящими.

— Нет! — громко выпалила, обильно намаза руки ароматическим маслом, которое оказалось поблизости.

Если он подойдет ближе, спрашивая, почему так долго мыла всего одну ногу, я планировала ткнуть его в глаза пальцами в масле, и сбежать.

Конечно, герцог Янус не был тем, кто упустит мелкую девчонку, только потому, что плохо видит.

Я не берусь за планы с малой вероятностью успеха. Поэтому, если бы не эти зловещие орудия пыток, которые мальчишка тщательно вымыл и разложил, я бы и не думала о всяких глупостях, а просто лежал смирно.

Но увидев их, поняла, что у меня нет иного выбора.

«Чёртов психопат. Надо было прикончить его, когда он был в колодце».

— Что так долго моешь одну ногу?

— А, э, п-подождите немного... — ответила нарочно дрожащим от страха голосом, глядя на приближающегося мальчишку, который вёл себя в точности как и ожидала, и сделала вид, что спешно мою ноги.

— А? Ноги опухнут и разорвутся...

Вот он, момент!

Я протянула руку, перепачканную маслом, к лицу герцога, которое он высунул из-за моего плеча.

— Ты сейчас пыталась ткнуть мне в глаз?

И так мой последний шанс был легко пресечён.

Я неловко улыбнулась, когда мои руки были схвачены.

— Нет, конечно!

— Правда?

Когда мальчишка слегка наклонил голову в сторону, его лицо приблизилось ещё ближе.

Если бы я видела только это улыбающееся лицо, задающее вопросы, он показался бы просто немного хитрым проказником. Но я знала.

То, что этот парень улыбается – действительно нехороший знак.

Я уже достаточно привлекла его интерес. Если стану ещё более увлекательной, возможно, это действительно будет невозможно обратить вспять.

«Ни в коем случае не провоцировать его. Не провоцировать».

Когда крепко сжала губы и посмотрел на пол, меня резко схватили за шкирку.

— Кажется, ноги уже достаточно чистые.

Болтаясь в его руках по пути к кровати, я увидела те жуткие инструменты, которые заметила ранее. Видя, как они приближаются, почувствовала, как сила покидает моё тело.

Герцог очень легко усадил меня на кровать, а затем подтянул поднос с инструментами для пыток и сел рядом.

Я просто наблюдала, как он полотенцем вытирал ароматическое масло, которыми были покрыты мои бледные руки.

Но когда мальчишка, улыбнувшись, потянулся к подносу, моя душа, словно издавая последний крик, выпалила:

— Боже, вы собираетесь разрезать мой живот этими ножницами? И медленно вытащить внутренности этим подобием шампура? Свяжете, чтобы не убежала? Используете эти маленькие щипцы, чтобы вырвать мои ногти? Просто развлечения ради? А когда надоест играть, зафиксируете меня этим инструментом и отпилите голову?

Герцог, который рассеянно слушал мои слова, словно не веря своим ушам, тихо заговорил:

— Нет... Я не буду этого делать. Это просто хирургические инструменты. Если подтвердится, что нет повреждения мозга, их даже не нужно будет использовать. Как ты можешь быть такой жестокой... Что у тебя вообще в голове?

Возможно, это ложь, чтобы усыпить мою бдительность?

Для такого предположения выражение лица герцога было слишком безразличным.

Инструмент, цель которого мне была непонятна, оказался на прикроватной тумбочке и излучал яркий свет. Герцог просто осмотрел меня, освещая моё лицо этим прибором.

Я делала всё, что он просил: открывала рот и тянула «а-а-а...», двигала глазами в разные стороны.

После осмотра герцог убрал руки от меня. И свет прибора на тумбочке погас.

Закончив осмотр, герцог с немного напряжённым лицом наклонил голову.

— Бетти, это действительно нехорошо. Похоже... Кажется, мне придётся вскрыть твою голову.

— Что?

— Твой левый глаз не двигается уже некоторое время. Я собираюсь распились твою голову и осмотреть ее.

Услышав это, я просто застыла, глядя на него снизу вверх.

«Невозможно».

Не могу поверить.

Кажется, он не врач, но собирается провести операцию, и чем это отличается от пыток человека в шутку?

Я натянуто улыбнулась и сказала:

— Это... это ложь, правда? Вы просто шутите надо мной...

Глядя на его застывшее лицо без тени улыбки, почувствовала озноб от страха. Гнев поднимался внутри, и я настойчивее потребовала ответа.

— Не-невозможно! У меня нет никаких проблем со зрением... Я всё вижу прекрасно!

— Это потому, что зрительный нерв еще работает. Он будет постепенно отключаться, и ты ослепнешь.

Он просто пытается напугать меня, чтобы не сбежала. Я повернула головув поисках зеркала. Нужно самой проверить, двигается ли мой левый глаз.

Но в помещении не было зеркал. Это была роскошная комната для почетных гостей, не хуже той, где я очнулась ранее, но зеркала здесь не было.

Всё, что я видела, — это лишь лицо мальчишки, смотрящего на меня с безразличием.

Он протянул руку и взял меня за щеку, фиксируя лицо.

— Не опускай голову, посмотри вниз.

Я изо всех сил посмотрел вниз, как он велел.

— Теперь на потолок.

Пока я напряженно смотрел вверх, он слегка надавил на область вокруг левого глаза.

— Ты чувствуешь, как я нажимаю?

— Нет...

— В нормальном состоянии должна быть тупая боль. Твой левый глаз постепенно отмирает.

Ой?

Мой блуждающий взгляд внезапно затуманился, и из носа потекли сопли. Дрожащим голосом я спросила:

— Что... что будет дальше?

— К счастью, одно из моих многочисленных хобби — медицина. Кормить тебя, давать тебе спать, и даже лично проводить операции, когда ты болеешь — даже ангел с титулом не смог бы сделать лучше. Правда?

— Хнык!..

В конце концов я не выдержала, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Действительно ненавижу операции. Особенно здесь операции очень страшные и неприятные.

Уровень медицины этой эпохи можно рассматривать как переходный период от средневековья к современности.

В основном преобладали хирургические операции, такие как непосредственное разрезание костей, плоти и копание во внутренних органах, а концепции стерилизации и анестезии были сформированы относительно недавно.

Однажды отставной солдат, дядя Боб, сказал: «Лучше бы это были пытки. Тогда просто рассказал бы всё, что они хотят, и конец».

Герцог, глядя на рыдающую меня, цокнул языком и сказал.

— Не плачь, Бетти. Я тебя помыл, чтобы вскрыть голову, а ты что делаешь? Всё грязное, невозможно.

Он действительно собирается открыть мою голову?

Носовым платком герцог настойчиво вытирал смесь слёз и соплей, которые обильно текли по моим ладоням и щекам. А этот тип, веселясь в такой ситуации, всё время сдерживал улыбку, подёргивая уголками губ.

— Теперь перестань плакать и ложись. Я намажу твой лоб анестезирующим кремом.

Невозможно, чтобы десятилетняя я могла выдержала такой ужас.

«Лучше уж потерять один глаз!»

Я отчаянно боролась с руками, которые пытались уложить меня на спину.

— Почему ты дергаешься? Лежи спокойно.

— Я, действительно... Вы разрежете мне голову пилой? Мою голову?

— Конечно, я разрежу твою голову. Кто, кроме тебя, еще здесь съел ядовитую траву и теперь выглядит так, будто ему нужно разрезать голову?

— Обязательно... Обязательно!.. Нужно это делать? Я просто...

Герцог взволнованно отреагировал на мой отказ.

— Что ты такое говоришь, Бетти! Тебе всего десять лет, хочешь потерять глаза?

— Нет, нет, не то чтобы... просто... мне не обязательно делать операцию...

— Что, серьёзно? Лучше ослепнуть?

— Глаза же... два...

— Если ослепнешь на один глаз, вскоре и второй перестанет видеть.

— Правда?..

Ха, нельзя показывать, что я испугалась!

Я энергично помотала головой, чтобы избавиться от накатившей слабости.

Герцог, похоже, удивился моему решительному отказу, слегка отступил, но вскоре легкомысленно пожал плечами.

— Ну, в любом случае, я решил сделать операцию, и твое мнение не так уж важно.

Что за чушь!

Сам пациент говорит, что не хочет операцию!

Я изо всех сил сопротивлялась, надеясь хоть как-то помешать операции.

— Не-е-ет! Не хочу операцию!

— Не хочешь операцию?

— Не хочу!

— Действительно не хочешь?

— У-у-у...

— Тогда пообещай, что больше не будешь убегать.

Мальчишка, крепко сжимавший мою руку, произнес это тихим голосом, словно между прочим. Я кивнула, даже не понимая, что означали слова, вышедшие из его уст.

— Ты должна сказать это своими словами. Скажи: «Я не буду убегать».

— Ух... Я-я не буду убегать!

— А насчет того, что ты разбила мне голову?

— Хнык, хнык... Простите! Я была неправа!

— А насчет того, что ты пыталась выколоть мне глаза?

— Простите! Больше не буду! Ху-а-а-а! Мама... Мама...

Я громко плакала, зовя маму, которую никогда не искала. Герцог, который пристально смотрел на меня, вдруг воскликнул, как будто был удивлен.

— Нет, что это! Бетти! Твой левый глаз вернулся к нормальному состоянию!

— Хуэ-э-э?..

Герцог, который собирался закрепить меня на кровати, внезапно бодрым голосом протянул маленькое ручное зеркало.

— Посмотри, Бетти. Твои глаза, красивые, как у феи!

Со слезами на лице я крепко схватила зеркало и осмотрела свои глаза.

Оба глаза двигались нормально и хорошо.

— Какое облегчение.

Мозг, застывший от страха перед операцией, наконец начал медленно работать.

Герцог нарочно устроил представление, словно имел дело с наивным десятилетним ребенком.

— Подумать только, такое чудо произошло. Наверное, Мировое Древо было тронуто твоим искренним обещанием. Не забудь усердно помолиться перед сном.

Что за чертов придурок?

Я серьезна, а он щиплет меня за щеки и хихикает.

— Ваша Светлость, вы солгали, не так ли?

— Какая ложь? Если будешь необоснованно подозревать других, тебя постигнет божья кара, Бетти.

Я не смогла сдержать гнев и пристально посмотрела на него. Мне хотелось стереть эту улыбку с его лица, при которой на щеках появлялись ямочки.

Увидев мой взгляд, герцог наконец признался.

— Да, верно. Я солгал. Просто подшутил над тобой, чтобы повеселиться. Было забавно, правда? Тебе не было весело?

Когда молча пристально посмотрела на него, он поднял одну бровь и спросил. Я быстро опустил глаза, словно получив сигнал осознать своё место.

Что я, самая низшая из всех горничных, могла сказать?

— Было весело...

— Тогда почему не смеёшься?

— Ха.

— Это самый неискренний смех, который я когда-либо слышал.

— Ха. Ха. Ха...

Подлец.

Следовало убить его сразу, когда он был в колодце.

— Повезло тебе, что когда ты пыталась сбежать и попалась, благодаря ангельскому терпению господина всё обошлось? Знаешь, почему я оставил тебя в живых?

Я покачала головой, вытирая кулаком опухшие от слёз глаза. Кажется, из носа текло больше, чем из глаз, но это, наверное, просто впечатление.

Герцог достал другой платок, вытер мой нос и продолжил:

— Потому что этот милосердный господин не разбрасывается талантами в своих владениях. Особенно если этот талант — редчайший проводник.

Это что такое?

Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, и он поднял с подноса минерал размером с кулак. Когда он приложил его к моему предплечью, изнутри камня распространился слабый фиолетовый свет.

— Это значит, что ты как минимум проводник класса C.