✦•·····•✦•·····•✦

Лицо Карла застыло.

Дана ожидала такой реакции. Влажным голосом она прошептала:

— Или, может, вы, дядюшка, тоже не знаете?

Ах, эти слова я не планировала говорить.

— Если не знаете, придётся попросить кого-то другого.

Нет, не то.

— Но я всё равно люблю вас больше всех, дядюшка.

Дана немного пожалела. Это было перебором. Разве это не звучало как провокация?

Но, с другой стороны, в этом была и доля правды.

Дана всегда сомневалась: возможно, Карл действительно ничего не знает о женщинах.

Схватив его за воротник, она умоляюще посмотрела на него снизу вверх:

— Если нет… сделайте это сами. Хорошо?

— ……

Ответа не было.

Но Дана предвидела. Вероятно, Карл отреагирует так:

— Л-ладно, раз нет другого выхода. Хорошо, понял.

Будет смущаться, покраснеет как рак, но всё же послушается её.

Или же…

— Это невозможно. Я позову кого-нибудь другого. Подожди.

Выбежит, запыхавшись, и действительно приведёт кого-то.

«Да, наверное, так и будет».

Скорее всего, второй вариант. Поэтому Дана крепко вцепилась ему в предплечье.

Не сбежишь. Я ни за что не отпущу.

— ……

Но почему же…

«Никакой реакции?»

Дана украдкой взглянула на его лицо.

Карл просто молча улыбался. Он улыбался, но…

Нет.

Улыбался ли он на самом деле?

— Как бы ни была критична ситуация…

Наконец он разжал губы.

— Просить сделать это, Дана…

Из его уст вырвался смешок, похожий на вздох.

— Нельзя говорить такие плохие слова.

В этот миг по спине Даны пробежал холодок. На мгновение показалось, даже жар внутри заледенел.

— Ты готова нести ответственность за свои слова, Дана?

Такой же голос, как всегда… ли?

Странно, он показался ей другим.

Почему-то, хоть он и был таким же плавным, как всегда…

— Или ты говоришь что попало, не думая о последствиях?

— Дядюшка, я…

— Ты не находишь, что это слишком безрассудно?

Безрассудно. Глаза Карла, говорившего это, были тёмными.

Они отличались от обычного, полного, казалось, самой густой, сладкой, как мёд, любви к ней взгляда.

Хотя она видела его впервые…

«Нет».

Странное чувство дежавю пронзило её макушку.

«Это не впервые».

Такой взгляд Карла она уже видела.

Да, точно видела, но…

«Когда же это было?»

Очень не нравится. Такой Карл, рассерженный Карл, был ей очень, очень неприятен.

— Не сердитесь.

— Я не сержусь. Разве я могу сердиться на Дану?

Карл, улыбаясь, обхватил её за талию. И, словно поднимая ребёнка, приподнял её. Её колени раздвинулись по обе стороны от его бёдер.

— Я просто беспокоюсь о твоей безрассудности. Ведь ты сказала необдуманные слова.

Карл так и опустил её тело.

На своё бедро, на правое.

— Ах.

От этого трения по спине пробежала острая дрожь. Изо рта Даны вырвался сдавленный стон. Она не могла уследить за реакцией своего тела.

Что?

Растерянная, Дана опустила взгляд.

Между ног, твёрдое, как скала, бедро было удивительно напряжённым.

И, самое главное, оно было близко. Нет, не просто близко.

Оно было так плотно прижато, что она чувствовала даже малейшее движение его мускулов.

Лицо Даны залилось краской.

Наверное, и Карл чувствовал то же самое. Так же ощущал её. И жар, поднимающийся от них обоих, тоже.

— Д-дядюшка?

Взглянув ему прямо в глаза, Карл склонил голову набок.

— Что?

Ласково ответив, он мягко качнул бедром вверх. Острая, как удар кинжала, волна наслаждения заставила Дану непроизвольно стиснуть бёдра.

— Ч-что вы сейчас делаете?

— А что, по-твоему, я делаю?

Не оставалось сомнений. Карл "учил" её. Так, как она сама упрашивала и умоляла.

Но…

— П-подождите.

Это было совсем не то, чего она хотела.

— Мне такой способ… н-неловко.

— Да?

Карл посмотрел на неё тёплым взглядом. И она подумала, что он сейчас поймёт её чувства, но…

— И что?

Что?

Дана была потрясена.

И что? Что значит "и что"?

В этот момент он двинул рукой, державшей её за талию.

— ……!

Раз, два, три ‒ при каждом мягком скольжении жгучее наслаждение распространялось, словно огонь.

Дана, издав беззвучный стон, вцепилась в плечи Карла. До ошеломления приятно. И это было мучительно стыдно…

— Х-хватит.

В тот миг, когда она произнесла это…

Он действительно остановился.

Полная, ни малейшего движения, тишина.

Только всё сильнее разгорающийся жар продолжал кипеть внутри неё, словно обжигая живот. Было мучительно. Казалось, она сходит с ума. Нет, она действительно сходила с ума. Так что скорее, скорее…

Скорее избавьте меня от этой пытки.

Дана, с глазами, полными желания, жалобно посмотрела на Карла.

Быстрее, больше, как-нибудь…

Но глаза Карла были просто ясны, губы ‒ словно у каменной статуи, руки больше не двигались…

В конце концов, когда она сама невольно качнула бёдрами, наслаждение, словно удар молнии, пронзило спину. Наконец-то слёзы брызнули из глаз.

После этого всё вышло из-под контроля. Остановиться было уже невозможно. И то, как тело жадно гналось за удовольствием, и то, как оно стремилось к пику…

Наконец, огромная волна наслаждения обрушилась на неё.

Дана, всё это время только и делавшая, что пыталась подавить стоны, в конце концов разрыдалась. Вместе со слезами хлынула липкая дрожь, и её бёдра, получившие удар этой яростной агонией, судорожно задрожали.

Карл, поддерживая её рухнувшее тело, погладил её по голове.

Дана всё ещё дрожала в остаточных волнах наслаждения. Настолько сильного, что она никак не могла прийти в себя. Это было насильственное удовольствие.

Мучительное и одуряющее.

Она пришла в себя только после долгого, сбивчивого дыхания. Вся в слезах.

Что это?

Что только что произошло?

Неправда. Этого не может быть.

Как такое…

Карл вытер её мокрое лицо платком.

Дана, ошеломлённо смотревшая на него, была охвачена невыразимым чувством поражения.

Как он может оставаться таким невозмутимым?

Карл был безупречен. Ни разу не нахмурился. Ничем не выдал волнения. Только его одежда, помятая там, где она касалась его, была единственным следом.

Теперь Дана казалось, что этот мужчина действительно безумен.

Если его невозмутимость была игрой ‒ он безумен.

Если это была не игра, а правда ‒ он тоже безумен.

— Вы сумасшедший…

— Что?

— Вы, дядюшка, не в своём уме.

— Вот как?

— Да!

— Прости.

Спокойно извинившись, Карл с недоумением склонил голову набок.

— Но разве ты не этого просила?

— Я, такой способ…

— Конечно, это было не совсем то, чего ты хотела. Но что ты могла поделать?

— Что?

— Ты должна была предусмотреть, что я не стану подчиняться твоей воле.

— ……

— Ты не считаешь самонадеянной свою уверенность в том, что я останусь под твоим контролем?

Что?

У девушки отнялся язык. Карл всё ещё улыбался, определённо улыбался, но…

Он выглядел очень безжалостным.

Очень чужим.

— Если бы человек, который сейчас перед тобой, был не я, что бы ты делала? Другой мужчина непременно воспользовался бы твоими наивными словами как предлогом и переступил черту.

Дана стиснула зубы.

Нет, это не наивные слова.

Я именно этого и хотела. Моим намерением было заставить тебя переступить черту…

Но у неё не было сил возражать.

То ли из-за последствий выведения яда, но все силы покинули её, она не могла пошевелить даже пальцем.

— Ты устала, поспи.

Карл поднял её на руки и осторожно уложил на кровать. Как он и сказал, усталость и сонливость навалились мгновенно.

Настолько уставшая, Дана, прикрыв глаза, уткнулась лицом в подушку.

Но её гнев кристаллизовался всё отчётливее. Из-за невозмутимости Карла. Из-за его безупречности.

Из-за его отношения, будто то, что произошло, было не более значительно, чем расчесать её растрёпанные волосы, будто это было совсем не важно…

«Впрочем, вы всегда таким были».

Ведёте себя так, будто готовы отдать мне всего себя, потому что я вам дорога, но никогда не делаете так, как я хочу.

Ни разу, ни единого…

— Дана даже когда спит, ужасно милая.

Сквозь тускнеющее сознание донёсся ласковый голос Карла. Его притворство было по-прежнему сладким.

— Словно фея, рождённая из жемчужины.

А вы ‒ дьявол.

В тот же миг в ней вскипела огромная ненависть.

Желая проклясть это отвратительное лицо, Дана с огромным трудом подняла тяжёлые веки.

И увидела неожиданную сцену.

«Что?»

Она думала, их взгляды встретятся.

Думала, он будет с улыбкой смотреть на неё, притворяясь ласковым, как только что…

Но нет.

Карл закрыл одной рукой свои глаза.

И его губы, видневшиеся из-под большой ладони…

Без тени улыбки… плотно сжатые… пересохшие… губы.

«Уберите руку».

Немедленно уберите. Я должна увидеть, какое у вас сейчас лицо.

Ей хотелось сказать это, но язык не шевелился.

В тот миг, когда тяжёлая дрема, словно занавес, накрыла сознание…

— ——.

Карл шевельнул губами.

Что-то тихо прошептал.

Она не расслышала.